Дом теней

Дом Теней был местом странным и одновременно притягательным. Клинт бывал там несколько раз и знал, неприметная чёрная дверь в одном из переулков Кони-Айленда открывается не для всех. Шоу, которое показывали внутри, было слишком шокирующим для чужих глаз. Первое и единственное, что Клинт слышал в темноте, перешагнув порог Дома Теней в первый раз, был едва уловимый медный запах крови. А в конце длинной винтовой лестницы, по которой приходилось спускаться вниз, ждала ещё одна дверь, за которой и находился главный зал. Его стены тянулись высоко вверх, во тьму. Единственным освещённым местом была сцена, вокруг которой поодаль друг от друга стояли небольшие группы кресел. Они предназначались только для вампиров. Люди и оборотни сидели прямо на полу возле своих хозяев. Негромкие голоса и шорохи тканей утихли, как только весь зал погрузился во тьму. Неожиданно яркий луч прожектора упал на сцену. В кругу света стоял парень. Он был очень бледным и невидящим взглядом смотрел куда-то в пустоту перед собой, похоже, находясь в трансе. Из темноты за его спиной медленно вышла девушка и, надавив изящной рукой на плечо, заставила парня опуститься на колени. Она почти нежно пробежалась тонкими пальцами по его светлым волосам, погладила по щеке, шее... Откуда-то сверху рядом с ней опустились четыре довольно толстых веревки, на концах которых поблёскивали острые металлические крюки. Повернув парня к залу спиной, она, не спеша, один за другим загнала их ему под кожу чуть выше лопаток. Из мест проколов потекла свежая удивительно яркая кровь. Вампирша поймала пальцем красную капельку и с удовольствием слизнула её. Невидимый механизм потянул безвольное тело вверх, поднимая его над сценой, невысоко, но достаточно, чтобы даже при желании он не смог коснуться ногами пола. Кожа под крюками натянулась, и кровь потекла ещё сильней, парень даже не скривился. Теперь, когда он висел боком к залу, на свет вышел ещё один участник представления. Высокий крепко сложенный вампир приблизился к своей жертве почти вплотную и принялся вылизывать окровавленную спину, удерживая покачивающееся тело руками за бёдра. На нём не было ничего, кроме светлых джинсов и грубых тёмно-коричневых ботинок. Девушка улыбнулась, повела плечами, и её лёгкое полупрозрачное платье соскользнуло вниз под тихий выдох зала. Она достала из волос крошечный нож и, немного поиграв с ним, одним быстрым движением сделала вдоль живота висящего длинный надрез. Пока её остренький розовый язычок скользил по голой доступной коже, руки избавляли его от остатков одежды. Когда Клинт понял, что от этого зрелища у него стоит, он громко ругнулся и выбежал на улицу, чувствуя себя грёбаным извращенцем. Наташа тогда на него очень разозлилась. – Научись вести себя прилично, – сказала она. – Прилично?! – поперхнулся Клинт. – Я только что почти увидел публичное изнасилование в особо извращённой форме! Или, может, мне показалось? – Запомни, – отрезала Наташа, – сюда все приходят по собственному желанию, заранее зная, что произойдёт. И вот теперь она собирается пойти в эту колыбель разврата с каким-то странным типом, которого, в придачу, ещё и боится. Клинт обречённо вздохнул в пятый раз за последние пару минут и кинул из-под ресниц быстрый взгляд в сторону Наташи, но она его сегодня совсем не замечала. Конечно, какое ей было дело до всех этих переживаний, когда срочно надо было сделать выбор между голубыми и зелёными камушками. Клинт молча подошёл к ней и, развернув к себе лицом, помог надеть массивные серьги в форме капли. Изумруды, как ни одни другие камни, подходили к её глазам, поэтому, по его мнению, выбор был очевиден. Он ещё раз осмотрел её с ног до головы, поправил выбившуюся прядь волос и, оставив Наташу наедине со своими мыслями, вышел из комнаты. Она только проводила его снисходительным взглядом и насмешливо хмыкнула. Обиделся. Переживёт. Сейчас Наташе было совсем не до него. Локи восстал из мёртвых, и для неё это ничем хорошим не закончится. Слишком много между ними было. И всё