Платье

      — Не кричи, брат! Тебя всё равно никто не услышит, — спокойный тон гостя, и его очередная ухмылка вновь дошла до слуха Шехзаде, он бросил злой взгляд в угол, представляя этот злорадный оскал, когда младший удовлетворенно ликовал своей победе.       — Пошел ты к чёрту, Баязед! Тебе это не сойдёт с рук! Слышишь? — Селим дернулся изо всех сил, чтобы придать своему голосу как можно больше гнева, но из угла послышался наигранный смех, и словно невидимая рука сделала неопределенный жест, палач снова заломал и без того ноющие руки за спину Шехзаде. Мужчина дернулся, пытаясь оглянуться и высвободить руки, но движения были нескоординированными. Мощная рука резко дёрнула его за волосы, поднимая голову, и перед ним выросла фигура. Палач, который до этого держал его со спины, стоял, оперевшись коленом в матрас по пояс без одежды и надрачивая свой и так возбужденный и за пределами штанов член. Глаза Селима округлились, и он сначала не поверил во всё происходящее. Мужчина почти не дышал и максимально часто пытался моргать, чтобы этот сон поскорее закончился. Но палач не исчезал, наоборот, — кивнул коллеге, и тот приподнял Шехзаде, ставя его в позу собаки на кровати. Руки уже успели затечь, поэтому удержать равновесие с первого раза было трудно. У Селима кружилась голова, и он еле держался, но осознавал всю суть происходящего, что не сулило ничего хорошего. Палач так настойчиво надрачивал свой напряженный член, проходя то и дело пальцем по головке, от чего внимание Шехзаде было сконцентрировано только на этой игре в неизвестность. Всё это очень его не радовало, да и находился он не в выигрышной позе, от чего до него стала доходить вся суть происходящего. Этого спектакля ожидал и Баязед, который удовлетворенно наблюдал за всем, что было, и предвкушал то, что должно произойти. Палач властно схватил Селима за волосы и потянул на себя, притягивая того ближе. Шехзаде, сопротивляясь, упёрся в матрас, не желая идти на поводу безжалостных слуг и выполнять их требования. Он, наоборот, резко подался назад, но был тут же остановлен сильными руками, которые схватили за талию, а в ягодицы упёрся напряженный чужой пах. — Нет! Я не буду этого делать! — завопил испуганный мужчина, пытаясь сопротивляться и вырваться из цепких пальцев, которые натягивали волосы на себя. Но никто не ответил на его слова, лишь, наоборот, заставили замолчать, надавливая на скулы и проталкивая член в беспокойный рот. Глухой стон сорвался с губ, когда палач вошел почти на всю длину сразу, и Селим задохнулся. Рвотный рефлекс тут же заставил того закашлять, но мучитель не обращал внимания на тщетные попытки высвободиться, а только, наоборот, крепко держа за затылок, насаживал испуганного Шехзаде на всю длину. Баязед даже охнул, тяжело выдыхая от этого зрелища, которое можно увидеть не каждый день. Видеть своего ненавистного братца, который так умело унижал и подло с ним обращался, сейчас стоял раком и отсасывал палачу, было несравнимо ни с чем. Ничто так не удовлетворяло мужчину.       Член ритмично таранил горло, и Селим жмурился от отвращения. Он ничего не мог сделать, не мог выбраться. У него не было сил. Его держали и спереди, и сзади, причем руки второго уже поглаживали его бедра. Всякий раз, когда пальцы скользили меж ягодиц поверх ткани платья, Шехзаде морщился и, пытаясь отстраниться, подавался навстречу первому, тем самым насаживаясь на его член, что доставляло немало приятных ощущений садисту. Понимая, что уготованной участи не избежать, Селим попытался надавить на жалость. Из его глаз брызнули слезы, когда головка задержалась в горле дольше, чем он мог ее выдержать. Воздуха перестало хватать, и он, задыхаясь, закашлялся, захлебываясь своими же слюнями. Мучитель всё же вынул на мгновение член, давая тому