От себя не убежишь

POV Флоран Ну, вот и все, новое турне началось. Сейчас пойдет череда концертов, встречи с фанатами и пресс-конференции. Кстати, о встречах с фанатами и журналистами: Альбер сказал, что они будут проходить после концертов в Риме, то есть в конце всего турне. Интересно, почему? Я бы лучше сразу отмучился и полностью выложился на концертах, а так придется беречь энергию, чтобы оставались силы на то, чтобы искренне улыбаться, адекватно отвечать на вопросы и переносить ужасный шум. А вот остальные, наоборот, обрадовались, особенно Даниель. Оно и понятно: ребенок нервничает и старается самое сложное отложить «на потом». Только вот немного напрягает, что главной темой конференции, конечно же, будет уход Микеле. Продюсеры ведь ничего по этому поводу никому не говорили, а здесь откроются все тайны. Ну, или почти все. Мы прилетели в Берлин часа в четыре утра. Дов, так уж и быть, смилостивился и разрешил нам с утра пораньше погулять по городу. Столица Германии просто прекрасна. Особенно мне нравится вид только-только просыпающегося города. Мелисса была неутомима и, разбудив всех в восемь утра, не дав толком поспать, потащила гулять и изучать город. Меня впечатлили часы мира. На них мы наткнулись совершенно случайно, гуляя по площади. На высокой колонне изображен цилиндрический циферблат, на котором нарисованы контуры различных государств и подписаны. Венчают часы фигуры планет движущихся по орбитам. Так же побывали и у знаменитых Бранденбургских ворот. Сколько концертов под ними было сыграно? И не перечесть. Мы чуть не опаздываем на репетицию, и Дов грозит, что в следующий раз не отпустит нас гулять. Репетиция через каждые полчаса прерывается. Продюсеры придираются буквально ко всему: нервы у всех были на пределе. То Орлен забывает слова, то Мерван не вовремя выскакивает на сцену, то я запинаюсь на строчке, и вся песня идет коту под хвост. Дов на себе чуть ли волосы не рвет, когда Даниель, исполняя поклон, спотыкается и падает. А ведь сегодня первый день турне: все должно быть на высоте... За два часа до самого концерта нас наконец-таки отпускают, и мы отдаемся в заботливые руки гримеров и костюмеров. Даниель заметно нервничает: руки у него трясутся так, что он едва не роняет стаканчик с водой. Незаметно усмехаюсь. Знаем, проходили. У меня и не такой мандраж был перед первым выступлением. Только я держал все внутри себя. - Не переживай так. Все будет хорошо, - ободряюще улыбается Маэва. - Тебе легко говорить. А вдруг я слова забуду? Строчки песен перепутаю? Упаду? Опозорюсь? Боже, зачем я на это подписался? – причитает Даниель, ходя из стороны в сторону. - Может, тебе выпить глоток чего-нибудь покрепче? - предлагает Мелисса. - Мел, прекрати, - угрожающе смотрю в ее сторону. - Молчу-молчу. Дов и Альбер выходят на сцену и объявляют нас. Зал заходится в аплодисментах и одобрительных криках. Шоу начинается! Честно говоря, весь концерт я не запомнил. Даже смутно припоминаю, когда сам выступал. Все как в тумане. Но конец запомнился очень хорошо. Как всегда выступление на бис «Симфонии» всем составом. Зрители были в восторге. Тут и там мелькали вспышки фотокамер, некоторые записывали последние минуты на видео. Даниель понравился фанатам - было заметно. Сам же он был слегка ошарашен, когда несколько девушек подарили ему по скромному букетику. Продюсеры остались нами довольны и постоянно хвалили Орлена, чем еще больше смутили парня. Самолет до Мюнхена снова был поздний, и нам все же разрешили погулять по ночному городу. Несколько фанатов встретились по пути. Какая-то влюбленная парочка не оказалась на нашем выступлении и очень обрадовались, увидев нас. Попросили автографы и фото на память. Ночная подсветка делала город просто прекрасным. Бранденбургские ворота были в золотом свете, что казалось, будто они и в самом деле сделаны из золота. На Музейном острове нам встретилось здание в красивейшей подсветке - Берлинский кафедральный собор. Фасад его был весь в каком-то витиеватом узоре, похожем на плющ или вьюн, который обвивал и цеплялся за все, что ему попадается на его пути. От этого свечения рябило в глазах, но выглядело красиво. Будь у нас намного больше времени, я бы с удовольствием побродил по городу день - два и обязательно заглянул бы в этот собор. Если мне не изменяет память, там должен стоять орган, занимающий всю стену.

