От себя не убежишь

POV Микеле Господи, ну зачем я согласился поехать на концерт? Какой черт меня дернул сказать Анжеле «да»? За два дня до концерта я все-таки точно решаю, что никуда не пойду. Вместо этого прогуляюсь по городу, подышу свежим воздухом и оставлю все до единой мысли о Флоране в прошлом. - Микеле? - Крис стучит в дверь и заходит с радостной улыбкой на лице. - Ты не занят? - Нет, заходи, - отодвигаю от себя ноутбук и улыбаюсь другу. - Мы с женой решили сделать тебе подарок. Видимся не часто, так что, надеюсь, он восполнит наше редкое общение, - с этими словами Крис протягивает мне белый конверт. Я хмурюсь и беру его в руки. «Дарить деньги - это как-то не очень хорошо», - проносится в голове. Но, открыв конверт, я охаю от изумления. Внутри билет. Mozart l`opera rock. Партер, третий ряд.

***

Что мне теперь делать? Как я туда пойду? Как буду смотреть в глаза Флорану и остальным? Не знаю. Они наверное очень хотят увидеться со мной, поговорить, расспросить обо всем. А я одновременно хочу их увидеть и боюсь. Даю себе слово избегать общения с ребятами и не задерживаться в зале после концерта. Сбежать, на этот раз уже навсегда и присекать любой соблазн вернуться. В моих планах навсегда забыть Флорана Мота, а этого не случится, если я буду снова общаться с ним. Знаю, стоит только увидеть его улыбку, как все внутри плавится от нежности, поэтому нам нельзя видеться. Конечно, все-таки решиться пойти на концерт было огромной глупостью с моей стороны, но я тешу себя тем, что смотреть на него из зала - это не заглядывать глаза, утопая в его объятиях. Мыслями возвращаюсь на год назад, и перед глазами ярким пятном встают счастливые моменты, еще не перекрытые волной моего страха и отвращения к самому себе. Тогда я был действительно счастлив. Посиделки с ребятами после выступлений, все эти шутки, совместные поездки, молескин, подаренный мне Флораном... Странно, но за все время, что я был у родителей, я о молескине ни разу не вспоминал. Рисовал, но все на каких-то листах, в маленьком блокнотике. Зря все-таки оставил его в Париже. Зато зачем-то взял с собой тот рисунок с Фло. Для чего? Хотя можно будет потом незаметно ему подсунуть, на память. А вдруг он растолкует это иначе? Что я возвращаюсь или наоборот – ухожу, насовсем? А разве я не собрался уходить насовсем? Что за глупости я несу… - Микеле, давай собирайся уже, а то опоздаешь! – из коридора доносится голос Криса. - Хорошо. Что я себя зря накручиваю? Приеду туда, а там – будь что будет. Но рисунок, пожалуй, возьму. На всякий случай.

