Братик

В доме сохранялась тишина, а темнота всё сгущалась за окном. Сегодня пятница и родители заранее обмолвились тем, что хотели бы встретиться с компанией общих друзей, ведь выходные у супругов редко совпадали. Именно этот вечер ранее братья выбрали для совместного времяпровождения, но у них всё пошло далеко не по плану. То тепло, которое возникало в соприкосновении губ, превращалось в жар от действий чего-то запретного. Если Ацуши и подумать о таком и не смел, то для Рюноске недели тайного воздыхания превратились в нечто похожее на хобби. Он много раз представлял себе этот момент, но не думал, что тот наступит вовсе. За это своего дорогого братика принялся с нежностью благодарить поцелуями в шею, начиная от маленьких, заканчивая смешанных со страстью покусов. Рюноске очень боялся спугнуть своё счастье, сравнивая наивно с чистым и хрупким существом в своих руках. Ацуши же поддавался чувствам под напором страсти брата. Рюноске знал, чего хочет, ощупывая внутреннюю сторону бёдер. Ноги же ему не пришлось разводить самостоятельно, так как у Ацуши колени развалились в обе стороны с под ним сами собой, что не могла ни забавлять: «Как в тех странных фанфиках про альф и омег, которые, как мне рассказывали, Кёка любила строчить простынями в телефоне.» Из этой лёгкой задумчивости его вывел брат под собой, что начал на выдохах сладко мычать, как какой-то зверёк. Рюноске мгновенно смутился, осознавая насколько неопытен Ацуши, раз вместо стонов выдаёт своеобразные звуки из горла. Его руки охватили талию, протискиваясь под заправленную рубашку, в последствии её расстёгивая, но не снимая с плеч и рук, беспокоясь, что братик в жаре сперва замёрзнет, а затем простудится. Теперь перед ним то и дело вздымалась прекрасная грудь, заведённая от его ласок и приводящая от этого в восторг. Недолго думая, Рюноске прильнул губами к одному из сосков. Он то всасывался, то натирал тонкую кожу языком, возбуждаясь от каждого слёзного в удовольствии слышного вздоха. Обнимая, Ацуши завёл руки на плечи брату, когда тот дразнящими покусами спускался к подрагивавшему животу. Пусть парень и выглядел вовлечённым в процесс, однако чувствовалось, что этого недостаточно для полноценного соития, желая разбудить зверя похоти внутри младшего брата. Осторожно он принялся стягивать с бледной талии брюки, поглаживая оголённые части тела. Любя он опускается в поцелуях ниже, оттягивая резинку трусов, чувствуя на своём лице тепло от нежной кожи, скрытой под двумя слоями одежды. Томящееся уже несколько дней вожделение и владение моментом, опустили всякое смущение. Рюноске взял аккуратно в руку детородный орган своего брата, насладился его запахом, как гурман из Прованса, вдохнув с закрытыми глазами от края головки до середины, положил ту себе на язык, не желая больше медлить. Чем дальше тот заходил, тем сильнее краснел Ацуши. Он мнимо скалился от ранее не испытываемых ощущений. Смотря украдкой вниз, он каждый раз встречался с ровным взглядом брата и тогда возбуждение возрастало у обоих. Старший умело двигал головой, иногда вкусно причмокивая, заставляя член своего мальчика твердеть. Ацуши не переставал трепетать от заботливого языка, омывающего его в горячем рту. — Я люблю твои губы, Рюноске-кун, — в мягком стоне протянул Ацуши, чем только усилил мотивацию и старания брата. Не желая останавливаться на достигнутом, Рюноске принялся помогать себе рукой, растирая свою слюну пальцами до основания, а через одежду ощупывать яйца. Только войдя во вкус, юный мафиозник по содрогающемуся члену понял, что младший на пределе. Приложив усиленно свои старания, намекая усиленным всасыванием, что он готов принять, Ацуши кончил с последующими судорогами. Напор ещё очень юного парня, был настолько силён, что у Рюноске сперма чуть из носа не пошла. А всё из-за неправильного положения головы, увлечённости процессом и в том, что он недооценил партнёра и теперь был «прострелен» в самое горло. Выпустив для ушей сладкий стон, Ацуши блаженно опустился на подушку, прикрыв глаза. Однако старший брат не хотел, чтобы тот окончательно расслаблялся, ведь из них двоих остался неудовлетворённым только он, вскоре подползая и вновь возвышаясь. Добрым взглядом встретил его Ацуши, который на следующий день будет краснеть о воспоминаний о этом вечере. Сейчас же рот его заполнила смесь из чужой слюны и собственной спермы, взбиваемой шаловливым языком. Давая урок грязного поцелуя, Рюноске придерживал его за нижнюю челюсть. Размазывая по дёснам