От себя не убежишь

Прошу прощение за долгое отсутствие. Читайте на здоровье!)

POV Микеле Часы смешиваются в дни, дни в недели. Две недели уже прошло с того концерта. С той ночи. Флоран был нежен, как никогда, говорил всякие глупости. И я тоже. Я таял в его объятиях, растворялся в поцелуях. Но… Но все это было, черт побери, неправильно. Я снова дал слабину и снова струсил. Снова дал волю чувствам и снова убежал. Временное помутнение рассудка. Наверное, Флоран ненавидит меня. Если так, я этого заслужил. Я снова сменил симку, вернулся в Чериньолу, но дома практически не бывал - подолгу бесцельно гулял, возвращаясь домой под утро. Много рисовал и пытался практически не общаться с людьми. Мать в редкие моменты наших встреч смотрела с грустью, даже болью, от этого взгляда становилось тошно. Иногда я возвращался домой, когда отец уже поднимался на ноги. Тогда мы вместе работали в саду. Отец работал молча, за что я был ему благодарен. Природа успокаивает. Хоть ты бродишь где-то в парке, хоть ты в своем саду обрезаешь секатором непослушные ветки. Ты думаешь о своем, постепенно приходя к выводу, что все твои проблемы - пустое. Нужно закрыть глаза и успокоиться. Но вот если бы я не поехал в Рим, если бы не пошел на концерт… Как много зависит от этого слова: «если». Жаль, что сделанного не воротишь. Нужно жить дальше. Как? Хотел бы я знать. Зябко ежусь в постели. На меня снова напала хандра. Листы с карандашами разбросаны по полу, на столе - забытая коробка с медиаторами, а в углу стоит одинокая гитара. Навевает тоску. - Дорогой. Я тебе чаю принесла, - в комнату заходит мама и ставит поднос на прикроватную тумбочку. - Спасибо, мам, - натянуто улыбаюсь. Вижу, что она уже собирается меня о чем-то спросить, поэтому опережаю ее: – Когда приедет Анжела? - К десяти вечера должна быть. Ты бы поел, легче станет. - Спасибо, я потом. Мама подходит ко мне, наклоняется, как в детстве целует в лоб, проверяя на наличие температуры. - Ну, мам! – делано возмущаюсь. - Микеле, что с тобой происходит? - она все-таки не отступает от своего плана допроса и садится на край кровати. Я опускаю глаза, чтобы не видеть ее взгляда. - Все нормально, правда. Чай вот выпью, посплю и буду снова в отличной форме, - снова улыбаюсь. Она вздыхает, сидит с полминуты молча и, наконец, встает с кровати и говорит: - Как знаешь. Оставшись один, делаю пару глотков горячего питья и снова заворачиваюсь в одеяло. Я всем своим нутром ощущаю, как мне это надоело - прятать голову в песок, каждый раз размышлять на тему «а что, если?..». А что, если бы я вообще был другим человеком и мне было бы плевать на то, что подумают все вокруг? Тогда мы с Фло давно были бы счастливы. А что, если бы я никогда не открыл ему свои чувства? Был бы я счастлив тогда? Возможно, нашлась бы в конце концов девушка, которая украла бы мое сердце. А что, если бы она не нашлась? А что, если я больше никогда не смогу влюбиться в девушку? Что, если вообще не смогу больше влюбиться ни в кого другого?.. До смерти хочется узнать, что же происходит у ребят, я скучаю. Но в Интернет выходить боюсь, кто-нибудь из них может тоже оказаться в сети. Сейчас не самое лучшее время для разговоров по душам. А все-таки так хочется открытости! Снять с себя эту маску страха и безразличия и просто жить. Спокойно, счастливо. Воплощать желания в реальность с любимым человеком. Внезапно размышления прерывает телефонный звонок. Мама отвечает. Прислушиваюсь, что происходит внизу. Тихий вскрик, и мама не своим голосом кричит: - Микеле! Молнией срываюсь с постели и секунд через десять оказываюсь рядом с телефоном. В голове мысли проскакивают со