***

За полчаса до начала концерта Крис доставляет меня на место. Не понимаю, почему друг отказался идти со мной? Был бы моральной поддержкой что ли. Но как только я заикнулся об этом, он покачал головой и твердо сказал «нет». Зря. Мне его сейчас как никогда не хватает… У концертного зала творится что-то невообразимое: толпа девушек снует туда-сюда, раздавая всем приходящим какие-то листочки, шарики, сердечки. Все смеются, фотографируются, выкрикивают имена своих любимцев. Чтобы меня не заметили, быстро вхожу под своды здания, а зря. Здесь начинается самое ужасное: меня узнают. Поклонники, увидев меня, окружают со всех сторон, задавая какие-то вопросы, снимая на телефон. Называется, пришел поддержать друзей. - Микеле, какая неожиданность! Вы что, будете выступать вместо Даниеля? - Дамы, успокойтесь, - смеюсь в голос, но на самом деле это не смех - это истерика. – Я сегодня, как и вы – простой зритель. Вздох разочарования проносится в толпе. - Микеланджело, а почему вы ушли из мюзикла? Как вам новенький? Почему не Нуно вместо вас? – вопросы со всех сторон. - Это не ко мне. А сейчас, простите, я лучше пойду, найду свое место, - отвесив шутливый поклон, быстро удаляюсь. Какой же я дурак, что решил, будто меня никто не заметит! Размечтался! В который раз задаюсь вопросом: что я здесь делаю? Нет, правда. Посмотреть на Даниеля или как-его-там? Взглянуть на ребят и нашу программу в целом? Да, точно. Именно поэтому я и пришел. Поаплодировав Аттье, который вышел представить ребят, вздыхаю и обращаю все свое внимание на сцену. Маэва и Солаль. Улыбаюсь, следя за их перемещениями по сцене. В душе теплеет от звучания родных голосов и песен. Маэва за время, которое мы не виделись, похорошела, и в глазах как всегда прыгают смешинки. Лоран все такой же: улыбается, но весь из себя такой серьезный. Усмехаюсь своим мыслям. Видели бы все, какие кренделя он выделывает на репетициях. Музыка почти заканчивается, когда на сцену выпрыгивает Даниель. Тут же вытягиваюсь в кресле и пристально смотрю на него. Блондин, ходит по сцене, покачивая бедрами, и быстро произносит свои реплики, что порой не совсем понятно, что говорит. Пускай фанаты все наши слова чуть ли не наизусть знают, но так же нельзя! Поклон выходит неудачным, ибо новый Моцарт чуть не спотыкается о собственную ногу. Волосы все растрепались и в беспорядке лежат на плечах. Почему он не забрал их в хвост? Так же намного удобнее. Диалог заканчивается, и все удаляются со сцены. Тихий ужас ненадолго заканчивается. Снова слышу звучание родных нот, и на сцене появляется наш трактирщик. Порхает, как бабочка и каждому дарит озорную улыбку. Только вот лицо у него какое-то недовольное. Поссорился что ли с кем-то… С него станется. Он всегда перед своим выходом такой нервный, что к нему лучше не подходить. Снова этот ужасный Орлен. Le trublion. Я ожидал, что он хотя бы поет нормально, но снова ошибся. Песню переделал полностью под себя, завышает на пол тона. И снова эти волосы! Не понимаю, как Дов мог так ошибиться и взять его? Ребята меняются местами, поют и танцуют, попадают из одного города в другой. Все кружится как в калейдоскопе. Очередные слова Даниеля, весь зал в гробовой тишине и темноте. Последнее слово, первые аккорды «Роз» разносятся по всей сцене. Зрители приготовились записывать выступление на камеры. В нетерпении ерзаю в кресле. Вдруг все стихает, гаснут прожектора, и на сцену выходит, как я понимаю, организатор. - Друзья, извините, но у нас проблема с техникой. Перерыв на полчаса и извините еще раз. Народ недовольно встает со своих мест. Конечно, это самая чувственная песня мюзикла, не считая «Вивра». Чтобы снова не привлечь к себе внимание, остаюсь сидеть здесь, тише воды, ниже травы. Краем глаза замечаю движение черно-белого платья на сцене и оборачиваюсь. Ко мне стремительно приближается Маэва. - Микеле! – ее оклик разносится по пустому партеру. – Я так и знала, что ты придешь! Обнимаю девушку и несколько секунд кружу ее в воздухе. Я рад её видеть, безумно рад. Страх сблизиться с Фло и потерять уверенность в том, что я хочу уйти навсегда теряется где-то в подсознании. Счастье снова видеть Маэву, такую жизнерадостную, согретую теплым Итальянским солнцем и внутренним теплом переполняет меня. - А ты поправилась, - ухмыляясь, отпускаю Маэву. - Иди к черту! Сам-то вон как исхудал. Тебя совсем что ли не кормят? – не осталась в долгу девушка. - Как раз наоборот, - и, посмотрев друг на друга, заливаемся громким хохотом. - А я думала, что с ума сошла, когда тебя со сцены увидела. - Как видишь - нет, - склоняю голову на бок. - Пойду всем расскажу. Они должны знать! – Маэва быстро разворачивается, что пышная юбка платья подпрыгивает. - Нет, стой! – хватаю ее за руку. – Маэва, прошу тебя, не говори никому. Пожалуйста, я не хочу чтобы… Хотя бы до конца концерта оставь это в тайне, - передергиваю плечами и опускаю глаза вниз. - Хорошо, я поняла тебя и никому не скажу. Обнимаю подругу и легонько целую ее в щеку, после чего она ретируется за кулисы. На душе становится легче. Маэва никому не скажет. Я успею убежать до того, как они примутся меня искать. Фло не увидит меня.

