Братик

Японский шкаф, достаточно большой, чтобы вместить одежду двоих молодых людей, стал на сегодня прикрытием для Акутагавы. Он окончательно убедился в своей конспирации и не боялся, что его бледное лицо можно будет разглядеть среди тьмы, слившейся с мрачным образом. Сегодня он раньше пришёл домой с учёбы, что бывает невероятно редко в старшей школе, и, повинуясь случайному порыву, залез в это убежище - чтобы встречаться с младшим братом, пока не получится разобраться в клубке собственных чувств. Ацуши долго возился, залипнув в телефон, перед тем как начать переодеваться — второе по счёту дело по приходу домой, после мытья рук. Всегда такой правильный, милый со всеми. Акутагава сравнивал себя с братом, сколько помнил. У него не получалось быть таким же открытым со сверстниками, и одобрения во всём он получал меньше, хотя, казалось, прикладывал усилий гораздо больше ради совершенствования себя. Быть чёрной тенью какого-то мальчишки, что на три года младше — настоящая мука. Однако не так давно Рюноске начал понимать, что всё с годами меняется. Несмотря лежающую между братьями пропасть, Ацуши тянется к нему. А ещё Ацуши взрослеет - и телом, и духом. Пытается менять мир вокруг в лучшую сторону, собирает вокруг себя верных друзей. И если благодаря первому братьям удалось сблизиться после затеянного в общей комнате ремонта, то второе Акутагава не мог простить — особенно настойчивое внимание от девочки по имени Кёка. Парень настолько не хотел видеть её рядом со своим младшим братом, что чёрные волосы вставали дыбом от злости каждый раз, когда он думал о ней. Ему казалось, что четырнадцатилетняя малявка не сможет осчастливить Ацуши, всё ещё по-детски наивного, неспособного разобраться в себе. Кёка - лишь девочка со странными замашками, и это видят все, кроме одного человека, что к ней привязался из-за своей чрезмерной доброты. Эти мысли не покидали голову уже давно, собираясь в липкий и тяжёлый комок, рождающий смятение в груди. Смесь из глубоко скрытой родственной любви и разъедающей нутро ревности. Тому, кого Акутагава видел сейчас за чуть приоткрытой дверью, нужна была защита и опека, даже если сам он так не считал. Долгое ожидание, когда младший брат переоденется и свалит, раздражало. Наконец, тонкие пальцы принялись развязывать галстук, потом взялись за мелкие пуговицы рубашки, приоткрывая изгиб шеи и острые ключицы. Акутагава совершенно ничего не планировал, но всё вышло из-под контроля, когда темноте он принялся неосознанно поглаживать промежность через ткань брюк. Что же я делаю? Пока Ацуши снова отвлёкся на телефон, в голове Рюноске мелькнула мысль, что надо бы остановиться. Как-никак там младший брат, а он сидит в шкафу и едва ли не мастурбирует на него, стараясь представить худое тело без одежды. Но его стыдливость испарилась в мгновение, когда оголились худые белые плечи. Сердце упало едва ли не в головку члена. Зудящее желание продолжить вынудило расстегнуть брюки и начать уже без стеснения ласкать себя. Ещё суховатый, но затвердевающий член быстро пришёл в боевое состояние. Хотелось ещё. Хотелось, чтобы брат раздевался дальше - и тот продолжил, будто прочитав жадные мысли. Ацуши открыл взгляду в один момент лопатки, поясницу, белую и нежную на вид грудь. Наверное, на вкус она такая же молочная. Акутагава захлёбывался в слюнях, прикрыв рот пальцами, чтобы не шуметь, и представлял, как ласкает тонкими губами мягкие розовые соски. Ладонь продолжала судорожно поглаживать член, не спеша переходить к привычным движениям - иначе Рюноске кончил бы тут же. Наконец-то брюки тоже упали на пол, и Ацуши остался в одних тёмно-серых трусах. Рюноске ещё больше взволновался, закусив губу, при виде соблазнительных изгибов бёдер. Хотелось бы излиться прямо на облегающую худые ягодицы ткань. Большего я не достоин. Но не успел Акутагава задержаться на этой мысли, как Ацуши просунул палец под резинку трусов, чтобы их поправить, и нечаянно спустил ниже. Почти одновременно с негромким шлепком белья об кожу Рюноске кончил прямо на деревянную дверцу. И пока старший брат приходил в себя, пытаясь унять бешенно колотящееся сердце, младший успел переодеться в свободную домашнюю одежду и отправиться на кухню, откуда мать звала обоих сыновей обедать. Сперма, капающая из ещё пульсирующего члена, заливала одежду. Когда в голове прояснилось, Акутагава обнаружил, что наконец остался в комнате один.