Записки

Я будто бы лежала с закрытыми глазами. И ожидала, что открою их и останусь в своей комнате. Взрослая и разочарованная. И, признаться, я не слишком-то хотела их открывать, ведь я ненадолго воскресила ту школьницу-мечтательницу. Но я знала, что не могу валяться так вечно и решила открыть глаза. И хотя бы сходить попить, потому что в горле пересохло. И едва я сделал последний вдох и открыла глаза, как я окунулась в панику. И приступ кашля заодно. Передо мной не было моей комнаты. Была чья-то чужая. В достаточно странном, для современного мира, интерьере. Вокруг было много деревянной мебели, кровати в том числе. Окна были явно не стеклопакетного вида, а сделаны старинным классическим образом. Витал запах недавно потушенных свечей. Вокруг себя я увидела посапывающих незнакомых мне девочек. На меня накатила паническая атака. Что это за наркоманский трип мне устроила Маша? Какого хрена лысого? Какую дурь она мне подсыпала в вечерний чай, что меня кроет так реалистично, что аж страшно становится. Но я постаралась унять звенящий страх, распространившийся по всему моему телу, и встать с кровати. По крайней мере, посмотреться в зеркало. Зеркала всегда выдают что-то нереальное. Мои опыты с ЛСД не раз доказывали это. Как только я встала с постели, я едва не упала на пол. Тело плохо слушалось. И ощущалось не совсем моим. Но спустя минуту я все же нашла в себе силы пойти искать зеркало. Благо, это не заняло много времени. Я нашла его рядом со спящей девочкой с короткими русыми волосами. Из ее открытого рта очень мило вытекала слюнка. И как только я отвлеклась от этого факта, как увидела себя в полный рост. Практически ничего не изменилось. Разве что выглядела на несколько лет моложе. Рост все тот же, едва ли достигающий ста шестидесяти сантиметров, волосы короткие, чуть вьющиеся. И самое главное, что в отражении на меня смотрело все то же лицо с угловатыми чертами и с едва заметным акне на подбородке… Что меня напугало действительно сильно. Если я действительно в параллельной реальности, где Хогвартс и Гарри Поттер вполне себе радостно существуют, то значит я выполнила инструкцию верно. Но не значит ли это, что должен работать мой скрипт? Я побледнела. И не на шутку испугалась. А вдруг никакой это не шифтинг? Вдруг у меня просто окончательно поехала крыша из-за принимаемых лекарств? Вдруг мое тело уже по пути в сумасшедший дом, а я и не в курсе? Эти мысли обуяли меня с такой силой, что ослабленные ноги перестали меня держать. И я рухнула на пол в предобморочном состоянии. Но силы моего сознания хватило, чтобы понадеяться, что сейчас я очнусь в своей комнате. Тьма, в которую я упала, была липкой и неприятной. Временами, она вызывала тошноту нереальной силы. И я не понимала даже, в каком порядке сейчас находятся части моего тела: казалось, что все перепутано, будто вместо носа у меня торчат пальцы, а рот где-то в районе пупка. Я была испугана и словно находилась в сознании где-то на половину, но при этом абсолютно слепа. Какое-то время это продолжалось. И я боялась, что именно так ощущается состояние смерти. Но через какое-то время я начала видеть свет, пробивающийся сквозь эту липкую тьму. И с каждой минутой он становился все ярче. Хотя время измерить было достаточно сложно. Я не знала, как оно течет для меня и для реальности, в которой я нахожусь. Или для больницы, в которую меня сейчас везут Маша с Сережей. Но когда я почувствовала глаза на своем месте и смогла открыть их, перед собой я увидела отнюдь не своих друзей. Это были Джинни и Гермиона. Вот те самые. Из книг и фильмов. Я почувствовала, как по моему телу начинает литься холодный пот. - Алекс! Ты очнулась! – воскликнула Гермиона, ощутив на себе мой испуганный взгляд. Я дернулась на своей вроде как кровати, как мне казалось. - Ты у мадам Помфри. В больничном крыле. Не волнуйся. – попыталась успокоить меня младшая Уизли. Я пыталась собраться с мыслями и попытаться выдать хоть какую-то адекватную реакцию. Но я не могла понять: реально ли это? Или же это чей-то очень реалистичный и довольно жестокий розыгрыш, с использованием запрещенных веществ. - Да… Я… Спасибо. – прохрипела я в ответ. Еще и постаралась сдавленно улыбнуться. Гермиона смотрела на меня действительно обеспокоенно. Неужели в этой фантазии мы с ней подруги? Это было удивительным для меня, потому что я никогда особо не мечтала дружить с ней. Мне она всегда казалась достаточно высокомерной и занудной. Явно не подходит мне по типажу. Но в этом то ли сне, то ли в тематическом трипе передо мной сидела именно она. И еще одна девочка с Гриффиндора. Будущая жена Гарри Поттера, мать его детей. От этих мыслей моя голова снова закружилась. - Мадам Помфри сказала, что у тебя случился приступ от переутомления. И, возможно, из-за стресса. – сообщила Гермиона, поглаживая мою ладонь. - Стресса? – выдавила я. - Мы соболезнуем по поводу твоего отца, Алекс. Он был очень талантливым и добрым волшебником. – прошептала Джинни Уизли. Мой отец действительно умер в этом году. Несколько месяцев назад. И я едва-едва отошла от постоянных мыслей о нем. Но вот только волшебником он не был, да и не могут о нем ничего знать, вымышленные какой-то британкой, персонажи книги. - Спасибо. Спасибо, девочки. – сказала я. И с протяжным стоном отключилась снова. Вероятно, с моим состоянием боролись даже преподаватели школы чародейства и волшебства. Если это действительно было моей новой реальностью. Я не единожды ощущала нечто странное в своей голове и на поверхности своей кожи. Будто меня касается много-много лучей света. И каждый я чувствую в отдельности. И вот настал момент моего второго пробуждения. И я снова надеялась очнуться в нашей с Машей квартире. Но вместо этой картины я увидела нечто совершенно иное: на меня во все глаза смотрели профессор Снейп и профессор Дамблдор. Те самые. Вот прямо точь-в-точь, какими я видела их в фильме и представляла в книге. Они образовывали смесь из этих описаний. Я снова чертовски испугалась и была готова вновь провалиться куда-то во тьму. - Мисс Бергман! Оставайтесь с нами. – прошелестел профессор Снейп. Его голос был таким обволакивающим, что это способствовало потере всякой ориентации в пространстве. - Мисс Бергман! Взгляните на этот луч света. И не отпускайте его. – проговорил директор. Я