4. Anamnesis Morbi

«Сиськи! Сиськи! Сиськи!» — гремел припев «Ленинграда». — Боже, Ксюх, выруби это, — сонно простонала Саша. — Где телефон? — я приоткрыла глаза и, выпустив из объятий Громову, поползла на звук. Телефон оказался на полу с ее стороны кровати и мне удалось справиться с будильником и даже не уснуть после этого. — Саш, подъем, через час нам нужно быть в Кунцево. Са-а-аш! — я встала и пошла на кухню. Кофе-машина услужливо приготовила мне двойной эспрессо, а Саше ее американо. Пара тостов за минуту. Уснула, что ли? Вернулась в спальню и, забравшись на постель, склонилась над Громовой, начала медленно целовать ее шею. Уже секунд через пятнадцать она отреагировала, потянув меня за руку к себе. — Вставай, иначе я не остановлюсь, и мы опоздаем к Веринской. — Ты дразнишься, — севшим голосом нажаловалась она на меня мне же. — Саш, — я провела губами по шее, спускаясь ниже, к ключице. — Са-а-аш. Добравшись до ее груди, я облизала сосок, заставляя его затвердеть, и двинулась к другому, рукой же скользнув вниз. — Са-аш, я сейчас просто трахну тебя, если ты не проснешься! — Можно подумать, ты сейчас остановишься, — усмехнулась она и я увидела мутный взгляд ее голубых глаз. Она права, не остановлюсь. Я ласкала ее грудь, смотря ей в глаза, а рукой мягко раздвинула ноги и провела между ними пальцами. На ее губах появилась улыбка. И я почувствовала внизу влагу и жар. Провела вокруг клитора пальцами и двинулась вниз, медленно входя в нее. Цвет ее глаз потемнел, становясь почти синим, и она провела руками по моим волосам, прижимая мою голову к своей груди. Я делала это так, как ей нравится: рваными движениями и заполняя внутри всю ее. Почувствовав, как Саша задрожала, я чуть ускорилась и, поймав ее оргазм, двигалась в ее ритме какое-то время, а потом, оставив пальцы внутри, медленно целовала. Ее глаза сейчас были вполне себе осмысленными, и уж точно не сонными. Она нежно гладила мои плечи, выводя на них замысловатые узоры, когда я медленными поцелуями спустилась по шее вниз и начала ласкать ее грудь. — Приготовишь кофе? — хрипло поинтересовалась она. — Кофе давно готов, дорогая. — я оторвалась от ее груди и, забравшись чуть выше, поцеловала ее губы. — Вставай. Я медленно вышла из нее и, встав с кровати, подошла к шкафу, выбирая себе из своих вещей, что надеть. — Платье? — она подошла к шкафу и достала черное платье до середины бедра на бретельках, которое я как-то надевала в клуб. — Ты меня не уговорила еще. — бросаю взгляд на ее хрупкую с виду фигуру. Тонкие руки, ноги, четко очерченные ребра под кожей. Хочется оберегать ее и защищать. Только она и сама вполне с этим справляется. — Ты мне должна за то экг при панкреатите. — усмехнулась она, вручая мне платье и, взяв черный комплект нижнего белья, направилась в ванну. — Я в душ и надень черные чулки на поясе. Я закатила глаза. Она иногда невыносима. Одевшись и придирчиво посмотрев на себя в зеркало, пошла наносить женский боевой раскрас. — О, ты потрясающа. — она зашла в спальню в нижнем белье и, обняв меня сзади, поцеловала в шею. — Когда ты в платье, я теряю голову. — Учту, — по моим губам скользит улыбка и я чуть наклоняю голову, предоставив ей больше пространства для поцелуев. Слегка пройдясь тушью по ресницам, я посмотрела на Сашу, которая пристально наблюдала за мной в отражении зеркала, целуя мое плечо. — Ты собираешься одеваться? — я насмешливо поднимаю бровь, смотря на нее. — Точно, — улыбка и последний поцелуй, прежде чем она размыкает объятия и отходит к шкафу. О боже, только не это! Я смотрела, как она надевает красное платье и взвыла про себя. Это самое красивое и сексуальное из всего ее гардероба! Она надела еще и чёрные чулки, демонстративно посматривая на меня в зеркало. — Ты специально задалась целью свести меня с ума сегодня? — встаю и подхожу к ней, сидящей на кровати и поправляющей чулки. — Да. — и поднимает взгляд на меня. — И ты тоже сводишь меня с ума, дорогая. Я бы с удовольствием занялась с тобой сексом прямо сейчас, но время без двадцати. Я тяжело вздохнула