От себя не убежишь

Lara Fabian – Je t'aime Lara Fabian – Je suis Malade Edite Piaf – Pardonne-moi ce caprice d'enfan

POV Флоран Душа ушла в пятки. Он пришел, он здесь. Время остановилось, и пропали звуки. Ничего не слышу. В комнате, будто только мы с ним, и никого больше. Меня словно громом поразило. Не могу пошевелиться. В висках стучит кровь. Микеле смотрит на меня с улыбкой, но в глазах читается испуг. Чего он боится? - Фло, с тобой все в порядке? – спрашивает Диан, а я не могу произнести и слова. - Эй, - Маэва щелкает пальцами перед моим лицом, и я дергаюсь. - Да… Я просто… Это неожиданно, - тру глаза рукой. – Наш блудный сын вернулся. - С языка снял, - ухмыляется Солаль. Кисло улыбаюсь и снова оборачиваюсь к Микеле. - Ну и как тебе видеть нас со стороны зрителя? - Нормально. Непривычно было, но мне понравилось. И Даниель молодец, - итальянец все еще улыбается, но меня не проведешь. Я видел столько разных улыбок на лице Микеле, и эта не является одной из счастливых или радостных. Это скорее улыбка официальная, когда Микеле улыбается, потому что улыбнуться нужно, а не потому, что он этого хочет. Не знаю, почему, но во мне вдруг закипает злость. Открываю рот, чтобы сказать ему пару ласковых, как резко распахивается дверь, и влетает Дов. - Вы совсем обалдели? На время смотрели? Сколько можно… - продюсер, наконец, замечает причину нашего опоздания. – О. Микеле, ты уже здесь? - Как видите, – парень хмыкает. Смотрю на него краем глаза и понимаю, что Микеле не горит желанием находиться здесь. Он теребит платки на запястьях и явно чувствует себя неуютно. Глаза мечутся в разные стороны, как будто бы он ищет пути к отступлению. На меня не смотрит. Я прожигаю его взглядом, но Микеланджело делает вид, что меня не существует. Он чувствует на себе чужой взгляд, но ухитряется даже нечаянно не проскользнуть по мне взглядом. Дов несколько секунд с улыбкой смотрит на Локонте, а потом, взглянув на наручные часы, объявляет: - Пресс-конференция началась пять минут назад. Я не понимаю, почему вы до сих пор не готовы. Все начинают суетиться, хватать свои вещи. Микеле смотрит на все с грустной ностальгической улыбкой. А я все еще остаюсь пустым местом.