дернулась, когда услышала его голос. Словно гром, который раскатывается где-то очень далеко. Я решила послушаться. Все становилось все более и более странным. Луч света действительно появился напротив меня. Его источником была волшебная палочка директора. И я старалась цепляться за него до последнего. Но снова ощущала, как «реальность» ускользает из моих рук. - Выпейте это. – сухо проговорил Снейп, прислоняя к моим губам небольшую чашу с вонючим содержимым. Рвотные позывы поспешили подняться к моему горлу. - Терпите и сделайте глоток, Александра. – строго произнес Дамблдор, помогая Снейпу проталкивать жидкость сквозь мои сомкнутые губы. Мадам Помфри несколько испуганно наблюдала за всем этим из угла комнаты. И я сделала этот глоток. И было ощущение, будто вся та тягучая тьма, в которой я пребывала неизвестно сколько времени, сейчас просачивалась внутрь меня. И в действительности была этим самым зельем. Но как только жидкость достигла своего места назначения я почувствовала невероятный прилив сил. Невероятный для моего состояния. И на смену слабости быстро пришла паника. - Мисс Бергман. Успокойтесь. Все в порядке. Вы в безопасности. За дверью вас ожидают ваши друзья. Рядом с вами мы, готовые оказать вам любую помощь. Только держите себя в сознании. – ласково проговорил Дамблдор, уловив мой беспокойный взгляд. Я не знала, кто они на самом деле, как долго будет длиться эта иллюзия и в безопасности ли я и мое тело. Поэтому выполнить указания директора было достаточно проблематично. - У вас сильнейшее нервное расстройство. И из-за этого вы теряете контроль над собой. И над своей магией. Какой к чертям магией? Я восемнадцатилетняя девица, у которой из особенностей разве что раннее развитие алкогольной зависимости. Что говорили преподаватели потом, я едва слышала. Я ждала, когда все уйдут, чтобы проанализировать, постараться понять и объяснить себе свое состояние. При это постараться не подпускать страх слишком близко к себе. А это казалось все менее и менее вероятным. Через час я смогла двигать всеми своими конечностями. И наконец-то убедилась, что каждая из них на своем месте. Все казалось очень реальным. Ощущение хлопковой простыни, вкус несладкого крепкого чая, оставленного мадам Помфри. Мне даже удалось самой направить его себе в рот, когда все ушли. Я чувствовала вкусы, запахи. Мне удалось очень сильно себя ущипнуть. Но я не очнулась. Осталось лишь маленькое красное пятнышко на том месте. Через время меня начали навещать незнакомые гриффиндорцы. И мне казалось, что я схожу с ума со скоростью звука. Потому что в моей голове периодически всплывали их имена. И даже что-то из их биографии. Одной ночью кто-то из незнакомцев принес мне газету. Ту самую. Ежедневный Пророк. Я видела ее в фильмах миллионы раз. Но держать ее в руках по-настоящему было чем-то особенным. Там-то я и прочла, что в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников. Тогда меня накрыла первая серьезная паническая атака. Я знала, что и когда будет происходить в этом году. Каким-то чудом я сотворила этот приступ ее бесшумным. Я билась кулаками о подушку и кричала в нее, будто немая. Мое лицо искажала гримаса ужаса. Этот кошмар и не думал заканчиваться, а силы стремительно покидали меня. Но впервые я смогла забыться сном, а не бодрствованием в липкой темноте, которая не избавляла меня от усталости. И, как вы могли догадаться, избавления мне этот сон не принес. Я снова очнулась в больничном крыле со слезами на глазах, которые, казалось бы, не успевали высыхать. В то утро меня снова навестила Гермиона. - Алекс? Ты не спишь? – спросила она, подходя к моей койке. Я испугалась, когда увидела ее. - Прости, что беспокою. – она виновато потупила взгляд. – Но я принесла тебе задания. Можешь начать их делать, как будешь готова. Если хочешь, я тебе помогу… - Спасибо. – быстро произнесла я и чуть улыбнулась. Это далось мне слишком тяжело.» Ага, значит, мы на одном курсе, раз именно ты тащишь мне домашку.» Она окинула меня тяжелым взглядом и помахала рукой на прощание. Я хлебнула успокаивающего зелья, которое оставляла для меня мадам Помфри. И решила взглянуть на пергаменты. Этот мир не уставал вводить меня в состояние абсолютного страха. И пугать неизвестностями. И это с учетом того, что я все еще ни разу не покидала больничное крыло. Разглядывая эти пергаменты, я понимала, что мне известно, о чем в них идет речь. Чужие мысли, возникающие в моей голове, на время вытесняли встревоженные мои. Или же они были совсем не чужие. Просто я не могла свести детали и ниточки сознания воедино. Гермиона вернулась на следующее утро, когда я еще спала. Она не смогла перебороть свое любопытство и взяла один из пергаментов с моей прикроватной тумбы. Там она обнаружила несколько сделанных заданий. На ее лица засияла улыбка. - О, боже! – пискнула я, когда увидела ее рядом с собой, открыв глаза. - Я напугала тебя? Прости! «Меня здесь пугаешь не только ты. Не парься, подруга». - Да нет. Прости. Была еще во сне. – с комом в горле проговорила я. - Я не удержалась и взглянула на парочку твоих пергаментов. Извини. Но я вижу, что ты восстанавливаешься и тебе становится лучше. – с улыбкой сказала она. - Да, прямо лечу на поправку… - грустно проговорила я. После еще одной недели с постоянными визитами Гермионы, Джинни и других ребят с факультета я стала чувствовать себя не сколько лучше, сколько менее испуганно. Меня несколько раз навещала и Минерва Макгонагалл. Я научилась это воспринимать, будто все это очень реалистичный спектакль. И будто мне нужно тоже отлично играть свою роль. Чужие мысли, в которых содержалась информация обо мне в этой реальности, очень помогала временами. Но бояться этого я не перестала. Лишь научилась хотя бы немного маскировать. Иногда я выдавала информацию и не контролировала это. Часто это случалось, когда Гермиона помогала мне с заданиями, чтобы моя четырнадцатилетняя задница не отставала по школьной программе, о которой знает только по краткой информации из книг о ВЫМЫШЛЕННОЙ ШКОЛЕ. Около полудня одного из осенних дней, со счета я уже давно сбилась, ко мне зашла мадам Помфри и деловито проговорила: - Мисс Бергман, я спешу как можно скорее вас обрадовать. Думаю, вы готовы вернуться в свою комнату и на занятия. По крайней мере, ваши академические