отдышаться, и Селим тут же рухнул грудью на кровать обессиленный и униженный. Бедра его по прежнему держали, поэтому он не мог поменять позу. Второй палач тем временем уже запрокинул подол платья, открывая больший доступ к самому сокровенному. Охнув и пытаясь отползти, испуганный Шехзаде инстинктивно сжался, когда его ягодицы нагло раздвинули горячие пальцы. Первый мучитель положил ладонь меж лопаток и прижал мужчину к кровати, не спеша продолжая надрачивать свой член, чего-то выжидая. Селим часто дышал, жадно глотая полуоткрытым ртом воздух, и смотрел в угол, где сидел главный его враг, который сейчас получал наслаждение от своей мести. Баязед улыбался и облизывал губы. Палач смазал свои пальцы маслом и уже настойчиво проделывал манипуляции, чтобы подготовить напряженные мышцы для проникновения. Селим простонал и зажмурился, когда один палец ловко вошел в него и принёс дискомфортные ощущения. Ритмичные движения, и вот уже второй палец был внутри, от чего Шехзаде дернулся и хотел отстраниться. Пальцы скользили, изучая внутренний мир, нащупывая чувствительные точки, и Селим содрогался всякий раз, когда они проходились по простате. Это были новые ощущения, которые на миг ему даже понравились. Но приятного не должно быть много, поэтому его снова быстро поставили на руки, и член первого палача снова вошел в его рот. Шехзаде попытался подготовиться к этому входу и уже без труда принял ствол на всю длину, жмурясь от стыда. Но его мучения на этом были не закончены, второй палач уже умело пристроился сзади, обнажая свой член и проводя головкой по смазанным ягодицам, резко вошел в Шехзаде. Боль потекла по всему телу, и Селим простонал. Он распахнул глаза и напрягся, как струна, ощущая каждый сантиметр чужого члена, который так стремительно погружался в него. Это казалось вечностью, словно земля остановилась, пока палач не оказался полностью в нём. Мучитель простонал от тесноты и, не давая слабины, начал двигать бедрами, постепенно увеличивая темп. Селим не мог нормально дышать, так как член то и дело задерживался в глотке, заставляя того терпеть и слушаться, а с другой стороны второй сокращал время между выходами и таранил его естество с такой жёсткостью, от чего у Шехзаде кружилась голова. Казалось, еще немного, и он потеряет сознание, но ни тот, ни другой не давали ему это сделать. Еле держась на руках, сжимая пальцами простынь и стоя раком, мужчина был между двух палачей, так дерзко и нагло таранящих его изнутри. Да еще по чьему приказу. Виновник сейчас сидел и смотрел на это унизительное действо, которое сам и придумал. Селим истошно стонал от сладостных мук и поймал себя на мысли, что ему это и правда нравилось. Нравилось до тех пор, пока первый палач не вогнал свой член ему на всю длину и не кончил прямо в глотку, от чего мужчину чуть не стошнило. Он попытался выплюнуть сперму, но тот с силой зажал ему рот, и Шехзаде, умоляюще посмотрев в эти холодные глаза, давясь от своего унижения и рвотных рефлексов, всё же проглотил содержимое и чуть не вывернул это всё обратно. Задыхаясь и ловя опухшими губами воздух, мужчина продолжал стонать в голос, слыша, как шлепки разносятся по всем углам его покоев, предательски выдавая факт греховного соития. Палач был неумолим и крепко держал того за талию, с силой насаживая Селима на член, проходя по простате и рыча. Шехзаде уже не мог держаться на руках, поэтому, когда тот вышел, он подумал, что на этом всё и закончилось. Но его перевернули на спину, подхватывая за ноги и закидывая их на плечи, мучитель, нависая сверху, снова вошел в него, складывая мужчину почти пополам.       