и, поправив заколотые волосы, двинулась на кухню. Глоток остывшего кофе и можно надевать каблуки. Саша же, надев шпильки, протянула мне ключи от «Мазды»: — У тебя каблук меньше. Я подхватила ключи и, открыв дверь, вышла, чтобы не наброситься на нее прямо там. Вызвав лифт, стала ждать ее. Звук закрываемой двери и мерный цокот каблуков. Она шикарна. — Твой телефон у меня. — она прошла в лифт и провела по моей спине рукой, вызывая у меня приятную дрожь и мурашки. Нажав нулевой этаж, мы поехали вниз. — А что с подарком? Как мы потащим ей в таком виде зимнюю резину? — я мрачно посмотрела на себя в зеркало лифта. — Не волнуйся об этом, я купила резину и доставить ее к ней должны будут в 20:00 взрослые волосатые мужики. Я улыбнулась шутке и с облегчением вздохнула. Доехали мы за полчаса, слегка опоздав, но, тем не менее, все же приехав. Дверь открыла Аленка, дочка Веринской и, широко улыбаясь нам, пропустила внутрь. Все время забываю, какие тут хоромы. Вроде, у Саши 64 квадрата и довольно большая двухкомнатная квартира, но эти хоромы меня постоянно сбивают с толку: как заведующая терапией, ну еще и профессор, преподаватель на кафедре внутренних болезней, может позволить себе купить такую огромную квартиру? К слову, я тоже хочу так жить! — О, ну наконец-то, — Кира встретила нас с улыбкой и, погладив Аленку по светлым волнистым локонам, кивнула нам на четыре колеса в прихожей, сложенные столбиком. — Очень неожиданный подарок. Особенно впечатлили те двое мужчин в наколках, которые его заносили. — Я старалась, — усмехнулась Громова и, сняв каблуки, взяла меня за руку, пока я снимала свою обувь. — Зачётно выглядишь, Дёмина. — расплылась Кира в улыбке. — С каких пор ты стала носить платья? — С тех пор, как… — я запнулась, смотря на Сашу и, поймав ее насмешливый взгляд, продолжила. — стала жить с Сашей. Кира нахмурилась и, резко развернувшись, пошла в зал: — Настя! Ты знала, что они нам морочили голову все это время? Я вздохнула и посмотрела на Сашу. — Это ведь ничего, что я проафишировала то, что мы вместе? — Все хорошо, — она провела по моему запястью пальцами. — Это же правда. Киваю и мы идем в зал, откуда раздаются голоса. За столом стоит Аленка, уплетающая спагетти, Настя с бокалом красного вина и хмурая Кира. Аленка ушла, едва мы сели за круглый стол. Подняв взгляд со столовых приборов вверх, я встретилась взглядом с Веринской. Та тяжело вздохнула, отводя взгляд от меня и переводя его на Сашу: — Кира позвала Зеленову. — Я не приглашала ее на твой день рождения, Насть, — Кира цыкнула расстроенно и тяжело вздохнула, — я просто сказала, что она может пересечься здесь с Сашей на улице. И вообще я не знала, что вы встречаетесь! — Мы не встречаемся, — спокойно сказала Саша, задумчиво рассматривая блюда на семейном ужине. — Мы живем вместе. — В смысле? — Кира выглядела удивленной, я бы на ее месте тоже. Поэтому мы обе смотрели на Сашу, которая с насмешливой улыбочкой накладывала мне «Цезарь» в тарелку. — Считай ее моей женой. У кого-то упала вилка. Черт, это была моя вилка! Я сглотнула. Мысли вихрем прошлись в моей голове, но все варианты склонялись к тому, что я, в общем-то, совсем не против. Даже «за». Не надо мучится с точными определениями наших странных отношений. Раз, и все. Жена. Сказала, как отрезала. Потрясающе. — И давно вы вместе? — Кира была настойчиво любопытной, как всегда, но я была этому даже рада. Наконец я услышу то, что между мной и Сашей никогда не произносилось. — Три года. Кира открыла рот и закрыла, а потом обиженно посмотрела на Веринскую, которая насмешливо смотрела на Киру, попивая вино. — А тебе все скажи. — усмехнулась она Кире, и та тяжело вздохнула: — А живете вместе сколько? — Год. — Саша поставила передо мной тарелку с салатом и даже взяла мне где-то новую вилку. Сперла из тарелки Алены? Но тем не менее, я с благодарностью ей кивнула. Она кивнула мне в ответ и начала накладывать себе спагетти с каким-то мясным соусом. — Да вы мастера конспирации… стоп! — Кира посмотрела на меня. — Я видела твое фото с Гордеевой! Да