***

Прилетев в Мюнхен, мы поняли, что на осмотр достопримечательностей совершенно нет сил. Сказывался недостаток сна. Даже Мел никуда не пошла, хотя уверяла всех, что посмотрит все города, где мы будем выступать. Встав где-то в одиннадцать утра, я в одиночестве отправляюсь бродить по городу. С собой звать никого не хотелось: гулять и изучать новые места одному мне всегда нравилось. Размышляя о прошедшем концерте, я набрел на интересную статую с не менее интересным названием - статуя Бавария. На постаменте стояла женщина, одетая в длинное платье... Хотя нет, скорее - в тунику. Левая рука поднята над головой и держит венок. Правая - прижата к животу и держится за рукоятку меча. У ног женщины расположился лев, глядя куда-то вдаль. Я задался вопросом, почему «Бавария» а не, к примеру, «Женщина со львом»? Что за меч и венок у нее в руке? Почему царь всех зверей спокойно сидит у ее ног как послушная собачка? Надо будет потом поискать в интернете ответы. Я усмехнулся. Микеле наверняка знает, почему. Если бы он был здесь, то объяснил бы мне. На меня вдруг накатывает злость: неужели я ему настолько безразличен, что он так просто взял и уехал? Неужели только мне одному не хватает наших вечерних разговоров, редких прогулок в парке и мимолетных ссор из-за всяких мелочей? Я на секунду прикрываю глаза от внезапно налетевших эмоций. Незаметно я натыкаюсь на здание Ратуши. Оно было построено в готическом стиле, и на ум тут же пришло сравнение с Вестминстерским аббатством. Только оно не такое строгое на вид, как эта Ратуша. Аббатство выполнено все в золотых тонах, а это - в серых, сделано, будто под кирпич. Окна совсем узкие. Яркость этому зданию придают цветы, висящие на балконах над главным входом и по бокам. Вскоре меня хватились и начали вызванивать. Добирался я до гостиницы часа полтора, так как забрел в какие-то переулки и никак не мог выбраться из них. Выговор получил, но в целом Дов был добр. Сказывалось хорошее настроение после удачного открытия турне. На этот раз репетицию не прерывали. Все всё помнили, пели правильно. Даниель был спокоен, ну или, по крайней мере, не показывал нам своих чувств. Меня же почему-то потряхивало. Не из-за концерта, нет. Через два дня мы будем в Риме. От этого внутри все переворачивалось и замирало. Увижу ли я Микеле? Не важно в какой день, но нутром чувствую, что он будет смотреть на нас из зала. Понятия не имею, хорошая ли у меня интуиция, но, надеюсь, что в этот раз она меня не подведет. Я молился, чтоб он был там. Нам необходимо поговорить. Впервые мне хотелось, чтобы фанаты вели себя шумно. Ведь, если он придет, то не сможет остаться незамеченным. - Эй! Не спи! Иди переодеваться, время поджимает, - Солаль щелкает пальцами перед моим лицом. - А? Да, спасибо. - Похоже, что вы с Орленом поменялись местами. Он ходит спокойный, как танк, а ты теперь нервный, - хихикает Диан. Грянул оркестр, засверкали софиты, и концерт начался. Зал в неистовстве взрывается аплодисментами. Даниель, счастливый, порхает по сцене, Маэва каждому дарит улыбки, Лоран с обычным шутливо-грозным лицом прохаживается перед зрителями, Диан и Мел зажигают, а Мерван как всегда блистает. На «Розах» меня вдруг передернуло. Даниель взял слишком высоко, и на миг - но только на миг! - мне показалось, что поет Микеле. Перед глазами все плыло, по спине побежали мурашки. Хорошо, что я стоял за кулисами, и никто этого не заметил. Свои партии я спел нормально, но на «Вивре» заметно нервничал, что сказывалось на голосе. Орлен непонимающе смотрел мне в глаза, отчего становилось только хуже. После концерта Дов не на шутку разозлился. Если я пытался в его поток слов хоть что-то вставить в свое оправдание, он резко реагировал и злился еще больше. Через полчаса беснований, Аттья, наконец, отпустил меня собирать чемоданы.