давно сломано. Ещё вчера в её голове созрел один простой план, который сегодня предстояло воплотить в жизнь. Наташа не собиралась ждать, пока Локи наиграется, а потом сведёт с ней счеты. Нападение – лучшая защита. Кроме них в доме жило ещё четверо оборотней и несколько десятков слуг, присутствие которых можно было заметить только по тому, как в комнатах периодически становилось чище, завядшие цветы заменялись свежими букетами, а к обеду стол волшебным образом оказывался накрыт. В последнем Клинт не видел для себя никакого смысла. С тех пор, как он вынужденно перешёл на "жидкую диету", совместные приёмы пищи только действовали ему на нервы. Клинт с завистью смотрел, как оборотни вгрызаются в сочные куски хорошо прожаренного мяса, и с кислой миной сёрбал консервированную кровь. В отличие от свежей, она не была особо вкусной, но чувство голода приглушала. Впрочем, время от времени оборотни были не против покормить его кое-чем получше. Когда в первый раз Мари подставила ему свою шею, Клинт решил, что это шутка. Кто в здравом уме на самом деле захочет, чтобы ему всадили зубы в артерию? Но, оказалось, от этого тоже можно было получить удовольствие, причём, как объяснила Мари, оно было сродни сексуальному. Ранки от зубов затягивались на оборотнях почти мгновенно, а после их крови Клинт чувствовал себя как пьяный. Наслаждения от чужой боли он не получал, поэтому все четверо охотно подставлялись, не видя в этом никакой опасности. Сперва Наташа к их развлечениям относилась равнодушно, но когда у Клинта появилась привычка оставаться с ними спать, начала раздражаться. Он долго пытался объяснить ей, что дело не в сексуальном влечении. Горячие, полные жизни оборотни спали плотной кучей, в которой ему удавалось хотя бы на время согреться. Но Наташа, которая уже давно привыкла к холоду собственного тела, понимать отказывалась. Когда она осознала, что наказывать его за это бесполезно, просто махнула рукой и только с жалостью смотрела как на идиота. – Сегодня она тебя с собой не берёт? – голос у Мари был немного хриплый, с мурлыкающими интонациями. Вдоль спины пронёсся горячий вихрь. Клинт не очень разбирался во всей этой метафизике, но угадать в человеке оборотня мог практически безошибочно. Ликантропы, в отличие от вампиров, редко прятали свою силу от окружающих, поэтому, находясь достаточно близко, можно было почувствовать, как их энергия плывёт в воздухе. Он обернулся. Мари двигалась плавно, текуче, кутаясь в облаке собственной жизненной силы, которая кипела вокруг неё, как поднимающийся над раскалённым асфальтом жар. Обычный человек вряд ли смог бы это увидеть. Высокая, стройная, с тёмными коротко стрижеными волосами, она была удивительно привлекательной. Короткая юбка открывала края чулок, но каким-то чудом скрывала всё остальное. И Клинт на секунду задумался, есть ли под ней вообще какое-то бельё. – Мы с котятами идём в бар и совсем не против твоей компании. Клинт улыбнулся. Котятами Мари называла оборотней леопардов. Сама она была вервольфом и относилась к ним немного свысока. Своеобразная иерархия. Он любил проводить с ними время, потому что среди всей этой противоестественной фигни они умудрялись вести нормальную жизнь. Пока время от времени не покрывались мехом конечно. – Кот из дома – мыши в пляс, – ухмыльнулся Клинт. – Ты бы видел сейчас свою пакостную рожу, – рассмеялась в ответ Мари. Название бара «Рэд поинт» горело огромными неоновыми буквами на длинной кирпичной стене старого склада. Здание долгое время было заброшенным и пустовало, пока его не облюбовала парочка предприимчивых оборотней. Теперь здесь в одной компании собирались живые, мёртвые и периодически мохнатые. Когда Клинт остановил машину недалеко от входа, была уже глубокая ночь. Бартон заглушил двигатель, осмотрел через зеркало заднего вида своих пассажиров и не смог удержаться от улыбки. Было похоже, что он привёз актёров на съемки порнофильма: слишком много кожи и голого тела. Хотя в «Рэд поинте» именно Клинт в своих обычных джинсах и футболке не