своего милого тигрёнка массу, он уже не мог сдерживать свои животные порывы. Ацуши ещё не подозревает о том, что ждёт его впереди, в силу ещё детской наивности. Он ещё нежится от наслаждения. Именно с этими мыслями Рюноске начал активное наступление, начиная целовать жадно. В ответ получил небольшие ёрзанья, улучив момент совсем спустив штаны с трусами. Так как они находились на кровати Акутагавы, то только его хозяин знал секреты, которые она себе таила и одним из них была небольшая бутылочка для взрослого назначения. Недолго думая, он оголяет свой член и выливает на него достаточное количество вязкой смазки, чтобы та начала капать на пододеяльник: «Блять, рано», но недостаточное, чтобы остудить его грязные желания. Слишком собой озабоченный, Рюноске соединяет в своей ладони оба члена, думая начать уже дрочить, но одно только запретное ранее касание кожу о кожу едва ли не заставили его кончить. Пока Ацуши знакомится с смазкой на одной своей чувствительной части, он не не подозревал, что к нему вот-вот постучатся с «того входа». Играясь, Рюноске провёл по анусу двумя пальцами, а затем запустил внутрь один из пальцев. Братик под ним сразу вздрогнул и замер, будто котёнок, которому в задний проход первый раз градусник ввели. Успокаивая свою прелесть, старший брат уткнулся в тонкую шею, причмокивая выступающие черты лица, но озвучивать свои мысли он не додумался. Однако младшему братику для полного спокойствия и набора уверенности этого не хватало. Протискивая палец дальше и оставляя привыкать, с каждым поворотом и сантиметром Ацуши сжимал анус, мило сгущая бровки и жмурясь. Он чувствовал каждую фалангу, как тот двигается, ощупывая назойливо изнутри. Но любоваться реакцией любимого брата старшему было некогда, тем более, что терпение у Рюноске кончалось, а перед глазами красная пелена: «Я тебя затрахаю. До потери сознания затрахаю». Пристраиваясь головкой к упругому анусу, он продавливал себе путь, находясь едва ли на вершине наслаждения. Братья застонали в один голос, чего сами не ожидали друг от друга. Тут Рюноске притормозил с проникновением, глядя в глаза напротив. Его маленький Ацуши смотрел вверх открытыми глазами и тут же сжал кишку, создавая для Рюноске такого уровня наслаждение, будто из него хотят высосать душу. — Рюноске-кун, ты чего? — Ты такой милый, Ацуши, — шепнул в самое ухо, обдавая ушную раковину горячим и влажным теплом, — Я так тебя хочу. «Так бери меня, не тяни»: тут же хотелось сказать, но в место этого обнял за шею и обвил талию ногами, разрешая делать с собой, после чего братья скрепили свои новые узы поцелуем. Ощущая ослабление хватки своим членом, Рюноске принялся делать небольшие, но усиленные толчки тазом в девственный зад. Старший замедлился, от любого сжатия готов был кончить. Ацуши было это на руку, привыкая к набухшему члену своего любимого брата. Но как только задвигался по кишке кожаный орган, парнишка заёрзал на месте. — Братик, — скулил Ацуши, крепко обнимая ногами бока партнёра и неравномерно дыша на ухо. Он будто пытался формировать слова, но из речи вылетали отдельные звуки, возможно было разобрать только пару слов, — Братик! …братик, ещё.! Рюноске пылал в поту со звериным оскалом, он снова и снова пронзал любимое нутро до мокрых шлепков. В Акутагаве будто проснулся сам демон, полностью ощущая власть над моментом. Он не собирался замедляться, даже после того, как сквозь красную пелену заметил задыхающегося в экстазе Ацуши. Кончая себе на живот, с глазами навыкат хватал воздух ртом в ритме секса, не имея возможности отдышаться. А эластичная прямая кишка в оргазме нещадно сдавливала член Рюноске, заставляя обильно излиться спермой. Лица обоих были искажены пошлыми гримасами, где рассмотреть друг друга, к сожалению, они не смогли на этот раз. Замедлив темп и приплюснув обе мягких щеки, Рюноске вкусил засохшие губы, но не потерявшие свой сладкий вкус, а сильное пыхтение изящного носа затрагивало чёрные ресницы. Братья с новой силой влюбились в друг друга, как только их губы разомкнулись, а глаза открылись. Ацуши залился милой улыбкой, примечая нахмуренное в стараниях лицо Рюноске перед собой, вызывая жаркое смущение. — Я люблю тебя, Ацуши, — удивляясь, насколько проще стало для него выражать свои чувства, спускаясь к низу живота, чтобы вылизать сперму с кожи до остатка из последних сил заботясь о младшем. — И я тебя, братик, — приятно морщась от щекотки на тонких участках, пригладил лохматую шевелюру, настаивая на отдыхе.