успехи говорят о том, что учиться вы можете. «Академические успехи, конечно, разумеется. Я понятия не имею, что за чушь тут происходит и о чем это все вообще, ведь вся эта хрень в моей голове берется не понять, откуда!» Но я в ответ лишь сдавленно улыбнулась. - Ваша форма в тумбочке. Я проводила ее взглядом, полным ненависти. Едва я начала чувствовать хотя бы иллюзию безопасности в больничном крыле, как меня из него вышвыривают. Разумеется, классика. Как и всегда в моей жизни. Я переоделась в школьную форму, накинула мантию и взглянула на себя в зеркало. Я не могла сказать, что это зрелище выглядело для меня чем-то новым. Мы с Машей очень часто наряжались в школьную форму Хогвартса, красовались в ней часами перед зеркалом. У каждой было по комплекту. Но в кармане мантии я обнаружила то, чего у меня никогда не было в сувенирной коллекции: волшебную палочку. Вместо них мы с Машей всегда использовали цветные карандаши, когда устраивали импровизированные дуэли. Она не была слишком легкой или слишком тяжелой, идеально лежала в моей руке. Она была будто витая, черного цвета с чуть шершавой рукояткой. Когда я взяла ее в руку, я ощутила странный прилив энергии, который, предсказуемо, напугал меня до чертиков. Но в то же время и как-то странно, успокоил. Мне не захотелось ее выкинуть подальше. Со смешанными чувствами я убрала ее обратно в карман. И сдуру обратила внимание на свои волосы, которые были невероятно грязными и засаленными. Я тяжело вздохнула. «Гребанная параллельная реальность даже не может предоставить отсутствие прыщей и чистую голову, да еще и мучает меня бесконечно. Я в аду.» Я не знала, что именно привело меня в ванну для девочек моего факультета. Ровно то же, что и заставляло меня отвечать на вопросы Гермионы по поводу школьных заданий, видимо. Я поспешила раздеться и рухнула в ванную, намыливая голову чьим-то оставленным шампунем. Мои губы тряслись от холода. И от осознания того, что мои движения идут словно автоматически. Приняв душ и осознав то, что я поступила негигиенично, я поняла еще и то, что никакого полотенца у меня с собой, естественно, нет. Я разозлилась на саму себя. Я бродила по холодным коридорам Хогвартса в мокрой школьной форме и с мокрыми волосами. Я точно знала, что иду не сама, а меня ведет мое странное, покореженное, другое «я». - У-у-у… Вот это интересное зрелище для коридора в это время… - протянул мужской голос, звучавший за моей спиной. Я испуганно обернулась и увидела близнецов Уизли, которые с усмешками на лицах смотрела на меня. - Я чуть заплутала тут, знаете ли. – сдержанно произнесла я. - И в таком виде… - усмехнулся один из них. – Плутай так почаще. Я быстро метнула свой взгляд вниз и заметила, что школьная мокрая форма обтягивает уже появившиеся детали моего тела, которые позволяют сделать четкий вывод о том, что я девушка. «Боже, что за извращенцы. Мне же сейчас, по идее, четырнадцать». Я скривилась и услышала приближающиеся торопливые шаги. Из-за угла показалась Гермиона, чей вид выглядел устрашающим. Но перед тем, как благодарить Будду и Иисуса и всех остальных божественных существ за появление этой храброй заучки, я заметила на себе очень странный взгляд одного из близнецов. Он казался… Обеспокоенным. Как минимум. Читался целый спектр разных чувств, но я была не слишком в себе, чтобы анализировать. - Отстаньте от Алекс! – заверещала она, завидев меня с такой расстроенной мордочкой и близнецов поблизости. – Ее только выписали, ей нужно отдохнуть! Близнецы что-то возмущенности фыркнули и быстро исчезли с горизонта. Гермиона аккуратно взяла меня под руку и сопроводила к моей спальне, где меня уже ждали обеспокоенные соседки. При моем появлении все они дружно кинулись меня обнимать. Я восприняла это со смущением, как и всегда. Когда я нашла во что переодеться и легла в кровать, я внезапно нашла новый для себя страх. А вдруг эта штука со знанием всех этих магических штук и имен сломается? Или внезапно исчезнет? Я уснула в тревоге. И проснулась в холодном поту, как и всегда. Раннее утро, казалось, имело свой цвет. Немного лазурный. И оно касалось меня своим прохладным светом, приближая к окончательному пробуждению. Я не сопротивлялась. Моя форма лежала рядом с кроватью, чудесным образом высушенная и приведенная в порядок. В своем шкафу я нашла скромное нижнее белье, предметы личной гигиены. И во мне не возникало никаких приятных ощущений вроде: «О божечки, я во вселенной Гарри Поттера и у меня тут даже есть своя зубная щетка!» Нет, напротив. Я понимала, что у меня возникает куда больше вопросов, чем предвкушение какого-то предстоящего приключения. Люди, которых я видела на протяжении всего этого времени, знали меня. Вернее, знали мое тело, в котором, я предполагала, сидело какое-то другое сознание. Это сознание неплохо училось, дружило с элитой школы. Хоть эта элита еще и не подозревает о своем уникальном статусе, судя по временному отрезку. И еще одна причина состояла в том, что никогда мне не казалось, что я бы могла учиться в Гриффиндоре. Мне явно бы не хватило самопожертвования и широты сердца для этого, да еще и храбрости. Мне бы скорее подошел Когтевран или Слизерин. Лучше бы обрамили мою гнилую душонку. Но то утро было завораживающим. Я выглянула в окно. По влажной земле расстилался туман, сквозь низкие тучи пробивались очень редкие светлые лучи солнца. - Проснулась? Как себя чувствуешь? – услышала я женский голос. Я обернулась. Это была девочка, которую я застала пускающей слюни в свою первую ночь здесь. - Доброе утро, Элли. Все в порядке. Спасибо. – улыбнулась я и быстро отвернулась. Откуда я знаю, что ее зовут Элли, черт дери?! - Надо же, какие мы все вежливые с утра. Даже не послала к черту. – послышался голос другой девушки. О, вот это уже больше похоже на меня. Я сдавленно улыбнулась. Было приятно наткнуться на частичку себя во всем этом безумии. В общем-то, на тот момент это почему-то не натолкнуло меня на дополнительные вопросы и поводы для беспокойства. Я вышла из гостиной факультета и впервые увидела замок изнутри. Такой холодный, но одновременно теплый, он обволакивал меня с ног до головы. Я остановилась посреди коридора и начала вертеть головой, как тронутая. Меня накрыло ощущение того, что моя детская мечта теперь исполнена. Что я вижу и