***

Спустя сорок минут концерт возобновляют. Я с интересом смотрю на сцену в ожидании прерванного выступления Даниэля. Музыка звучит, все замирают в ожидании. Орлен встает на самом краю сцены, склонив голову вниз. Первые слова звучат совсем тихо, что ничего нельзя разобрать. Кривлю губы. Ну кто так делает? Рядом со мной сидящие девушки шепчут слова про себя и, не моргая, смотрят на парня. Интересно, когда пел я, все так делали или нет? Даниель поет с придыханием, голова все так же опущена вниз. Создается ощущение, будто на полу лежат слова, и он их читает. Выбегает Тамара и начинает вокруг него танцевать. Наконец, парень поднимает голову, и я замечаю, что он плачет. Не одна-две слезинки скатываются по щеке, а именно плачет! Слышно как дрожит его голос. Затихает, стоит, не шевелясь, девушка кружится рядом с ним быстрее и быстрее. Мурашки ползут по спине от родной музыки. И вот он, крик души уязвленного Моцарта, который разносится по всему залу! Даниель закрывает глаза и внезапно срывается на фальшь. Это режет слух, но, кажется, будто он не обратил на это внимание. «Je hais les roses!» – выкрикнуто с ненавистью, будто он к кому-то обращается. Последние секунды и песня заканчивается. В зале поднимается оглушающий звук аплодисментов. Целая толпа девушек выбегает к Даниелю с цветами. У парня даже рук не хватает взять их всех с собой. Последний поклон, и он скрывается за кулисами. Сердце начинает биться быстрей, потому что теперь начинаются самые тяжелые минуты для меня. Появляется Фло, и я, волей-неволей, слежу за каждым его движением, улыбкой, взмахом руки, словом… Сколько раз мы так же выступали рядом с ним бок о бок, но, оказавшись по другую сторону сцены, начинаешь видеть все по-другому. Сердце пропускает один удар, и все возвращается на круги своя. Флоран ходит по сцене, дарит каждому взгляд и улыбку, с ехидством смотрит на Даниеля. Не знаю почему, но меня вдруг настигает острое желание быть замеченным. Но почему-то он не смотрит именно в эту часть зала. И меня это задевает. А собственно, на что мне обижаться? Сам же все время только и думаю о том, чтобы меня не увидели. Хотел? Получай. На душе становится как-то пусто. Словно какой-то незаменимый кусок вырвали из груди. Я уже без интереса смотрю на ребят, не вслушиваюсь в реплики и в то, как они выкладываются на своих песнях. Но продолжаю улыбаться. Очередной выход Маэвы. Теперь она точно смотрит на меня. Только внимательней. Словно хочет заглянуть внутрь меня и узнать, что я чувствую, о чем думаю. Кажется, ее сбивает с толку моя улыбка. Через час музыка стихает, и в зале становится совсем тихо. Последние метания Моцарта в бреду. На балкончиках зажигаются фонарики, рядом со мной сидящие тоже включают свои телефоны и поднимают руки с ними вверх. - On part sans savoir… Орлен выходит на середину сцены. Медленно, шаг за шагом. - Ou meurent les souvenirs Notre vie defile En l’espace d’un soupir Парень томно смотрит в зал. Поднимает руки и прижимает их к груди. - Nos pleurs, nos peurs Ne veulent plus rien dire… Флоран не спеша подходит к Даниелю. Останавливается и тоже поворачивает к залу. - On s’accroche pourtant Au fil de nos desirs… Фонарики «шевелятся» из стороны в сторону. Красиво, волшебно. Ничего не скажешь. - Qu’hier encore On ne cessait de maudire… Флоран с Даниелем синхронно оборачиваются и смотрят друг на друга. Глаза в глаза. У Орлена улыбка на губах, Фло тоже улыбается. И во взгляде что-то такое, что ускользает от меня. Они все продолжают петь, не разрывая зрительного контакта. Голоса громче и громче. И снова разносится крик, только теперь не от отчаяния, а от облегчения. Музыка все продолжает играть, и поклонники с цветами и пакетиками выбегают к сцене. Парень смолкает, и