скоростью света, ни на чем конкретном не задерживаясь. - Да, я слушаю. Кто это? - Микеле… - в заплетающемся голосе на том конце провода не сразу признаю друга. - Крис? Кристиан, что произошло? - Беда, - это было сказано с такой болью, что я понимаю – случилось непоправимое. - Франческа… она… Ее сбила машина. Сейчас она в больнице, состояние тяжелое. Я так боюсь… В глазах на секунду темнеет. Не может быть! В голове тут же возникает образ смеющейся рыжей девушки с озорным блеском в голубых глазах. - С ребенком все в порядке? - Да, - выдыхает он. - Слава богу - да. - Я приеду завтра утром, - и кладу телефон на базу. Мама стоит рядом, прижав ладонь к губам. Естественно, она все слышала. Кристиана она любит, как собственного сына и всегда радуется, когда он ненадолго заезжает к нам. Обняв маму, снова поднимаюсь в комнату. Нужно заказать билеты на поезд и собрать вещи. Боже, за что Кристиану такое испытание? Что же теперь с ним будет? Ведь… они ждали первенца. Радовались, обустраивали комнату, покупали одежду. Спорили на счет имени… А теперь все оказалось повисшим в воздухе над бездонной пропастью. Это страшно... Из горла вырывается нервный смешок. Спор на счет имени ребенка нес в себе истинно катастрофический характер: Крис настаивал на том, чтобы мальчик был Давидом, а девочка непременно Терезой. Франческа же хотела другие имена: мальчик – Антонио, а девочка – Изабелла. Даже меня втянули в это. Спрашивали, какое мне нравится имя как будущему крестному. В споре я участвовать не хотел, поэтому отмахнулся фразой: «Удивите меня». Забронировав билет и собрав пожитки, спускаюсь вниз. Родители устроились в гостиной. Мама рассеяно листает журнал, изредка останавливаясь на каких-то страницах. Папа уставился в телевизор, по которому показывают второсортную передачу. Заметив мое появление, они синхронно поднимают глаза. - Выезжаю в шесть утра. - Надолго ты к нему? – мама, наконец, откладывает журнал. - Сколько понадобится. Она в тяжелом состоянии из-за беременности. Сильных ушибов, кажется, нет, но состояние стресса могло нанести угрозу ребенку. Ее положили на сохранение. Это не значит, что случилось что-то ужасное, просто, в целях безопасности, врачи будут следить за ходом беременности. Сейчас главное, чтобы они не нашли каких-либо скрытых ушибов - это все, что я понял из слов Криса. Но он говорил очень путано. Завтра все узнаю точно, - голос немного хрипит. - Иди, поешь. Анжела звонила, сказала, прибудет пораньше. Киваю и иду на кухню. На плите стоит кастрюля с ароматным пловом. Взяв ложку, накладываю полную тарелку и усаживаюсь за стол. Запах щекочет ноздри, но есть не хочется. Бездумно водя ложкой по еде, возвращаюсь к воспоминаниям о Франческе. За те два дня, что я у них прожил, мы настолько с ней сдружились, что я принимал ее за свою сестру. Как же сейчас тяжело Крису. Мне хотелось как можно быстрее оказаться рядом с ним, поддержать, сделать все возможное… - Привет, народ, как дела? – из гостиной слышится звонкий голос Анжелы. Отодвигаю так и нетронутую пищу на край стола и откидываюсь на спинку стула. - Эй, Мик, ты чего такой кислый? – сестра подходит к холодильнику и достает оттуда кусочек сыра. - Анжела, что за манеры? Сначала вымой руки, а потом уже хватайся за еду! – скорчив недовольную мину, сестра скрывается в ванной. Время пролетает незаметно за разговорами. Спохватываюсь только тогда, когда до поезда остается три часа. А ведь до вокзала еще добираться надо. Анжела вызывается меня провожать. У нее, видите ли, какие-то дела по пути со мной. С одной стороны уезжать совсем не хочется, а вот с другой… Друга надо поддержать в такой момент.