чувствую то, о чем мечтала многие годы. Будто я оказалась в музее, в котором экспонаты – это события из моей жизни, в которых я была очень счастливой. Но это чувство довольно быстро меня отпустило, потому что вокруг меня появились толпы учеников, которые, судя по лицам, были вполне спокойны. И даже если это была какая-то виртуальная реальность, даже если они все – часть чьей-то пытки или эксперимента… Здесь они были на своем месте. И не испытывали боли и смущения за каждый свой шаг. Я ощутила у себя на спине чью-то руку и сильно дернулась от неожиданности. За моей спиной стоял Рон, мать его, Уизли. Рыженький, несуразный мальчишка. Выглядел он почти как фильме, но некоторые черты его были чисто книжными. Такими, какими я их видела в своем воображении. От непонимания у меня чуть потемнело в глазах, но я очень сильно постаралась сохранять сознание. Если не пытаться – меня отправят в волшебную психушку. И если это моя новая реальность – это будет очень-очень тупо. - Мерлинова борода! Ничего себе тебя дергает! – усмехнулся Рон, на что я попыталась улыбнуться. - Видимо, забыла выпить успокоительных утром. - Точно, тебе же дают специальные зелья! Не уснешь сегодня на уроках? – спросил он и легонько толкнул локтем в бок. Я помотала головой и поспешила на завтрак. Рону мое исчезновение наверняка показалось странным, но я не могла поддерживать разговор с человеком, об отношениях с которых мне неизвестно вообще ничего. А вдруг на самом деле мы какие-то там враги? И то, что он задает все эти вопросы – это своего рода коварство? Странно, что я начала верить в то, что это действительно может происходить. Но чем больше я видела уникальных лиц на своем пути, тем больше это виделось мне настоящим. Мой мозг бы просто не смог создавать такое количество людей одновременно. Это идет в разрез с теорией Маши. Мое сознание должно было попасть не в параллельный мир в буквальном смысле, а должно было сгенерировать другую картинку, которая возникает на основе моих воспоминаний и воображаемых деталей. Только не вздумай плакать. Я смотрела на потолок, усеянный узорами и лепниной. Этого я никогда не видела и не могла бы даже себе представить. А уж реальную магию, которую я увидела в исполнении Дамблдора и подавно. Мы не можем перенести наше сознание в то место, которое не можем себе вообразить. И когда я покинула больничное крыло, а затем и спальню, я поняла, что это не просто набор ограниченных локаций. Здесь действительно спрятался целый мир, который, возможно, не исчезает, когда я закрываю глаза. Оказавшись в Большом зале, я поняла, что я нахожусь в еще более глубокой заднице, чем предполагала. Зал выглядел немного иначе, чем я себе представляла и видела. Он был действительно величественным и практически сбил меня этим с ног. Он был совсем другим. Это доказывало, что мое сознание было не в заключенным в самом себе. А находилось в каком-то другом месте. - У тебя лихорадка первого года? – спросил незнакомый мне рыжий мальчик. Я его не узнала и решила просто идти дальше, пытаясь не смотреть по сторонам. Я ориентировалась на непослушную копну волос Гермионы. Потому что из-за шалящих нервов я едва ли могла найти даже свой стол. Или хотя бы направление, куда мне можно было идти. Мой ориентир любезно усадила меня рядом с собой и принялась о чем-то говорить то со мной, то со своими лучшими друзьями. А я все никак не могла оторвать взгляд от них. Это были они. Настоящие. С теми же улыбками, которые я часто себе представляла. Взгляды, которые они бросали на меня были обеспокоенными. И это то, о чем я мечтала почти все детство: увидеть их, почувствовать на себе их реальность. И вот оно все здесь… Мое внимание заострилось на Гарри. Это действительно он? Мальчик, который выжил? Я видела его темные волосы, сквозь пряди рассмотрела легендарный шрам, словила его еще немного детскую искреннюю улыбку и любопытствующий взгляд. Я не могла поверить своим глазам. Протяни руку – и ты коснешься Гарри Поттера. Коснешься того, кто своими приключениями сделал твое детство таким, каким ты его навсегда запомнишь. Меня накрыла волна эйфории, которую едва ли мне удавалось скрыть. Это, мать его, Гарри Поттер. - Я больше не буду делать задания за всех вас, предупреждаю! – воскликнула Гермиона, после того, как ее рыжеволосый друг пустил в ход очаровывающую улыбку, явно намекая на что-то. - Ну, это в последний раз! Мы обещаем! – насупился Рон. - Это ты обещаешь. – прыснул Гарри. - Это задание просто нечеловечески сложное. Держу пари, он и сам бы с ним не с первого раза бы справился. – продолжал ворчать Рон. - Думаю, что нет такого зелья, с которым бы не справился Снейп. – коротко ответила Гермиона. – Быть может, человек он не из приятных, но он точно знает свое дело. Я шла чуть позади них и молчала. И размышляла над сюрреализмом ситуации. И усмехалась про себя. В своих фантазиях детства я совсем не мечтала дружить с Золотым Трио. Мне всегда очень хотелось заглянуть за те двери, которые Роулинг оставляла закрытыми. Мне хотелось общаться с теми персонажами, которых раскрыли меньше всего, ведь секретов у них, получается, куда больше. Но в этом жутком кислотном трипе я шагала именно рядом с теми, кого всегда слишком мейнстримными что ли. Это захватывало меня, но я не могла понять, почему все складывается именно так. Мы пришли на зельеварение. Урок, которого я боялась все детство больше всего. Класс был пронизан запахом сырости, был темным. И, в общем-то, в обычной жизни и в своем реальном возрасте я бы даже пошутила, что атмосфера в помещении очень даже соответствует моему внутреннему состоянию, но в нынешней ситуации это только пугало меня. Да и я прекрасно знала, что альтернатива местному зельеварению наша прекрасная и ужасная химия, в которой я понимала примерно ноль. Но, как подсказывал мой практически спиритический опыт в здешних домашних заданиях, мое тельце и сознание было в этом предмете не прямо на ужасном уровне. И это меня удивляло. Для себя я отметила, что во мне довольно странным образом сейчас находятся две абсолютно разных личности, если принимать все происходящее за чистую монету. И пока я пыталась утихомирить свое сердцебиение, участившееся по этому поводу, в помещении появился профессор Снейп. Он проплыл между рядами в своей черной мантии, устремляясь