«Потому что»

Цокот копыт смешался с рокотом бурной реки, снег под ногами давно превратился в твердый наст, он трескался под весом лошади. По краям Енисея лёд сцепился с землёй и омывался холодной прозрачной водой. Бывает, вниз проплывёт большой кусок белого льда. Из-за гор, если присмотреться, высоко в небо поднимался дым. — Воздух тут другой, — сказала Церен и глубоко вздохнула. Трескучий мороз царапал её лёгкие, но это был самый свежий холод, с которым она сталкивалась. Йонса вытащил из сумки бурдюк с молоком и отпил из него глотка два, глядя на склон грушевидной горы. На ней с уверенностью стояли рогатые архары, которые легко бросались в глаза издали. Парень начал жмуриться, и с каждым разом смотрелось ему лучше. Вот, он видит, как карий глаз животного смотрит на него и медленно опускает взгляд на его ноги, вновь поднимает и уже взирает в его маленькие глаза. Йонса умел смущаться, это довольно легко ему давалось, ему свойственно краснеть. На его потемневшей тонкой коже лица часто виднелись струйки крови, а вены на руках можно было заметить даже под рукавом. Церен часто шутила, что у него даже сердце выступает. Так он быстро вытер молоко с сухих губ и прицепил бурдюк на вьюк. — Мы почти дошли, — сообщил капрал, скрутив карту. Довольно быстро показались первые юрты: серые домики, покрытые войлоком, дымили изнутри. Услышав лошадей, люди раздвигали двери и выходили поглядеть на нежданных гостей. Дети с зелёными глазами и красными щеками сторонились незнакомцев и убегали за юрты. Довольно важный человек вышел из большой юрты, во всяком случае, так посчитал Юци. С ним капрал и стал говорить. Он спрыгнул с лошади. — Мы приехали из города Луут, — сначала сказал Юци и представился сам. — Я ищу дом Темир хана, не так давно он сражался с енисейскими кыргызами за нашего шаньюя. — Темир хан? — удивился мужчина с очень длинной белой бородой. — Разве он не умер на поле битвы? — Умер, — согласился Юци. — Но мне нужно найти его семью. — Помню сына его, Чоро, — подумал мужчина. — Только и он уехал на войну. Не был парень женат... Трое переглянулись, Йонса даже потёр затылок. Язык, конечно, ни у кого не решил говорить, так как сам шаньюй приказал скрыть смерть генерала. — Дочь была, но она исчезла... — продолжал вспоминать бородатый. Из юрты вышла женщина. Вид у неё был занятой, а руки в пепле. Она положила их на пояс и слушала мужа. В один момент её как будто что-то стукнуло, и она перебила мужчину своим хриплым голосом. — Нет, я помню! — сказала она и прочистила горло, сплюнув на снег. — Бике приезжала сюда осенью, тогда деревья только желтели. — А, — коротко сказал мужчина. — Точно-точно, было такое. С каким-то парнем приезжала на скакунах. — Да-да, — с жарким энтузиазмом соглашалась его жена. — У Темир хана жена тут с дочерью маленькой живут, остались одни, но ничего, живут. — Помогите найти её, — попросил Юци. — Езжайте прямо, там холм будет крутой, и конюшни рядами стоят деревянные, гниют. Будет юрта небольшая, там Айнаш живёт, жена Темира. Приезжие поблагодарили семью и поскакали к холму. Время близилось к обеду, солнце понемногу грело лицо лучами. Белый снег зазолотился и начал блестеть. В воздухе запахло гнилым мокрым сеном и мягкой землёй, так обычно по весне веяло от сарая или конюшни. Увидя описанную здешними людьми юрту, Церен пальцем указала на неё и слезла с лошади. Йонса неловко посмотрел на девушку, они стали общаться взглядами, явно зная, что произошло. Из юрты вышла маленькая девочка с золотыми волосами. Она искоса посмотрела на гостей и молча указала на постаревшую коновязь. Айнаш впустила людей в юрту и налила всем чай. Девчонка разложила скатерть и выкладывала еду. Едой это было трудно назвать, гости насчитали несколько разных вырезок мяса сваренных в казане, а также высушенный курут. Скудно, но что есть. Женщина принесла толстые одеяла из шерсти гостям и сама уселась на мягкие подушки. — Вы товарищи Бике? — она уже поняла. Все представились. Айнаш очень понравились эти люди, она была рада, что её дочь окружают такие товарищи, которые пройдут сквозь мороз за ней. Но долго тянуть она не хотела, хотя принимать гостей умела. — Бике проходила здесь до зимы, с ней был один парень... — стала вспоминать его имя Айнаш. Новость насторожила особенно Юци, а Церен и Йонса вновь переглянулись за спиной капрала. Они понимали, даже прекрасно знали, кто был тот юноша с Бике. — Его звали Имин! — наконец дошла мысль до женщины. Она потёрла двумя пальцами переносицу и спустила их на