вписывался в общую картину. Едва перешагнув через порог, он почувствовал, как неотмирная энергия заплясала у него на коже. Большой плохо освещенный зал был набит под завязку. Клинт сделал глубокий вдох и уверенно направился к барной стойке, ему понадобилось около десяти минут и один двойной виски, чтобы справиться с сенсорной перегрузкой. Оборотни от него не отставали. – Не забывай дышать, – насмешливо шепнула Мари. Ей было вполне уютно в подобной обстановке. Клинт только усмехнулся и опрокинул в себя второй стакан. Алкоголь уже не действовал на него как раньше, но оставлял приятный горьковатый вкус на языке. – Переживаешь из-за этого её друга, да? – прямолинейно спросила она. – Он ей не друг, – хмуро ответил Клинт. Откуда-то справа раздался звон разбитой посуды. Бартон обернулся на звук и громко выругался. Была ещё одна весомая причина, по которой Мари и компания звали Клинта с собой. Среди оборотней действовал простой закон: либо ты достаточно альфа, чтобы защищать себя самостоятельно, либо у тебя должен быть хозяин. В противном случае, на тебя мог заявить права любой, кто был в состоянии это сделать. И, если Мари могла указать нежелательным претендентам короткую дорогу на известные три буквы, то о леопардах такого сказать было нельзя. Вот и сейчас одного из них зажал в углу крупный светловолосый парень. – Мне кажется, сейчас подходящее время вмешаться, – кивнула в их сторону Мари. Ещё раз продемонстрировав свой богатый словарный запас, Клинт встал. Этот конфликт стоило остановить до начала драки, в которой у его подопечного не было никаких шансов. – Вряд ли у тебя с ним сегодня что-то получится, – сообщил он вконец обнаглевшему блондину. – И что же мне помешает? – хищно оскалился тот, отпуская воротник рубашки парня и поворачиваясь к Бартону лицом. – Похоже, он против. Леопард, воспользовавшись моментом, быстро нырнул к нему за спину. – Хочешь занять его место, маленький человечек? – ухмыльнулся оборотень, оценивающе разглядывая Клинта. – А не порвёшься? По бару прокатилась волна смеха. Возможно, будь у Бартона настроение чуть получше, он бы хорошо подумал, перед тем как лезть в драку с таким противником. Но лимит «положительных» эмоций на один вечер был исчерпан. Разбив в дребезги тяжёлый деревянный стол, тело оборотня впечаталось в стену. – Не человечек, значит, – судя по всему, он был слегка удивлён. – Тем лучше... Клинт и раньше видел, как перекидываются оборотни, но так близко – ещё ни разу. Кожа вдоль спины лопнула, хлестнув фонтаном светлой жидкости. Мышцы скользили, меняя положение, кости становились на место с отвратительными влажными звуками. Мех будто тёк, постепенно покрывая всё тело. И через минуту, сверкая длинными клыками, перед ним уже стоял вервольф. Он отряхнулся, скидывая с себя последние капли жидкости, и издал глухое утробное рычание. Клинт скорее почувствовал, чем увидел, его движение и в последнюю секунду успел уклониться, поэтому жуткие когти не оторвали ему руку, а всего лишь поцарапали. Зато второй удар пришёлся в цель. Сметая всё на своём пути, Бартон пролетел расстояние, отделяющее его от противоположной стены. От ощутимого соприкосновения затылка с твёрдой поверхностью в глазах потемнело. В один прыжок оборотень оказался рядом. Блеснули острые белые клыки. Собрав остатки здравого смысла, Клинт нащупал рядом с собой длинный деревянный обломок, когда-то бывший ножкой стула, и всадил его в открытую, капающую слюной пасть. Раздался душераздирающий вой. Вервольф отшатнулся и кинулся прочь из бара, оставляя за собой густой кровавый след. Бартон сделал глубокий вдох и попытался встать, но с первого раза это у него не получилось. Мари осторожно подошла и присела рядом. – Теперь ты доминант, – тихо сказала она. – Ну и что это значит? – Клинту сейчас меньше всего хотелось разбираться в принципах иерархии оборотней. – Если пообещаешь оторвать кому-нибудь голову, тебе поверят на слово. – Знаешь, – улыбнулся мужчина, – звучит неплохо, но с меня на сегодня впечатлений хватит. Поехали домой.