занять свое место на кафедре. И едва он открыл рот, большинство студентов с «моего» факультета испуганно поджали губы и старались внимательно слушать, хотя, кажется, почти все очень быстро теряли суть. Слизеринцы, с которыми проходило это занятие, вели себя более спокойно. И казалось, что для большинства из них это занятие было даже самым комфортным из всех. Я же даже не пыталась сосредоточиться на том, что говорил профессор. Меня смущало само его присутствие передо мной. Смущал запах и сидевшие вокруг меня ребята. Эта реальность казалась мне даже более настоящей, чем та, которую я покинула совсем недавно. И тут меня осенила мысль… Я ведь описала тот момент, когда мое «путешествие» должно завершиться. Хоть я уже и сомневалась в том, что скрипт этот вообще работает, потому что прыщи с подбородка никуда не делись, хотя я прописала их отсутствие. Впрочем, подумалось мне, может быть параллельная реальность не знает слова «акне»? Я принялась за немедленные расчеты, которые делала на пергаменте, предназначенном для зельеварения. Удивление от того, что я умею пользовать пером я нашла уже чуть притупленным. Я планировала заснуть около двадцати трех часов. Но на скрипт ушло около получаса, потом у меня долго ничего не выходило, я отвлекалась, но природное упорство дало о себе знать и где-то через два часа я уже смогла погрузиться в эту хрень. Значит, это случилось в полвторого ночи. Будильник прозвенит ровно в восемь часов утра, это сто процентов, как утверждала Маша, должно меня разбудить. Означает, что с момента моего попадания сюда мне оставалось находиться здесь шесть с половиной часов. Или шесть с половиной недель. Но я понятия не имела, сколько провела в больничном крыле. Поэтому этот момент я решила уточнить у своей подруги в этой реальности. Как только поднялся легкий шум, я слегка повернула голову назад и прошептала: - Послушай, Гермиона… Я вот пытаюсь понять, сильно ли отстаю по программе… Сколько я провалялась у мадам Помфри? Девушка взглянула на меня молниеносно и чуть строго. Болтать нельзя видимо совсем, подумалось мне. И в этот момент я понимающе отвернулась. Где-то через секунду на мой стол прилетел маленький клочок бумаги. В нем было написано: «Около двух недель» Я поджала губы. Если скрипт рабочий, то торчать мне еще здесь довольно долго. Если это действительно все шифтинг и, если все прямо сработало, моя главная задача – не попасть в Азкабан и не получить тучу дополнительных психологических травм. Нужно было выбрать хотя бы для себя единственный вариант того, что со мной происходит. И официальной версией стало то, что метод сработал и через две с половиной недели я проснусь и потопаю в университет с пустой головой. И целым блистером колес за щекой, потому как перенести подобное иначе, я понятия не имею. Я попыталась отпустить все это, как меня учил мой психолог. Я глубоко вдохнула, затем шумно выдохнула, чем привлекла внимание сидящих рядом со мной. Нужно хотя бы постараться вести себя нормально, чтобы не превратить все это в жуткий травмирующий опыт. Хотя, что такое «нормально» для такой ситуации? Занятие закончилось для меня неожиданно. Я пыталась собрать вещи в свою сумку и заметила на себе продолжительный взгляд профессора Снейпа. Я посмотрела на него в ответ. Невозможно представить, на кого я была похожа в тот момент. Рискну предположить, что на испуганную лань, на которую наставили охотничье ружье. Я попыталась собраться с мыслями, а вдруг он все же догадывается, что со мной что-то не так? И меня запрут в каком-то подвале, который еще даже более сырой, чем этот. - Мисс Бергман, когда мне ждать ваше последнее задание? – строго спросил он, когда последний студент покинул класс, а я все еще возилась с кнопкой на сумке. - Как только, так сразу. – я осеклась. – Профессор. Я не буду затягивать. - Как ваше самочувствие? – коротко бросил он. - Да в норме. – с какого это он спрашивает, что у меня с самочувствием? - В таком случае, жду работу раньше срока. – выпалил он и исчез за кафедрой. «Гад». Я еще какое-то время стояла и смотрела на место, где только что стоял профессор, и все никак не могла взять в толк: действительно ли это то, что вот сейчас со мной происходит. Меня снова взяла дрожь. Напомню, что я внезапно помолодела на четыре года меня выбросило в мир, где магия существует и мне надо держать в руках волшебную палочку, которая работает. Да еще и в этом мире люди знают, кто я такая. Вернее, знают не меня, а девушку с моим лицом. У нее есть друзья, возможно, уже был первый поцелуй. А еще семья, любимые блюда. И я не могла понять, имеет ли это хотя какое-то отношение ко мне? После занятия у меня оставалось немного времени, чтобы побродить по коридорам, по школьному двору и немного подумать. Обо всем, что я уже успела увидеть и узнать. Прохладные коридоры замка начисто лишили меня дара речи, потому что я наконец смогла воспринимать ситуацию чуть чище. Благодаря выбору официальной версии, конечно. И то, что я видела вокруг себя – было потрясающим. Пол, выложенный вековыми плитами, при соприкосновении с моими туфлями на маленьком каблучке, издавал ровно тот стук, который я всегда мечтала услышать. Эхо было слышно далеко впереди. И я была готова поклясться, что буквально видела снующие туда и обратно сквозняки. По пути в школьный двор я умудрилась наткнуться на нескольких призраков и почти потерять сознание от страха, но вовремя взяла себя в руки и выдавила улыбку. Я торопилась, но не знала куда. Ноги сами привели меня в тихий уголок школьного двора, где почти не проходили ученики. Я остановилась там и рассматривала обитателей школы со стороны. Я видела болтающими и упражняющимися не только студентов Хогвартса, но и представителей школ-участниц Турнира Трех Волшебников. Было так странно осознавать, чем закончится этот год… С каждой секундной в моей голове возникала тысяча вопросов, но я никак не могла понять, где найти ответы. А просто ждать у меня бы вряд ли вышло, поэтому ком мыслей и предположений все рос. И скоро обещал разорвать мою голову изнутри. На каком языке я говорю? Какой меня видят здесь со стороны? Реальна ли магия на самом деле? За надвигающейся панической атакой я не заметила, как ко мне подошел человек и встал рядом со мной. «Фред Уизли» Это раздалось в моей голове. - Рад, что