потемневшую кожу под глазами. — Вы не знаете? — Боюсь, что нет... — ещё больше испугался Юци. — Как он выглядел? — Худощавый, высокий, у него были длинные чёрные волосы и большие чёрные глаза, игривый голос. Он очень вежливый и, кажется, хорошо ладил с моей дочкой. — Было что-то особенное в нём? — Юци, желая услышать детали, продолжал задавать вопросы. — Довольно светлая и свежая кожа, очень красивые руки и ухоженные пальцы, как будто он никогда не копал могилы и не рубил дрова, — удивительно вспомнила Айнаш, ведь это её в тот момент очень задело. Она посмотрела на свои ладони. Руки у неё по-старчески тряслись. Йонса неловко сглотнул чая и косо смотрел на Церен. Девушка дрожащими руками убрала прядь белых волос за ухо. Капрал повернулся к ним и осмотрел. — А вы разве не знаете его? — налив ещё чая, спросила мать. Она стала беспокоиться... — Даже не знаю, — отшутился Юци. — Армия у нас большая, а вы описали, знаете, будто каждого второго. Хотя, что это я... Каждого пятого! Не у всех такие руки чистые, — капрал завёл руку за голову и спокойно улыбнулся, как будто ему стало стыдно. — Нас послал шаньюй Цзюйдихэ за Бике, так как она сказала, что держит путь на родину, а о дальнейших планах не сообщала, поэтому мы просим вас о помощи. — Да мне и не сложно, — махнула рукой Айнаш. — Бике поехала с Имином в Тянь-Шань. Лицо Юци сделалось не совсем удивлённым, а даже смущённым. Он вдруг вспомнил карту Цзюйдихэ и понял, что все пути действительно сведутся в Тянь-Шане. Мысленно он будто проиграл в споре, хотя и не делал ставок на карте. Юци подумал, что проницательности шаньюя можно и позавидовать. Искатели Бике покинули юрту, где она росла, как только Айнаш поделилась информацией, за которой они и приехали. Отдохнувшие скакуны шли налегке, это сразу чувствовалось. Юци не мог перестать думать, его щёки краснели уже не от мороза. Было видно, как он спешит, постоянно подгоняя коня. Церен и Йонса чувствовали будто стыд, они нехотя следовали за ним. А шею будто грел страх. — Если бы Ли Лин не убил Чоро, нам бы не пришлось ехать за ней, — прошептал Йонса девушке. Та неохотно кивнула ему и толкнула скакуна в бок — цокот подков по камням застучал шумнее. Церен всегда нравилась Бике, и сплетничать или даже слушать о ней она не могла, поэтому разговоры с Йонса не всегда её развлекали. Девушка знала, что Йонса из тех людей, которые не подозревают, но всё равно самоутверждаются за счёт других людей. Церен не хотела говорить ему, но она действительно скучала по Бике. Но Бике никогда не была разговорчивым человеком, её шутки не всегда можно было понять, её отношение к другому человеку совсем туманное, и страшно представить, что в этом сером облаке. Конечно, Бике временами пугала Церен, но от такого человека, как она, никогда не хотелось отойти. Хоть и страшно, но подсознательно всегда чувствуешь, что её плечо всегда будет перед тобой. И Церен понимала, что эта девушка не будет жертвовать собой ради кого-то, и не хочет она создавать прекрасный мир, в котором будет героиней, но самоуверенности и амбиций у неё хватит на смелые, даже благородные поступки. — Мне начинает казаться, что вы знаете, кто такой Имин... — вдруг Юци поделился мыслями и развернулся. Его прямые брови и уголки губ смутили обоих. Светлые волосы Юци потемнели и стали ещё более прямыми. Густой туман нахлынул в лощину из всех углов сухих ущелий. Прохладная влажность хорошо ощущалась, губы смочились. С того дня, как путники покинули деревню Энесая, а реки стало совсем не слышно, прошли недели. Зима заметно отступала: первые лужи мочили ноги, а самые тонкие сосульки падали наземь. Что было странно наблюдать, ведь путники поднимались в горы. — И Имин ли он? — голос Юци стал непривычно громче. Тем временем Бике уже начала надоедать погодка. Отвратительная жара с каждым днём становилась ещё более мерзкой. По горло застрял сухой комок недовольства, который даже смочить не успеешь. Одно радовало: в этом выдуманном, сказочном месте на каждом шагу течёт свежий родник, озёра богаты рыбой, ветви плодами, а тихий ручей так и следует за тобой, сквозь землю и камни он ползёт и куда только не пройдёт, даже наблюдает и, бывает, подмигивает блеском девушке. Пот так же быстро высыхал на теле, как и появлялся. Бике давно срезала свои длинные волосы, и не совсем аккуратные золотые концы щекотали её плечи; голове сразу стало легче, но по шее сползал липкий пот. Девушка сложила платок принца и высоко собрала все волосы. Лю Ибо сразу узнал это и мягко