***

Сколько часов мы сидели в зале и отвечали на всевозможные вопросы? Я счет времени потерял. Орлен был снова смущен, так как он у нас новое лицо и практически все внимание доставалось ему. Он вечно что-то мямлил, как девица в первую брачную ночь. Когда из толпы раздался вопрос о его ориентации, в глазах Даниеля вспыхнула злоба, но парень взял себя в руки и сдержано ответил, что у него есть любимая девушка. Тут же захотелось встать и заорать, зачем же он тогда приставал ко мне в клубе. Но, во-первых, при таком скоплении народа я бы ни за что такое не спросил, и, во-вторых, нас не правильно бы поняли. Вернее нет, правильно, но не совсем до конца. Ребята, конечно, растерялись из-за этого вопроса, а Микеле так и вообще дернулся, словно его током ударило. Боюсь представить, что было бы с ним, задай ему такой вопрос. Что бы он ответил? Соврал или же сказал правду? Целый час муссировали, почему же ушел Микеле. Ворох догадок, и ни одного правильного ответа. Все хотели узнать, но так и ушли не солоно хлебавши. Правда, меня порадовало то, что на вопрос «о вашей второй половинке» Микеле ответил положительно. На душе тут же потеплело. - Ну, ребятки, предлагаю отметить конец нашего очередного турне, - Мерван хлопает в ладоши. - Пойдемте в ресторан, который напротив гостиницы, - Мел указывает в сторону неоновой вывески. - Хорошо было провести с вами время, но уже поздно, и мне пора, - итальянец виновато улыбается, тараторит и уже собирается убежать, как его за руку хватает Мел. - Куда тебе идти? Твой поезд уже ушел, ночевать тебе негде, так что ты вполне можешь остаться с нами и переночевать в нашей гостинице. Микеле нервно закусывает губу и хмурится, раздумывая. Я знаю, что он ищет, какой бы придумать повод, чтобы не оставаться. - Вы меня совсем замучаете, - наконец всплескивает он руками. В глазах - паника. Все пути у отступлению закрыты, мосты сожжены. - Это кто кого еще замучает, - парирую я. Парень с недовольством смотрит в мою сторону, и я отвечаю ему тем же. В помещении, куда мы заходим, играет тихая музыка. Квадратные столики разбросаны в хаотичном порядке по всему залу. Народа совсем немного, да и сидят везде одни парочки. К нам тут же подскакивает бойкий официант и, увидев нашу большую компанию, предлагает отдельную комнату. Так даже лучше. Море выпивки и минимум еды. Кажется, все сегодня решили отметить этот знаменательный день – конец дебютных выступлений Даниеля и появление Микеланджело. Если первый рад празднику, то второй выражает свое недовольство. Это читается во всем – взгляд, движение, мимика. Хотя с ребятами он ведет себя дружелюбно: окунулся в разговоры и с радостью слушает, что пропустил. Очень хочется узнать, о чем он думает. Порой Микеле смотрит в одну точку, абстрагируется от окружающего мира и не обращает ни на что внимание. - Микеле, что ты намерен делать дальше? – задаю мучивший меня все это время вопрос. - В каком это смысле? – пару секунд он пытается делать вид, что не слышал вопроса, но, когда я повторяю фразу чуть громче, ему становится некуда деваться. Он оборачивается ко мне и заглядывает в глаза. Электричество проходит сквозь нас обоих, и Локонте, будто бы испугавшись, опускает взгляд. - В прямом. Ты ушел из мира музыки навсегда или как? - делаю вид, что ничего не замечаю. Веду себя так, будто мы знакомые. Будто ни разу в жизни я не брал его за руку, не чувствовал прикосновения его губ, не шептал на ухо самые нежные на свете слова. Между нами стена. Её построил Микеле, и за это мне хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вся дурь вышла наружу. - Не знаю. Я еще не думал об этом. Хочется всего и сразу, но это же невозможно, - с минуту непонимающе на него смотрю, потом до меня доходит, о чем мы говорили, и я мотаю головой, переключаясь обратно на тему музыкальной карьеры. - Не мели чепухи. Ты все уже решил, просто не хочешь говорить, - подает голос Мерван. - Я, правда, не знаю, чего хочу в дальнейшем. Музыка, мое творчество – это вся моя жизнь. Чем я живу и что люблю делать. Но вот, как конкретно я буду ей заниматься, сказать не могу, - Микеле пожимает плечами. - Скажи, ведь ты познакомился там с девушкой и именно поэтому не знаешь, чего хочешь? – Даниель подливает еще вина. Микеле с минуту удивленно смотрит на Даниеля, а потом, стушевавшись неопределенно мотает головой. - Ну... Да, да, конечно, так оно и есть, - очередная ложь Микеланджело. Никогда не видел, чтобы он столько врал. - Просто она сама мне ничего не говорит, что хочет от меня, поэтому я и не определился. - Ну да, как же, - фыркаю. Ребята непонимающе смотрят на меня, а Микеле и вовсе пропускает мою реплику мимо ушей. У Лорана звонит телефон, и по его мимике мы понимаем, что это Дов. - Да. Мы? Мы сидим в ресторане и отмечаем… Да? Во сколько?.. Дов, не кричи так, я хорошо слышу. Пять минут, и мы на месте. Да… обязательно, - наш «папочка» кладет телефон на стол и вздыхает. – Пора возвращаться в отель. - Но время еще детское! – возмущается Мелисса. - Половина третьего, - пьяно хихикает Маэва. - Я требую продолжения банкета, - Мерван стучит кулаком о столешницу. - Сейчас я вам устрою продолжение банкета! – сурово произносит Солаль. - Ну, пап, еще пять минуточек, - хором произносим и заливаемся хохотом.