ты поправилась. Но выглядишь все еще неважно. – тихо сказал он и коснулся моего локтя. Я повернулась к нему лицом. Он стоял чуть сгорбившись, облокотившись на каменную холодную стену. И глядел на меня в упор. Про себя я отметила, что довольно странно то, что он подошел ко мне вот так. Да еще и смотрит. Когда мы встретились в коридоре прошлым вечером, он вел себя так, будто мы едва знакомы. Или не знакомы вообще. Еще и гадкую шутку отпустил. - Спасибо за комплимент. – тихо сказала я и постаралась как можно скорее достать какую-нибудь книгу из сумки. Нельзя ни с кем близко контактировать. Пусть лучше будут думать, что я странная одиночка и у меня осенняя депрессия, чем я поведу себя не по сценарию и меня упрячут куда-нибудь в св. Мунго. - Соболезную насчет твоего отца, Алекс. – снова сказал Фред. Я посмотрела на него и коротко кивнула. Он неловко положил свою руку на мое плечо и легонько погладил его. Знак сочувствия. Я постаралась воспринять это так, словно он соболезнует утрате моего реального отца, которую переживать дело совсем уж трудное. На секунду я закрыла глаза и перенеслась в родной дом, где за столом на кухне сидела моя мама, выкладывающая столовые приборы на белоснежную скатерть, потому что папа скоро придет с работы и будет ужинать. Стало тепло на короткое мгновение. - Спасибо. Но после этого он никуда не ушел. Он продолжал молча стоять рядом со мной, а затем снова заговорил: - Послушай, я знаю, что это случилось вот-вот, считай. И что ты еще, конечно же, переживаешь. Но я думаю, что с тобой что-то происходит. И ты не говоришь ничего. Не написала ни единой записки, пока была в больничном крыле. – он стал переминаться с ноги на ногу. – Возможно, я сделал что-то не так… - Все нормально, Фред. – сказала я довольно спокойно, но мысли начали роиться еще быстрее. Он поджал губы и почти было ушел, но в последний момент обернулся и сказал: - Завтра будут называть имена чемпионов. Ты придешь? – спросил он. - Да, наверно… - Жаль, что ты не видела, что мы с Джорджем устроили, когда хотели бросить к Кубок и наши имена. – грустно проговорил он. И, не дождавшись моего ответа, удалился. Отчего-то мне стало невыносимо грустно. Выходит, в этой реальности мы с Фредом Уизли друзья? И что же он почувствовал, когда его друг отвечает на вопросы так коротко и холодно? Будто вообще его не знает? Впрочем, даже с таким тяжелым сердцем, я старалась убедить себя в нереальности происходящего и в том, что я смогу дотянуть до конца этих двух с половиной недель, только придерживаясь своей официальной версии и своего плана. Я никогда не думала всерьез о том, что я бы смогла дружить с близнецами Уизли. Отчего-то они казались мне чуть поверхностными, но глобальных выводов я так и не сделала. Не было необходимости. Но мне стоило признать, что стоять рядом с Фредом было очень волнительно. Не так, конечно, как видеть Гарри Поттера на расстоянии вытянутой руки, но все же. Он ведь тоже был частью моего детства. Решив пропустить обед, я направилась в свою спальню, чтобы исследовать то, что находится среди моих личных вещей. Там должны были остаться какие-то подсказки. Кто я такая? Подъем в башню занял у меня чуть больше времени, чем я планировала, потому что через каждый шаг я засматривалась на живые портреты (чем их сильно смущала), а лестницы в это время переносили меня не туда, куда мне было нужно. Однако, когда я все же попала в спальню (после неловкого момента с Полной Дамой), меня посетила мысль ненадолго прилечь, чтобы немного освободить голову. Но я отбросила ее с такой же скоростью, с какой она у меня появилась. Это давний трюк моего ленивого сознания: ложишься прилечь всего на пару минут, а встаешь через несколько часов с полным ощущением разбитости и разочарования. Нет уж, в этой ситуации мне нужно держать свой организм в дополнительном стрессе, чтобы быть готовой ко всему. Поэтому я очень быстро приступила к осмотру «своей» комнаты. Открыв небольшой шкафчик, мне стало понятно, что я действительно нахожусь в девяностых: нелепые бесформенные свитера непонятной вязки висели на тонких железных вешалках, за ними странные джинсовые комбинезоны и еще более нелепые платьица с бархатными вставками, встали в очередь несколько чуть расклешенных пар джинсов, отчего я начисто упала в обморок. И пусть в двадцатых они снова вернулись в моду, я все равно устраивала им личный бойкот. Меня хватало только на mom’s fit или прямые. Остальное ретро казалось мне крайне нелепым. Но в ящиках я нашла целую кучу цветных носков. Шерстяных и хлопковых. Вот это уже было больше похоже на меня, потому что мои ноги постоянно ужасно мерзли. И приходилось кутаться. Я улыбнулась. Даже расслабленно. Дальше я отправилась проверять тумбочку, где должны были лежать разные мелкие личные вещи. Вот уж где действительно могут быть ответы на мои вопросы. Однако на этот раз тумбочка просто так не открылась. Я несколько раз довольно сильно дернула ее за ручку, но та отказывалась поддаваться. Стало ясно, что она заперта, а ключа у меня не было, я даже проверила все карманы во всей своей одежде. Тогда моя рука, снова будто на автомате, потянулась за волшебной палочкой. Абсурдности моей затеи не было предела. - Алохомора. – прошептала я, хотя едва верила в свой успех. Я почувствовала легкую вибрацию в своей руке и… Дверка тумбочки с тихим скрипом отворилась. Чуть не потеряв сознание от того, что мне удалось только что провернуть, я не удержалась, сидя на корточках, и шлепнулась пятой точкой на холодный пол и погрузилась в хлынувший водопад новых вопросов. Выходит, если я могу делать что-то магическое (что?), значит, я полноценная часть этой реальности. И быть может, это не чье-то сознание является посторонним в моем теле, когда я сталкиваюсь с чьими-то именами или учебными заданиями, а мои собственные мысли и мышление просто гости в чьем-то теле. Я объясняла себе происходящее достаточно криво, однако ничего другого нельзя было ожидать от подобной ситуации. Снова взгромоздившись на корточки, с покрасневшим лицом и трясущимися руками я принялась рыться среди бесполезных листков с бесполезными записями, пока не догадалась взглянуть на них поближе. Мне казалось, что я в ту же секунду получу инсульт. На каждой бумажке, пергаменте или листке, вырванном из старого блокнота, в