его вся больница видела, чего уж там… — До некоторых пор у нас были несколько свободные отношения. — нейтрально заметила Саша. — Ха-ха-ха, вот это да! Никогда не думала, что ты сможешь делить с кем-то сво… — в голосе Киры сквозило ехидство. — Кира, каждый приходит к этому по-разному, — оборвала ее Веринская. — Тебе ли не знать? — Я не готова была делить тебя с кем-либо, — она пожала плечами. — Когда мы переспали, я была еще замужем. — добила ее Веринская, и Кира, открыв было рот что-то сказать, лишь простонала. — Мы хотели сегодня уволиться, — я решила взять инициативу в свои руки, пока Саша ест, и сменить щекотливую тему наших «не отношений». — Что? — удивилась Кира. — Почему? — застыла с вилкой у рта Веринская, пристально смотря на меня. — Коваль. — поясняю я, не сводя взгляда с блондинки. Пусть ей и за сорок, но выглядит она как императрица, чтоб ее. — Она моя бывшая и… — Все еще влюблена в Ксюшу, — вставляет Саша, подкладывая себе «Цезарь». — А у меня пациента увела, Воробьев из реанимации мне тонко намекнул, что мне не светит ничего выше должности обычного врача на побегушках, пока она рядом. Это значит, никакой диссертации. Он предложил другую больницу. — Воробьев хороший мужик, в принципе, но он в ее круге общения. Точнее, ее мужа. — Веринская пожала плечами. — Ника — птичка в бриллиантовой клетке. Ее муж будет убирать всех с ее дороги, особенно добросовестно тех, кто ей нравится. — Есть вариант убрать ее из нашей больницы? — пристально смотрю на Веринскую. — Только на более «теплое» место. — усмехнулась Настя. — Сейчас он пихает ее в мой универ на кафедру хирургии, так что у нее будет меньше времени на вас. А в конце года на пенсию уйдет один главный врач… не нашей больницы. Думаю, ее муж подсуетится и попробует впихнуть ее туда. — Значит, надо ждать новой рокировки. — вздыхаю и смотрю на задумчивую Сашу. Терпеть шлюху еще полгода… — А какие еще есть варианты от нее избавиться? — Саша пристально смотрит на Веринскую, и та, откидываясь на спинку кресла, вдруг насмешливо посмотрела на Громову. — Ты хочешь, чтобы я стала главврачом? Что?! — Что? — Кира не сводила взгляда с Веринской. — Ничего не поменяется, Кир. Разве что кафедру оставлю. Станет намного свободнее и на дом не придётся брать работу. Это неплохой вариант. — Веринская хмыкнула. — Повалин многих не устраивает и мне уже делали предложения, от которых «трудно отказаться». Видимо, ей не трудно. — Но я тебя практически не буду видеть на работе, — поморщилась Кира. — Я могу вызывать тебя к себе на ковер. Постоянно. — насмешливо и игриво. — Это будет выглядеть странно. — Нет, если ты станешь завтерапией после меня. — пожала плечами Веринская, не сводя глаз с Киры. Чувствую себя здесь лишней. — Слишком много работы у заведующего. — простонала Кира. — Ты справишься. — усмехнулась Настя. — Ну, а если нет, будешь мне отрабатывать на вышеупомянутом ковре. Черт. Кажется, я покраснела. Я перевела взгляд на Сашу, которая неторопливо наливала себе красное вино. Я было заикнулась, чтобы и мне налила, но вспомнила, что я за рулем. Черт. — Когда это может случиться, если ты дашь согласие? — поинтересовалась Саша. — Через две недели. — Веринская пожимает плечами. — Повалин в той компании, где и муж Ники крутится. А есть ведь и другие стороны. К примеру, сторона администрации президента. Или сторона другого зама министра здравоохранения. Ох, как высоко Веринская достать может. — С Повалиным и Воробьев уйдёт и Ранизов из урологии и, по идее, Ника тоже должна, но, учитывая ее нежный возраст, вряд ли где ей обломится место завхирургии еще. К тому же муж ее будет меня молить не снимать ее, а я выставлю условия, чтобы она не лезла командовать хирургией. — Настя задумчиво крутила в руке бокал с вином, пристально смотря на меня. — А кто из вас, девочки, будет командовать хирургией, пока Ника будет лишь шапочно занимать должность? Мне эта бумажная волокита не сдалась. — Дёмина. — ответила за меня Саша. — У меня много работы в платке. Мне нужны деньги, а Ксюша у нас альтруист — трудоголик. К