улыбался, смотря на Бике. Они даже радовались, каждый раз, когда наступала ночь. Птицы утихали, солнце не пекло голову, земля понемногу остывала, и Бике ложилась спиной на траву, мягкую-мягкую, она будто обнимала девушку, каждый её шрам прикрывала и приглаживала. Но моментами Бике даже скучала по зимней стуже, и острые края травинок сразу становились колкой изморозью. И действительно: чем ближе они были к голубому древу, тем прохладнее становилось, а ночью даже укрыться хотелось. Пробил поздний час, парни стали сопеть, а Бике всё не спится. Она стала разглядывать огромные ветви, на которых, должно быть, могли расти вишни, если бы оно не было ледяным. Девушка встала и вышла на дорогу, будто протоптанную кем-то, кто тоже держал тот же путь, что и они. Она прошла вверх, держась за голые плечи. Вдруг она стала слышать посторонние шаги, они были абсолютно чужими, каких она ещё не слышала. Они были удивительно уверенными и тяжёлыми, даже вальяжно спотыкаясь о мелкие камни, которые слетали с дороги в ближайшие кусты. — Не спится, Бике? — прозвучал голос Чжаня. Бике медленно повернулась, у неё был очень настороженный взгляд, что рассмешило парня. Её приподнятая бровь так и дала о себе знать. — Ты испугалась? — улыбнулся юноша, но это была не его улыбка. — Ты очень странный в последнее время, — признала Бике. — Я, может, и не знаю тебя так хорошо, но даже Ибо мне шептал, что не узнаёт тебя. Подозрительно тихий ты... Низкий голос лучницы не звучал так резко и громко, как её стрелы, но именно сейчас было понятно, что она беспокоится. — Правда? — посмотрел вверх Чжань. Он опустил руку на плечо девушки и неприятно сжал, сразу почувствовалась беспредельная сила в его руках. — Ты — ведьма, которая создала этот мир внутри горы? Я слышала, люди, живущие в местах, с которых можно разглядеть пик этой горы, зовут её кровавой. Каждый вечер вишнёвый цвет заливает все скалы и трещины, а внутри цветут алые плоды, хотя не должны... — Почему сразу ведьма, Бике? — качнул головой парень и раскинул плечи. Он даже приятно улыбнулся и похлопал девушку по плечу. — К кому ты шла, девочка? — Модэ, — уверенно ответила Бике и сама тут же удивилась. Юноша улыбнулся, но не так, как это делал Чжань: уголки его губ смотрели вниз. Чем дольше Бике смотрела на человека, который стоял напротив неё, тем меньше он походил на Чжаня. — Я так давно не видел людей, живых, — уточнил он. — А когда я вижу, что у подножия моего древа стоит такая маленькая девочка, мне сразу так приятно становится. Бике, я покажу тебе, где лежит золотая стрела, в твоих руках она будет лежать гладко, знаешь? Но... ты же пришла не одна? — он немного пригнулся и положил руку на голову девушки. — Пойдёшь ли ты одна, предав свою любовь, или пойдёшь с ним, но предашь свой народ и земли? Несколько секунд Бике не могла ответить, ей было даже страшно двигаться, ведь она знала, насколько страшный человек перед ней стоит, этот шаньюй Модэ. — Я не люблю его, — не найдя ответа, она смогла выдать только это. — Значит, ты пойдёшь за ней? За стрелой, о которой ты мечтала с самого детства. Ты же станешь великой лучницей, генерала лучше не найти... — мечтательным, приторно сладким голосом начал Модэ. — Что будет с этим местом, когда твоя стрела будет в моих руках? — Ты боишься за тела своих друзей? — Они мне дороги. Шаньюй неприятно улыбнулся. — Тело, в котором ты сейчас стоишь передо мной, оно же не подлинное тело Чжаня? — Нет, это мой дух принял форму тела твоего друга. Этот любопытный парень сейчас в ветвях ледяной вишни, можешь пойти за ним... — приглашая девушку будто домой, шаньюй покачал головой. — Такие силы просто так не получают, — посмотря на неподвижные ветви, сказала Бике и вновь встретилась с неприятной, едкой улыбкой. — Ну, — пожал он плечами и раскинул руки. — Отца ты своего уже убила. Вдруг Бике задел красный глаз Модэ, по её телу прошлась дрожь, и стало холодно. Ядовитый разговор томил её, во рту чувствовалась кислота, лицо у неё стало отталкивающим, будто она голой ногой наступила на липкую кровь. — Убей своего коня и его, — шаньюй повернул палец в свою сторону. — И я стану твоим Сульдэ. — Почему именно Чжань? — заволновалась Бике. Её ладони вспотели, а брови задрожали, что пыталась скрыть девушка. Она завела руку за спину и сжала кулак, ей так и хотелось прикусить себе губу. — Чтобы получить власть, чтобы тысячи племён шли за мной, я убил своего любимого скакуна, свою жену и отца. Теперь, чтобы я был за тобой, нужно пустить только две стрелы.