неаккуратных линиях выстраивались угловатые, чуть рваные буквы. Точно похожие на мои. И, кажется, они и являлись моими. Я тяжело вздохнула. Кто ты такая? Девушка, которая жила здесь до меня? Мы одно и то же? Или все же мы – это разное? Ну, конечно, мы разные. Я не могу собрать твои воспоминания, они выплывают только тогда, когда я касаюсь того, что с ними связано. Но если у меня нет твоей памяти, но у тебя есть мой почерк и мои привычки, значит ли это, что мы одно и то же? Все еще думаю, что нет. Но я продолжала искать ключи к шифрам. И через какое-то время в этом бесконечном бумажном ворохе я отыскала одну очень важную для нее вещь. Для Нее. В небольшом, уже довольно поистрепавшемся конверте лежала небольшая плотная бумажка. Взяв ее в руки и перевернув, я поняла, что это колдография. С нее на меня, широко улыбаясь, смотрели Гермиона, Гарри и… Я. Только еще чуть младше. Волосы подлиннее, но все такие же непослушные и волнистые. Я была такой же, когда мне было лет двенадцать. И на руке, возле большого пальца, у девочки красовался шрам, который было видно даже на черно-белой колдографии. Такой же заметный он дор сих оставался на моей руке и сегодня. Я получила его, когда решила сделать сама бутерброд на январских каникулах. Мне было десять. А как его наличие объясняется здесь? Как Она получила его? На этой фотографии дети обнимались в очаровательной манере. Было похоже, будто это конец учебного года. И это их первое фото на память. Одна слеза оставила горячий след на моей щеке. И я поспешила смахнуть ее, чтобы не провоцировать себя на истерику. С каждой секундой мне становилось все яснее – это не просто какой-то сбой в матрице. Здесь у моего тела, у моей некой копии был свой мир и своя жизнь. Возможно, жизнь моей мечты. Друзья, семья и волшебство, которым она владела. Я всерьез испугалась, что убила ее, оказавшись здесь. Или усыпила. Но никак не позволяла себе всерьез подумать, что мы с Ней одно целое. Я – это Она. Такого не могло быть. Я была на сто процентов уверена, что собой человека делают его психотравмы, которые он получает, когда взрослеет. Но если наши миры отличались буквально всем, значит, Она никак не могла повторить мой опыт, а я Ее. Следовательно, мы не одно и то же. В точно таком же конверте, но в другом месте, лежали другие фото. И снова мое здоровье меня едва не подвело. Это были колдографии моих родителей. Только одеты они были в мантии и выглядели как… Волшебники. Однако выражения лиц, жесты, волшебным образом зафиксированные, точно совпадали с моими реальными мамой и папой. Я несколько раз коснулась своими пальцами их портретов и поспешила убрать их обратно, потому что истерика подкатывала, словно рвота. Мне нужно было время передохнуть, но я понимала, что у меня его банально нет. Потому что уроки нужно было посещать, чтобы не привлекать внимание. Поэтому я с трудом нашла в себе силы добраться до самого дна моей тумбочки. «Моей» тумбочки. И наткнулась на очень хорошо спрятанное двойное дно. Наткнулась на него с помощью абсолютно чужой мне мышечной памяти. И там что-то было. Тоже какие-то бумаги. Но раз Она это спрятала, значит, это важно. Я с осторожностью вытащила их из тайника. Это были давно распечатанные конверты. На них неаккуратным почерком, но уже не «моим» значилось: «Чтобы малышка Бергман не грустила» Я поймала на своем лице короткую ухмылку. Значит, здесь Ей было совсем не плохо. Кто-то не хочет, чтобы Она грустила. «Фред Уизли» Эту мысль я поймала в своей голове, когда коснулась коряво написанных букв. Неужели? Я принялась быстро разворачивать конверт, чтобы раскрыть этот маленький секрет. Но секрет оказался вовсе не маленьким. Секретом оказалась достаточно толстая пачка полноценных писем и коротких записок, написанным одним и тем же человеком. И мне было известно, что это Фред. Я торопливо открыла первую маленькую записку, которая была когда-то скомкана. «Если будешь много хмуриться, быстро морщины появятся. Кажется, уже вижу одну на лбу». И внезапно в моей голове появился образ, похожий на воспоминание или кадр из фильма. Я сижу за обеденным столом в Большом зале, увлеченно поглощаю овсяную кашу и параллельно читаю какую-то книгу по трансфигурации, изредка зачитывая интересные цитаты Гермионе, потому что только ей было это интересно. Гарри и Рон говорят о квиддиче. И мне не страшно в этот момент. Я даже чувствую себя очень счастливой. Будто бы все дела, которые я планировала на ближайшее будущее я выполнила и теперь спокойно отдыхаю, двигаюсь дальше. Но вот я улавливаю какой-то особенно интересный момент в книге и прищуриваюсь, будто стараюсь вглядеться в буквы еще внимательнее. Внезапно я слышу смешки и получаю по лбу маленьким комком бумаги. Недовольно фыркаю и разворачиваю его. Вижу эту действительно волшебную фразу и едва сдерживаю улыбку. Но нужно держать лицо. Просто так мы не улыбаемся. Поэтому я поднимаю голову и смотрю на того, кто же эту записку имел смелость швырнуть. Останавливаю на нем свой чуть надменный взгляд, приподнимаю одну бровь и… высовываю кончик языка, после чего снова утыкаюсь в книгу. Слышу короткий, но такой дорогой мне смешок. Я снова очнулась, будто после глубокой медитации. Мне не было понятно, было ли это воспоминание или видение. Я все еще чувствовала это странное спокойствие внутри, но уже вернулась в реальность. Было ли что-то между Ней и Фредом? Или это просто дружба, которую они не показывали? Почему? Потому что засмеют, не поймут? Почему близнец Уизли дружит с какой-то соплей, однокурсницей своего младшего брата? Я бережно отложила в сторону эту маленькую бумажку и взяла в руки следующую. «Май 1994 года Здравствуй, Бергман! Хочу назначить тебе встречу сегодня в Северной башне. Но после полуночи. Возьми пальто, ночью все еще немного прохладно. Знай, что ты зря отказалась есть то пирожное, которое я оставил тебе за завтраком! Но не зря отдала его Рону, я этого не ожидал. Надо сказать, что кожа синего цвета ему идет куда больше, чем его обычная. Ты быстро учишься. Энж понравился тот браслет, который ты выбрала. Надеюсь, я заслужу ее самую высокую похвалу сегодня вечером. Постараюсь не опоздать к тебе! Не скучай, Ф. P.S. И не попадай в неприятности без меня» Едва я закончила чтение этого маленького письма, как что-то заставило меня