***

Неделя пролетает незаметно. Друг каждый день ездит к жене в больницу. Поехав в первый раз, Кристиан купил Франческе огромный букет тигровых лилий – ее любимые цветы. Девушка выглядела бледной и замученной с кругами под глазами, на щеке и лбу были раны и царапины, правая рука была вся забинтована. Слава богу, ребенок не пострадал. Да и поправляется Франческа на удивление быстро. Врачи довольны ее состоянием. Только вот постоянно сетуют на тот счет, что она рвется домой. Пускай ребенку уже ничего не угрожает, надо было удостовериться окончательно. Через несколько дней к пациентке разрешают пройти и мне. Я удостоверяюсь своими глазами, что Франческа чувствует себя вполне хорошо. После посещения больницы друг предлагает зайти в кафе, которое мы так любили раньше. Помнится, я даже выступал в нем пару-тройку раз. Зайдя во внутрь, меня удивляет то, что все осталось по прежнему. Те же уютные бордовые занавесочки на окнах и белые салфетки на столиках, кожаные диванчики у окон и доносящаяся из динамиков музыка прошлого столетия. За окном моросит противный дождик, изредка барабаня по стеклу. Заказав у милой официантки две чашки кофе и пирожные, мы располагаемся у окна. Друг вяло размешивает сахар в кофе, я оглядываю старенькое помещение. Сколько воспоминаний оно навевает! И так хочется посидеть здесь вместе с Флораном, непринужденно болтая и рассказывая друг другу секреты. Перевожу взгляд на Кристиана, и в голове невольно возникает фраза, сказанная одним писателем: «Еще вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а уже сегодня ты живешь прошлым, и не понимаешь, зачем тебе настоящее».¹ От не прошеных мыслей меня передергивает. - Знаешь, я очень жалею, что не познакомил ее со своей матерью, - вдруг произносит друг. - Что? Почему? – не знал. Это было на него не похоже. - Я хотел. Готовился. Предупредил мать, но у нее случилась ссора с подругой. Представляешь ей какая-то подруга важнее сына! Хотя, что уж тут говорить. У нас всегда были натянутые отношения, - глоток кофе. – Мы с ней крупно поругались, а через месяц состоялась свадьба. Франческа постоянно уговаривала меня помирится с ней и познакомить их. Но я все откладывал в долгий ящик. Тяжелый вздох. Хотелось бы прервать друга, но ему необходимо выговориться. - А теперь я жалею об этом. Теперь обязательно познакомлю их. А еще ненавижу себя за те резкие слова, что сказал Франческе. Если бы мы не поссорились, она бы не попала под машину, все произошло из-за меня, - Крис закрыл лицо руками. - Кристиан, перестань. Не надо, - в горле поднялся комок, который я был не в силе проглотить. - Нет, подожди. Франческа просто хотела сделать как лучше. Позвонила моей матери, а я, узнав об этом, накричал на нее и наговорил кучу гадостей… - друг перевел дыхание и посмотрел на меня немигающим взглядом. – Микеле, не совершай моих ошибок. Не отталкивай от себя людей. Думай трижды, перед тем как что-то сделать или сказать. Взгляд Кристиана гипнотизировал. - Ни о чем не жалей. Никогда. Не слушай других. Делай то, что тебе велит сердце. Будь счастлив, даже если счастье продлится один час. Друг замолчал и снова стал пить кофе. Когда он опустил глаза, я понял, что затаил дыхание. «Ни о чем не жалей», «будь счастлив» - слова друга набатом звучали в голове. Он прав. Я больше не буду молчать, прятать голову в песок. Я должен уехать. Придя домой, я первым делом набрал знакомый номер. Ближайший рейс через четыре часа. Замечательно. Летаю по квартире, впопыхах собирая вещи. - Только не забудь позвонить Рипальте, - снова голос друга выводит меня из своих мыслей. Точно! Несколько цифр, три долгих гудка, и мама берет телефон. - Мам, ты извини меня, но я улетаю сегодня. Рейс через четыре часа… уже через три. - Что? Почему? Куда ты летишь? - Нет времени объяснять, я тороплюсь. Предупреди Анжелу. Целую. Закончив разговор, устало тру глаза рукой. - Может тебя довезти? - Нет, лучше будь дома. И прости, что так поспешно уезжаю, - перед другом становится неудобно. - Я все понимаю. Езжай, конечно, - друг искренне улыбается. - Спасибо. И еще одно спасибо за советы. - Обращайся, - Крис хлопает меня по плечу, и в его глазах я, наконец-таки, замечаю искорки радости.

***

Два часа полета меня совершенно изматывают. В основном из-за того, что в голове я прокручиваю наши разговоры с Крисом и Анжелой. Оба мне пытались доказать что я веду себя глупо. И пускай первый не знал, к кому именно я испытываю чувства, его слова меня задели очень сильно. Выйдя из аэропорта, ловлю такси и называю адрес. Как минимум часа полтора в запасе у меня есть, чтобы все придумать. Даже если я все забуду, надо же как-то себя успокоить. Чем ближе подъезжаю к знакомому дому, тем сильнее становится страх и желание выпрыгнуть из машины. Зажмуриваюсь и начинаю что-то быстро напевать под нос, чтобы отвлечься. Когда машина останавливается, я вздрагиваю, но чувствую, что страх немного отступил и появилась уверенность в правильности своих действий. Прокручиваю в голове слова Кристиана, и становится легче. Отдав деньги водителю, на ватных ногах добираюсь до подъезда. Лифт, несколько секунд подъема. Двери открываются, и я выхожу на площадку. Сворачиваю налево пять шагов и железная дверь цвета темного шоколада. Несколько секунд стою в нерешительности, а потом все же нажимаю на кнопку дверного звонка. Десять ударов сердца, лязг замка, скрип открывающейся двери… - Ты? – сонные глаза раскрываются в немом ужасе или восторге. - Я…