видно как он счастлив, а Фло после уговоров фанатов затягивает на бис «Симфонию». После чего на сцену выходят остальные и присоединяются к пению. Мелисса снимает всех на телефон вместе с Солалем. Маэва принимает подарки, Фло одновременно помогает собирать цветы Даниелю. Последние слова и зал взрывается аплодисментами. На сцену выходят организаторы вместе с продюсерами. Благодарят всех, кто пришел на концерт. Аттья сообщает через переводчика, что через пятнадцать минут состоится долгожданная пресс-конференция и обещает, что на все вопросы найдутся ответы. Последний поклон, выкрик имен и занавес опускается. Выдыхаю. Ну, вот и все. Шоу окончено, все свободны. Думаю, что нужно быстрее уходить, но эмоции от концерта переполняют, и все движения выходят словно в замедленном темпе. Двигаюсь вместе с толпой, ощущая что-то тяжелое, будто кто-то или что-то тянет меня назад, к сцене. Это так непривычно - находиться в зрительном зале. Партер и балкончики быстро пустеют. Все торопятся на выход, кому-то звонят, смеются, поют любимые песни и повторяют фразочки. Улыбаюсь. Замечаю, что забыл планшетку с рисунком. Выругавшись, пробираюсь сквозь толпу опять на свое место и, найдя ее, облегченно вздыхаю. Вдруг, мне на плечо опускается рука, и раздается голос Маэвы: - Микеле, пойдем к нам! Я вздрагиваю. Случилось ужасное. Я должен был уйти быстрее, чем они меня обнаружат. Оборачиваюсь лицом к Мелин и виновато улыбаюсь. - Прости, Маэва, я не могу. У меня... эм... поезд через час, - мне становится стыдно от своей наглой лжи, но, загнанный в угол, я всеми силами пытаюсь отвертеться. - Ну что ты, - девушка обиженно надувает губки. - Пойдем! Ребята обрадуются, ведь они так ждали тебя! Дов и Альбер в восторге будут! – она, не слушая возражений, тянет меня за руку. - Микеле! - к нам подходит Альбер. На его лице явно написано: он ждал моего прихода. - Боюсь, тебе придется пойти с нами. Организаторы концерта в Риме требуют, чтобы ты присутствовал на пресс-конференции, иначе итальянки нас всех съедят, - Коэн шутит, но смотрит на меня настойчиво. - Альбер, я больше не член труппы и имею полное право отказаться, - я виновато качаю головой и опускаю глаза. Не хочется ругаться, но лучше мне действительно сейчас пойти домой. Внезапно, продюсер начинает смеяться и крепко обнимает меня. - Это не совсем так, Микеланджело. Ты заключал контракт на пять лет, а это время еще не истекло. И, несмотря на преждевременное расторжение документа, за тобой остаются кое-какие обязательства. Среди них и пресс-конференция. Я с ужасом смотрю на него. Маэва, весело щебеча о чем-то, тянет меня за кулисы. Из-за двери гримерной разносятся счастливые крики, смех. Мелин открывает дверь, все оборачиваются, и тут наступает гробовая тишина. Секунда, две, три… Сколько времени прошло? И тут Мел улыбается. - Микеле, ты все-таки пришел! Водопад звуков, смеха, криков с грохотом обрушивается на меня. Ребята жмут мне руки, обнимают, целуют, ерошат волосы… - Ну, все-все, хватит, задушите же! – смеюсь в голос. - Микеле, а это наш новый Моцарт, - Мел вытаскивает из толпы парня. - Очень приятно, - Орлен смущенно улыбается. - Мне тоже. Здорово выступил, мне, правда, понравилось. Хоть и были маленькие недочеты, - поняв, что я имею в виду неудавшийся поклон, парень еще больше краснеет. Минут десять поболтав с ним, понимаю, что он славный малый, хоть и есть в нем такая черта: если чего-то захочет, то добьется этого непременно. Как и получилось с этим местом. - Ребята, где вас черти носят? Дов уже ругается, через пять минут начало конференции! В гримерку влетает Флоран и, заметив меня, резко останавливается. Взмах ресниц, недоуменный взгляд. - Микеле?.. - Фло, - пытаюсь улыбнуться, но никак не выходит.