Эта развратная поза еще сильнее восхитила Баязеда, и он понял, что даже сам возбудился. Но нужно было сидеть тихо и не выдавать своих желаний, но мужчина не мог отвести взгляд. Это было ни с чем несравнимо. Селим стонал, как женщина, и выглядел так пошло в этом платье, что если бы он и правда был девушкой, Баязед бы не посмотрел, что он его сестра. Стоны стали громче, и это было нежелательно, поэтому гость кивнул палачу, и тот закрыл рот беспомощному Селиму, заглушая тем самым его гортанные звуки. Эта пытка, казалось, будет длиться вечно. Стенки ануса горели от частоты входов и силы трения, мужчина чувствовал, как головка упирается глубоко внутри в стенки, а в ягодицы вдалбливаются тазобедренные кости, отбивая на них синяки. Мужчина ощущал, что садист уже близок к разрядке, поэтому ускорился максимально, от чего жар и соприкосновение стали еще сильнее. Селим напрягся, непроизвольно сжимаясь и простонав в голос, готовясь к спасительному концу, но палач, резко выйдя из разгоряченного ануса и быстро надрачивая член, нагло кончил прямо на лицо истерзанного Шехзаде, который пытался отдышаться, непроизвольно сжимая кольцо мышц и содрогаясь всем телом.       Когда палачи оделись и вышли, Селим отдаленно услышал, как брат встал и медленно подошел к нему из своего убежища. Он лежал в варварской позе весь измученный и униженный. На лице блестели капли пота и спермы, которая была повсюду. Униженный не только своим обликом, но и втоптанный в грязь своим братом, который стал свидетелем этого грехопадения, навсегда останется врагом номер один. Баязед окинул брезгливым взглядом почти бездыханное тело брата. От него пахло алкоголем вперемешку с мужским потом, а в комнате витал запах бурного секса. Всё это возбуждало и отвращало одновременно. С одной стороны Баязеду стало жалко Селима. Тот выглядел совершенно беспомощным. А с другой стороны он видел перед собой опасного человека, который всю жизнь втыкал ему нож в спину, и всё это сходило ему с рук.       — Паршиво выглядишь! — усмехнулся Баязед, склоняясь над полуживым братом. Тот приоткрыл тяжелые веки, смотря на него.       — Не ожидал от тебя такого.       — Вот как! Будем считать, что я тебя вновь удивил, — снова эта идиотская улыбка на лице мелкого. Как бы он сейчас хотел съездить по этой наглой физиономии, но сил хватило только сжать пальцы в кулак. Мелкий заметил это и снова улыбнулся.       — Ненавижу тебя! Я найду способ, как тебя наказать, — процедил сквозь зубы Селим, и Баязед снова подавил непроизвольный смешок.       — Какой, брат? Пожалуешься отцу? Или матушке? Да ты еще больше пал в моих глазах. Как был трусом, таким и остался, — последние слова мужчина произнес буквально на ухо брату, с отвращением отстраняясь и снова взглянув на изнеможённое тело брата. Задержав свой взгляд на полувставшем члене, он непроизвольно сглотнул и быстро развернулся, чтобы уйти прочь, но Селим его остановил.       — Когда я взойду на престол, я не прощу тебе эту выходку, Баязед! — Шехзаде стоял спиной к брату почти у самых дверей и стиснул зубы. После всего, что сейчас произошло, этот человек всё еще мечтал о престоле. Злость снова обуяла над телом мужчины, но он выдержал паузу, чтобы её усмирить, и обернулся, надевая на лицо злорадную улыбку.       — Для этого тебе сначала надо меня убить! — тихим и уверенным голосом ответил Баязед и, играя желваками, быстро покинул покои своего брата, где в коридоре его уже ждала охрана, и они вместе решительным шагом покинули дворец. Его всего трясло в карете и перед глазами был его брат, а уши заполняли его истошные стоны. Он невольно улыбался, наслаждаясь местью. Селим уже не мог сопротивляться. В голове не укладывалось, как мог Баязед пойти на такой поступок. Покуситься на честь своего старшего родного брата. Это выходило за рамки понимания. От переизбытка эмоций и потраченных сил он отрубился в той же позе, в которой и находился. Молясь только о том, чтобы его таким не обнаружила Нурбану.