'night at the museum'

𝚗𝚒𝚐𝚑𝚝 𝚊𝚝 𝚝𝚑𝚎 𝚖𝚞𝚜𝚎𝚞𝚖. теплое солнце, заливающее комнату ярко-желтым цветом и молоко с таким же желтым медом в стакане, пока птицы звонко чирикают в маленьком городишке китая. абу сидит с гитарой в руках и тихо перебирает ее струны, одновременно потягивая сладкое молоко через трубочку и наслаждаясь видом из окна многоэтажки. наступил рассвет, а значит скоро выползет айра из своей маленькой заваленной хламом комнаты (берлоги?) и ляжет рядом со своим молчаливым соседом на диван и будет рассказывать о прошедшем стриме и полученных донатах, пока его радостные, но уставшие глаза будут сверкать рубинами от наслаждения процессом. абу любит такие моменты. остальные соседи спят, линн не раздает команды, а дамао не собачится с мебелью из-за увиденной на какой-то картинке луны. все спят. только мумия ждет своего глупого вампира-отаку, тихо бренча на гитаре и раздумывая о предстоящей смене бинтов. может попросить айру о помощи? кто знает, он еще не смог открыться ему настолько. и айра приходит, улыбаясь своими смешными клыками и безуспешно сдувая волосы с лица. мягко опускается на диван и кладет голову абу на плечо, исподлобья заглядывая в глаза. и неизвестно, есть ли у кого-то из этих двоих по-настоящему живое и стучащее сердце, но грудь так и разрывается от волнения, а воздух становится слишком плотным для того, чтобы дышать получалось рефлекторно, а не принудительно. два идиота сидят и молчат, пока один купается в солнечных лучах, а другой прячется за первым, чтобы этих самых лучей избежать. сквозняк обдает их босые ноги, но они продолжают сидеть, не шевелясь, словно что-то их парализовало, и сам факт каких-либо движений и действий кажется бесконечно абсурдным, ведь они так идеально уселись, слишком тепло и лениво им сейчас что-то менять. — ты сходишь сегодня со мной за кровью? — айра тонким бледным пальцем водит по перебинтованному бедру, рисуя всякие каракули. словно это поможет ему побороть стеснение. — без сахара и льда? — мумия улыбается, щекой прислоняясь к макушке в красной шапке. — хорошо, схожу. рука легко опускается прямо на то место, где только что рисовались загагулины, успевая схватить ледяные пальцы и сжать покрепче. с губ срывается усмешка (скорее взволнованная, чем надменная), и вампир сжимает руку в ответ, поглубже закапываясь в белых бинтах в попытке нащупать хоть что-то теплое и живое. им так хорошо вместе, но отчего-то страшно ощущать себя «нежитью», словно это лишает их каких-то благ, какого-то нужного человеческого тепла… но это уже не столь важно, когда руки окончательно запутались, а абу начинает чертыхаться и проклинать «гребаного отаку». теперь есть проблема более насущная — распутаться и не разбудить весь дом.