***

Вена встретила нас холодным дождливым днем. Дождь лил как из ведра. Вся надежда прогуляться по городу с крахом провалилась. Но, чтобы хоть какое-то впечатление о столице Австрии у нас было, решено было провести автобусную экскурсию. В этот дождливый день меня ничего не интересовало. Я без интереса вглядывался в окно, на стекле которого капли, растекаясь, играли друг с другом «в догонялки». Улицы были серыми и скучными. Ливень шел все сильнее, и разглядеть что-либо было просто невозможно. Но яркое пятно все же бросалось в глаза. Необычайной раскраски дом под названием, об который можно сломать язык – дом Хундертвассера. Казалось, будто бы из самой крыши дома растут деревья. На втором этаже балкон был весь опутан в плющ. Даже не было видно столбов фонарей, только лишь белые плафоны. Обидно, что мы не попали в Бельведер. В особенности – Нижний Бельведер. Мне очень хотелось увидеть этот дворец. Смотря достопримечательности Вены накануне вылета, он попался на глаза. Тут же вспомнилось, как в детстве я собирал мозаику именно с фотографией Нижнего Бельведера. В летнее время он очень красив. Множество ярких цветов, статуи на крыше так и сверкают своей белизной. В бассейне, что у подножия дворца, отражается яркое солнце. Восхитительное место. Еще часа три поколесив по городу, мы возвращаемся в отель. Все выглядят уставшими и сонными. В такую погоду хочется только спать, но через час Дов всех нас ждет на репетицию, поэтому мечтам о долгом и приятном сне не суждено сбыться. - Все присутствуют? – спрашивает Аттья, вышагивая по сцене. - Да. Можно уже начинать? – нетерпеливо интересуюсь. - Нет. У меня для вас есть новости. Концерта в Любляне не будет. - Как? Почему? Что произошло? – сыплются вопросы со всех сторон. - Тихо-тихо. В концертном комплексе произошла серьезная поломка, поэтому все концерты на ближайшие полгода были отменены. Людям вернут деньги, а мы сегодня же вечером вылетаем в Рим. Денек передохнете там, концерты отыграете и домой. А теперь все за работу! Несмотря на то, что были потеряны серьезные деньги, мы расслабляемся. Переезды измотали нас так, что думать о деньгах было бы глупо. Все радуются тому, что смогут немного отдохнуть в теплой Италии. Репетиция проходила невероятно весело. Я словно вернулся на полгода назад: все было как в те времена, когда с нами был Микеле. Даниель хохотал вместе со всеми, и я не удержался и подмигнул ему. Фанаты к концерту как всегда подошли серьезно. На одной из песен на балкончиках зажглись фонарики, из чего получилась надпись: «Mozart forever», а в партере сверкало огромное сердце. Когда шоу подошло к концу, и все мы вышли на бис, зрители в партере у сцены расчистили место и стали танцевать танец из «Le bien qui fait mal». Было очень приятно. Служебный выход тоже заполонили фанаты, и мы чуть не опаздывали на самолет, раздавая каждому автографы. Всю усталость я почувствовал только когда опустился в кресло самолета. Ноги неприятно гудели, голова казалась тяжелой. Со мной рядом оказался Мерван. Он, видимо, был настроен на разговор, поэтому я притворился спящим. Уснуть все равно не смог. Все мои мысли занимал Микеле и четыре дня пребывания в Риме.