***

Продолжить решили в моем номере, так как он был дальше от комнат наших продюсеров. Располагаемся прямо на полу. Когда девочки накрыли «поляну» весь пол оказался заставленным в бутылках и тарелках. - И как мы завтра… уже сегодня встанем в девять утра? – недовольно восклицает Лоран. - Не боись, встанем, - успокаивающе хлопаю его по плечу. Дальнейшая беседа становится еще больше непринужденной. Болтаем обо всем и ни о чем. Даниель рассказывает нелепые истории из своей жизни. Я ухмыляюсь, что у такого неуклюжего человека их, должно быть, миллион. Все тут же начинают вспоминать свое детство, и в какие просаки они тогда попадали. Алкоголь делает свое дело. Мне все видится в тумане, разговоры ребят слышу, словно издалека. Внезапно понимаю, что рядом со мной сидит итальянец. Его тело расслаблено, глаза поддернуты легкой дымкой, и он всем своим телом облокачивается об меня. Сердце начинает выстукивать бешеный ритм, дыхание сбивается. Кажется, он ничего не замечает. Видимо выпивка затуманила его разум, потому что Микеле вдруг кладет голову мне на плечо, никого не стесняясь. Мгновенно трезвею. Душу готов продать, если бы он не был пьян – при всех такого бы не было. - Микеле, тебе надо лечь спать, - утыкаюсь носом в его волосы и, не в силах побороть искушения, целую в висок. - Ну, ты же не спишь, - на его лице глупая улыбка. Хлопает дверь. По-моему кто-то из ребят ушел… Лениво поворачиваюсь и понимаю, что в комнате мы остались одни. - А где все? – итальянец еле-еле поднимается на ноги. - Спать пошли. Да и не удивительно, - бросаю взгляд на часы, - шесть утра как-никак. - Тогда и нам пора, - Микеле протягивает руку, и я встаю с пола, едва не упав. Он обнимает меня за талию. - Ты мне проходу не даешь, - снова зарываюсь носом в его шевелюру. - Я так по тебе соскучился, - горячий шепот обжигает кожу на шее. - А я думал, что ты не придешь, - забираюсь холодными руками под его рубашку и глажу спину, от чего он тут же покрывается мурашками. - Прости меня… Не могу его больше слушать и затыкаю рот поцелуем. Микеле с радостью отвечает. Скольжу языком по зубам, нёбу, губам, кусаюсь, на что он протестующее мычит. Слышится треск одежды, пуговицы рассыпаются во все стороны. Запнувшись о пустую бутылку, падаем в холодные объятия кровати.

***

Внезапно просыпаюсь, но глаза открывать не хочу. Потягиваюсь и шарю по постели рукой в поисках Микеле. Пусто. Распахиваю глаза и резко сажусь. Комната вся залита золотыми лучами солнца. На часах восемь двадцать. На полу чисто, моя одежда аккуратно лежит на стуле. Убрался, сволочь. Встаю с кровати и иду к столу. Не нем лежит рисунок, придавленный моим телефоном. На листке изображен я в профиль. В правом нижнем углу подпись итальянца и пара слов: Pardonne-moi ce caprice d’enfant¹. Хватаю мобильник и звоню ему. После седьмого гудка отвечает. - Микеле, какого черта? Почему ты ушел? - Фло, прости меня… Я не могу. Я поспешил с выводами, да и хлебнул лишнего. - Ах, ты поспешил с выводами?! – злость снова бушует во мне. - Да. Прости, - на том конце провода раздаются гудки. Кулак летит в стену, и я с силой сжимаю зубы, чтобы не закричать. Снова. Снова он убегает.