взглянуть на часы. Я опаздывала на прорицания. Быстро забросив все, что я достала из тумбы, назад, я схватила сумку и бросилась к выходу. Я не позволила рвавшемуся наружу воспоминанию взять надо мной верх в тот момент. В гостиной меня встретил Гарри. - Ты тоже опаздываешь? Я полчаса искал в спальне свое задание по прорицаниям и только-только его нашел! – сетовал он, взяв меня за локоть и потащив к выходу. После чтения тех записок что-то во мне переменилось. Я взглянула на Гарри и почувствовала себя его маленькой поклонницей. Мои ноги задрожали, а смотрела я на него едва ли не влюбленно. На что он сразу обратил внимание. - Все в порядке? У меня что-то на лице? – смущенно пролепетал он. - Нет-нет, прости. – поспешила ответить я. – Просто эти успокаивающие зелья. Сама не своя. - Это я вижу. – коротко бросил он. – Не удивлюсь, если Снейп нарочно тебя травит из-за прошлого года. Я поджала губы. Ответить мне было решительно нечего, потому что я понятия не имела, о чем он говорит. Я молча побежала следом за Гарри на урок по прорицаниям. Это начало казаться мне каким-то странным сном. Первичный испуг покинул мою голову, хоть и возвращался туда довольно часто и яркими вспышками. Но весь оставшийся день я очень старалась поддерживать свою легенду. И даже предпринимала попытки самой контактировать с Роном, Гарри и Гермионой. Я могла сделать вывод, что мы с Гермионой могли быть довольно близки. Будто она черпала из «меня» то, чего ей не доставало в дружбе с мальчишками. Наверняка, она ничего не знала о «моей» дружбе с Фредом Уизли. Известно ли это кому-то вообще? В конце дня я вернулась в свою спальню и к запискам, которые теперь уже лежали где-то на верхушке этой кипы из записей. Неосмотрительно с моей стороны. От чего-то мне не хотелось подставлять Ее. Я ведь лишь гостья. Я взяла в руки следующую бумажку. Вряд ли они лежали здесь в хронологическом порядке. Если Она хотя бы немного похожа на меня, то не стала бы педантично раскладывать их по датам. Разве что по важности. «Июль 1994 года. Здравствуй, Бергман! Это просто невероятно! Не успели каникулы начаться, а веселья уже хоть отбавляй. Рон умудрился отпустить дурацкую шутку по поводу маминой стряпни и уже третий час драит кастрюли и тарелки после большого ужина. Вручную! Мы с Джорджем не забываем обеспечивать его работой. На что не пойдешь, чтобы реализовать воспитательные планы нашей мамы. Хотел сказать, что мне очень понравился твой рассказ, который ты прислала. Я тоже хочу, чтобы мне снились такие сны, как тебе. И хочу, чтобы ты непременно сообщила мне, если я вдруг стану героем твоего сна. Будет ли это значит, что ты думаешь обо мне? Вчера виделся с Энж. Носит тот браслет, никогда не снимает его. Мы здорово поиграли в квиддич. Два на два. Я с Энж, а Джордж с Роном. Моя команда, конечно же, выиграла. Когда уже ты начнешь нормально сидеть на метле? Как самочувствие твоего отца? Становится ли ему лучше? Фред. P.S. Это первый раз, когда очень жду окончания каникул. Хочу скорее провести время со своим другом». Я дочитывала это маленькое письмо уже лежа в постели, слегка дергаясь от перешептывания моих соседок по комнате. Мои ладони вспотели. На секунду реальность снова стала липкой и ускользающей, оттого и пугающей. Но меня отвлекали эти нестройные буквы. Некоторые строчки были нацарапаны наспех. Над некоторыми отправитель думал чуть дольше. Они были выведены чуть аккуратнее. «Будет ли это значить, что ты думаешь обо мне?» Что за двусмысленный вопрос? Я не могла понять. Может быть их связывала не только дружба? Тогда это бы усложнило бы ситуацию. «Как самочувствие твоего отца?» Примерно в это же время мой папа был уже мертв. Пару месяцев как. А Ее только готовился к этому. Ком неумолимо подкатывал к горлу. Я опасалась заплакать. Зарыдать по всему сразу. - Да чьи это там писульки такие? – возмутилась одна из моих соседок. – И почему ты не рассказываешь нам о том, кто тебе их пишет? Я мгновенно отвлеклась от прокручивания всех неприятностей и почувствовала, как на меня нападают. Нужно было думать. - Потому что это мое личное дело? – грубо ответила я и спешно засунула письмо назад в тумбочку. Надо выбрать место для хранения понадежнее. Девочка фыркнула в ответ и демонстративно отвернулась. Я не знала, почему так грубо ответила. Вероятно, отношения с людьми у меня тоже сейчас строятся благодаря своеобразной «мышечной памяти». Но я не пожалела, что так вышло. Уж больно наглый был тон у девицы. Укрывшись одеялом, я начала представлять, как возвращаюсь домой тем же путем, что и пришла сюда. Я надеялась, что это может сработать. Но вера была не слишком сильна. Слишком уж реально было происходящее здесь. Я не была уверена, что оно так легко меня отпустит. Я просунулась сама. И снова совсем рано. На это раз утро уже не было таким волшебным. Оно приобрело серый окрас. Типичный для такой осени. Разумеется, в первые несколько минут я ловила сильную панику, но потом принялась самостоятельно себя успокаивать. Ногти с ужасной силой царапали ладони, но боль постепенно приводила меня в чувства. Я огляделась. Девочки еще спали. Сборы не заняли у меня много времени. Никакой косметики, как ежедневного ритуала. Расчесать волосы. Умыться. Почистить зубы. Надеть чистую форму. И ты ничем не выделяешься из общего плана школы. Я спустилась в гостиную, чтобы как следует ее рассмотреть. Но почти сразу поняла, что мне помешают это сделать. На огромном красном диване сидел Фред, уткнувшись в какую-то книгу. Я увидела его еще на лестнице и уже хотела подняться назад, чтобы избежать ненужной беседы, но, похоже, спускалась слишком шумно и меня заметили. - Бергман! – негромко сказал он. Я сдавленно улыбнулась. - Фред. Уизли. – мысленно дала себе по лицу за такую неловкость. - Уже уходишь? – спросил он. Я поджала губы и преодолела последние несколько ступеней, чтобы окончательно оказаться в гостиной факультета. Встав возле какого-то кресла, я переминалась с ноги на ногу, размышляя, стоит мне сюда садиться или нет. - Я тут нашел одно интересное зелье. Оно может помочь нашим кровопролитным конфетам стать более реалистичными. Сегодня уже хочу попробовать протестировать. – тихо сказал он. – Хочешь посмотреть, как мы с Джорджем будем испытывать их на второкурсниках после оглашения имен участников Турнира?