От себя не убежишь

POV Микеле Окидываю здание веселым взглядом и, покрепче сжимая в руке ремешок от сумки с вещами, стучу в дверь. Сколько времени я не видел родителей? Мы только лишь созванивались минут на десять, не больше. Конечно же, мама была недовольна. Постоянно ворчала: как так, родной сын не может найти время на мать. Только отец мог ее успокоить, посмеивался в трубку и говорил, что они ждут меня тогда, когда я наконец смогу приехать. За дверью слышится недовольный возглас мамы. Час ночи как-никак. - Кого нелегкая принесла? Открывается дверь, и на меня уставляется хмурый мамин взгляд. Улыбаюсь. Как же я рад ее видеть! - Мама! – выкрикиваю, отпускаю ремешок сумки и сжимаю ее в объятиях. Она, видимо, не ожидая этого, пошатывается и чуть не падает. – Это же я, Микеле! Ты меня не узнала? - Господи, Микеле! Как же это… Почему ты здесь? Проходи скорей! Джеремиа, вставай! Микеле приехал, - отойдя от секундного шока, мама тут же начинает суетиться. Заносим вещи в гостиную. Мама встает у плиты, быстро начиная что-то разогревать, одновременно с этим ставит кипятить чайник. Вниз спускается зевающий отец. Оглянувшись и быстро смекнув, что к чему, он подходит ко мне и пожимает руку. После секундного рукопожатия отец все же заключает меня в объятия. - Что же ты не позвонил? Мы бы встретили тебя. Я бы в твоей комнате прибралась, - мама все никак не унимается. Она со счастливой улыбкой порхает по кухне, пока папа не прикрикивает на нее, и она не усаживается за стол. - Ну, это же я! – с наслаждением делаю глоток горячего чая. - И надолго ты приехал? – отец следит за каждым моим движением, и я чувствую себя маленьким ребенком. В детстве он точно так же контролировал. - Пока что не знаю, - пожимаю плечами и осторожно произношу: - Дело в том, что я ушел из мюзикла и пока что не решил, что буду делать дальше... - делаю глубокий вдох и готовлюсь к нападкам со стороны родителей. Но ничего не происходит. - Что ж, может, теперь ты займешься чем-нибудь полезным? Живи пока с нами, а как определишься, там видно будет, - родители улыбаются. Я тоже выдавливаю из себя что-то наподобие улыбки. Сейчас совершенно неважно, что они рады тому, что я разорвал отношения с так не любимой ими профессией музыканта, сейчас главное, чтобы они не начали расспрашивать, почему именно я ушел. Что я могу им на это ответить? Что влюбился в мужчину, да еще и в своего коллегу? Представляю их реакцию… - Скоро в отпуск приедут и Анджела с Пьетро. Наконец-то мы снова сможем собраться всей семьей! - мама сияет от радости и носится по всей кухне, сама не понимая, что делает. - Да, конечно, будет здорово, - киваю. Я действительно очень скучаю по брату и сестре, но так хочется побыть одному и все обдумать! Хотя, возможно, мне сейчас наоборот будет лучше отвлечься и очистить мысли от воспоминаний, хотя бы немного затереть их новыми, более красочными. Более радостными... Спустя час позднего ужина поднимаюсь к себе в комнату. Все вещи по-прежнему лежат на своих местах. Даже давно позабытая кофта небрежно висит на спинке стула. Как же хорошо дома! Не раздеваясь, ложусь на кровать и уставляюсь в потолок. Наклеенные звезды сияют. Как сентиментальный мальчишка, я начинаю думать, понравилось бы здесь Флорану так, как нравится мне. Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать его образ из головы - ничего не выходит. Вдруг, ярко и отчетливо накатывают воспоминания. Почему-то в последнее время я думаю только о наши ссорах. Вот я тихо говорю Фло, что переезжаю к себе, он сжимает кулаки и процеживает сквозь зубы ругательства, а потом отворачивается и уходит на балкон - курить. Я выскальзываю в подъезд и считаю до пятидесяти, прежде чем выходить наружу. Нет, я не желаю, чтобы он меня останавливал, не жду, даже больше того - я боюсь, что он вырвется из квартиры и не отпустит меня. Я не стану оставаться. Я просто жду момента, когда он не сможет смотреть, как я ухожу, не сможет сверлить взглядом мою спину. За пятьдесят секунд он точно докурит свою сигарету - он слишком раздражен, чтобы растягивать - и скроется внутри квартиры. Через пятьдесят секунд я выхожу на освещенную фонарями улицу и отправляюсь в одиночество. Когда у нас все пошло наперекосяк? Не знаю. Может, и в самом деле, это моя вина? Я просто не знаю, как ему объяснить, что я боюсь. Я впервые в жизни боюсь общественного мнения, отчуждения близких и родных. Но еще больше я боюсь, что Флоран, узнав это, возненавидит меня. Закрываю лицо руками. Он, наверное, и теперь меня ненавидит. Мы ведь толком и не поговорили, не разобрались ни в чем. Хотя, может быть, это и к лучшему. Смог бы я изменить свое решение после каких-либо слов? Эта нерешительность слишком долго копилась во мне, и Флоран не поможет мне ничего исправить. Я должен разобраться сам. - Кело, можно? – дверь приоткрывается и в комнату заглядывает мама. - Конечно, - быстро выпрямляюсь и улыбаюсь маме самой теплой улыбкой, искренней - она этого заслуживает. - С тобой все в порядке? За ужином ты был каким-то... отстраненным… - Рипальта садится на краешек кровати и с беспокойством смотрит на меня. - Да, наверное… Не знаю. Мам, я запутался во всем, что меня окружает. Не знаю, что делать, говорить, как вести себя… Эта путаница давит. Я… я… - начинаю запинаться. Мать глубоко вздыхает и ласково смотрит на меня. - Не беспокойся, Кело. Отдохнешь у нас некоторое время. Может что-нибудь и прояснится в твоей ветреной голове, - мама снова улыбается. – А насчет мюзикла… Ты точно уверен, что правильно поступил? Не слишком ли опрометчиво? - Нет… Да… Нет, не кажется, - трясу головой, пытаясь привести мысли в порядок. - Я поступил правильно, - пытаюсь улыбнуться, но в этот раз не выходит. - Микеле, я же знаю, когда ты скрываешь что-то от меня, - укоряет мама. - У тебя, наверное, там что-то произошло? Да? Киваю. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а в голове слышится голос Флорана. Наш последний телефонный разговор. - Ладно. Как-нибудь потом расскажешь. А сейчас – спать, времени уже очень много, а тебе нужно высыпаться! Марш переодеваться, и в кровать! Рипальта шутливо дает мне подзатыльник. Я обиженно потираю ушибленное место на голове и корчу рожицу. Мама не выдерживает и начинает хохотать на всю комнату. Через секунду я присоединяюсь к ней. Я люблю её смех. Мы хохочем до тех пор, пока папа не начинает во все горло голосить, чтобы мы ложились спать. Напоследок, чмокнув меня в щеку, она выходит из комнаты, тихо притворив за собой дверь.