Я не боюсь жить

— пьянство без алкоголя.

***

— Ах, Октябрь, быстрее! Я не могу больше… Больно, — речь Меркурия прерывалась тяжкими вздохами и тихими стонами. — Тише ты, а то ещё услышат и не о том подумают. — Да что тут думать, сразу видно, что ты меня тут насилуешь! Ах! Не так резко! В комнате становилось слишком жарко. Ладонь рыжего упиралась в голую спину голубоглазого, которая прогибалась от каждого движения Октября. От стен отражалось жужжание прибора, который мучал Меркурия. — Октябрь… Кончай быстрее… — Может, заканчивай? — И это тоже… Ах! — Я почти всё, потерпи немного. — Чёрт, да я тебя сам этой машинкой- Режим техники сменился на более быстрый, и голубоглазый уже не мог отвечать — слишком неприятно это было. Спустя несколько минут все звуки стихли, а рыжий успокаивающе поглаживал страдальца по лопаткам. Он отошёл на минуту и вернулся с салфетками — протереть спину Меркурия. — Да что бы я ещё раз доверился тебе! Ни за что в жизни! — Ну я же не знал, что именно это место у тебя такое чувствительное. — Не знал?! А теперь знай! Я требую компенсацию!!! — Твоя компенсация у тебя на спине, — безучастно отметил рыжий, ещё раз протирая надпись на спине. «Умереть — значит перестать умирать.» Оказывается, выкрасть машинку для татуировок у местного барыги было не так уж и сложно. Попрактиковавшись пару раз, рыжий всё же осмелился набить татуировку Меркурию, хотя, если честно, это произошло скорее по требованию самого Наставника.

***

Он и не помнил, как они к этому пришли. Привкус алкоголя и металла на губах, которые впиваются друг в друга с жадностью, стремлением захватить ведущую позицию, быть первыми. Да это и поцелуем не назовёшь, скорее, борьба за лидерство. Мираж превосходства. В голове звенит недавний диалог, но он уже почти полностью растворен в потоке других мыслей. — Всё хотят получить деньги. Они приносят… Власть. Да, деньги — это власть. — Всем правят доллары? — Да, так и есть. — А как же любовь? Голубоглазый небрежно смерил его взглядом, прежде чем ответить. — Деньги, насилие — никакой любви.

***

Когда ребенку исполняется шестнадцать лет — то он уже не ребенок. Родители обычно снимают некоторые ограничения, дают свободу. Здесь это тоже работает, но слегка по иной схеме. — Один, два или три? — О чем ты, Меркурий? Зачем это? — Просто выбери цифру. — Тогда пусть будет… Два. — Значит, героин. — Что? — Ну, видишь ли, тебе уже целых шестнадцать лет, Октябрёнок. А значит, что настало время для игрушек повзрослее, чем алкоголь или сигареты. — А если я не хочу? — Ты что, до сих пор не понял, где ты? Это мафия, дружок. Здесь без этого ну вообще никак. Так что: таблетки, через нос или сразу в вены? -… давай через нос. — Отлично. Сейчас, сбегаю за ним. Через пару минут голубоглазый действительно возвращается с каким-то свёртком в руках. Размотав его, он являет рыжему пару трубочек и белый порошок. Это явно не мука. — Бери трубочку. Словно подавая не самый лучший, но пример, Меркурий берет бумажную трубку. Рыжий неуверенно повторяет за ним. — Ты из этого дерьма не выберешься. — Я… Знаю. И все же он трясущимися руками берет бумажку и с ее помощью глубоким вдохом вдыхает порошок, который тут же начинает действовать: в голове становится туманно, и лишь лёгкое покалывание слизистой носа не даёт выпасть из реальности. — Ты как? — голубые глаза смотрят на него огромными зрачками, и рыжему становится слегка не по себе при взгляде на эти бездонные дыры, но сам он сквозь опьянение понимает, что у него сейчас ничуть не лучше. Рука Меркурия тянется, чтобы стянуть бинты со второго глаза Октября, и пусть не с первого раза, но ему это всё-таки удалось. — Как тебе? — Мне… Страшно. — Не бойся, иди сюда, — голубоглазый раскрывает руки для объятий, и его оппонент, слегка опешив от действий Наставника, все же тыкается подбородком в плечо старшего. — Я понимаю, сам такое испытывал, но ты потом привыкнешь. Но, думаю, тебе это не очень понравится. Прости. Мне жаль. Будь мы обычными подростками, я бы тебя ни за что в это не втянул. Я и сам бы не стал пробовать эту дрянь. А теперь я не доживу и до тридцатки. — Ты… Доживешь. Ты сильный. — Мало силы и желания для того, чтобы жить. Нужны действия. Я в свое время совершил много ошибок, и теперь плачу тем, что у меня осталось. Надеюсь, я не умру от передоза в какой-то подворотне. Я не заметил, как эта хрень поглотила меня. Ты не должен допускать моих ошибок. Ты должен отсюда сбежать. — А разве так можно? — Ты в любом случае умрёшь, просто здесь ты погибнешь намного раньше. Ты здесь уже чуть больше трёх лет, и ты никогда не думал о том, как бы ты жил, если бы твоего отца никогда не отравили? Если бы того дня не было? Ты разве никогда не хотел быть нормальным? Ответа не последовало — лишь тихие всхлипы слышались в районе его плеча. Меркурий аккуратно запутал свои пальцы в рыжие локоны и задумался. Каждый из них сидел и думал о том, каково это — быть нормальным.