тому же Ника ничего не сможет с этим сделать. Она не сможет навредить Дёминой, а вот мне вполне. Я с укором посмотрела на Сашу. — Не переживай, дорогая, я буду тебе помогать с бумажками. — она отпила вина и ухмыльнулась мне. — Я ненавижу бумажки! — вздыхаю и с жаром протыкаю кусок мяса по-французски, перекладывая его себе на тарелку. — Зато тебя никто не будет дергать, и твои старушки больше не попадут в кардиореанимацию. — голос Громовой стал мягче, и она провела пальцами по моей руке: от запястья до локтя. Демон искушения! Я закатила глаза: — Ладно, ладно! Я стану перебирать бумажки! Но я буду оперировать! И одну палату я себе оставлю, а ты заберешь у меня другую. — Как скажешь. — улыбнулась Саша лукаво, и я снова закатила глаза. Она не исправима. — Если вы пришли к согласию, тогда, может быть, расскажете мне, из-за чего вся проблема с Коваль? — фыркнула Кира. — Ну, подумаешь, бывшая, можно же популярно объяснить ей, что ничего не будет. — Я объясняла. И не раз, но мимо. — я поморщилась. — Мне не нравится, что она начинает провоцировать Ксюшу с помощью других людей, а потом строит из себя обиженную. — Саша нахмурилась, рассматривая вино в бокале, и рассказала историю про Коляна и игру. Ну и про пощечину. Я лишь просветила всех о нашем с ней при этом разговоре. — Герой? Злодей? — Кира широко улыбнулась. — Ты не думала, что с таким классным воображением тебе лучше фэнтези писать, чем истории болезни? — Не, там какая-то линия повествования нужна. А у меня фэнтезийный хаос. — отмахиваюсь я. — Ну, а Саша у тебя кто? — Кира подвинулись ко мне ближе со стулом. — Моя королева, разумеется. — А я? — Кира с любопытством погрузилась в этот мир без меча и магии. — Верный рыцарь своей императрицы? — в стихотворной форме сострила я. — Ха-ха-ха, — рассмеялась она и тихо добавила, — но я бы, скорее, назвала ее Снежной Королевой. А твоя? Моя? Я глянула на Сашу, разговаривающую с Веринской и усмехнулась. — Королева Валькирия. — Такой нет, — возмущенно фыркнула Кира. — Теперь есть, — не сдавалась я. — Слушай, ты смотрела «Лост Герл»? — Пару серий, это про суккубу? — недоуменно. — Ага. В общем, там есть валькирия, она не сразу типа появляется, а потом… так вот, она — один в один Сашка! — наконец-то я поделилась этим с кем-то! — Да ладно… — со скепсисом протянула Кира, и я осуждающе посмотрела на нее. — Покаж? — Дай телефон. Она разблокировала свой телефон и дала мне, я набрала в поисковике «Тамсин. Валькирия» и, дождавшись, когда фото появятся, отдала телефон Кире. — Охренеть! — широко улыбаясь, изумилась Кира. — И правда похожи! Но твоя похудее будет: кожа да кости. И помельче. Я скривилась. Моя — самая лучшая. — Все равно — одно лицо. — Да, согласна, сходство потрясающее. — усмехнулась она. — Мою там нигде не показывали? — Хах, точно нет, я бы запомнила, ха-ха — тихо заржала я. — А ты своей предлагала покосплеить эту валькирию? — с интересом спросила Кира. — Кожу там… надеть. Меч взять. — Ты что, я боюсь за нее каждый раз, когда она берет что-то тяжелее скальпеля! — пошутила я. Конечно же, я предлагала ей косплей, но она спросила, сколько за это заплатят и, узнав, что нисколько, горько тогда вздохнула, сказав, что я разбила ей мечту, где можно стоять, ничего не делать, а тебе за это будут платить. — Ха-ха-ха, — заржала Кира. — Ну, а кожа? — Увы, ей не нравится. — расстроенно вздыхаю. — Подари ей кожаную куртку или френч, — ухмылка. — Уже дарила, до сих пор в шкафу висят. К нам подошла Аленка и, взяв за руку Киру, молча её увела. — Прости, я читаю сказки на ночь, — она мне улыбнулась, и я, оглядев стол, подложила себе еще один кусок мяса по-французски. — Вы думали о детях? — услышав вопрос Веринской, я застыла и посмотрела на нее. Ведь ее вид был расслабленным, слегка пьяным и добродушно насмешливым. — Лично я — нет. — Саша отпила из своего бокала, и отправила в рот кусочек сыра, неторопливо его жуя. — Пока не погашу ипотеку, точно никаких детей. — Лет пять? — смешок. — Может, меньше, — улыбнулась Саша. — А вы вообще касались темы родительства на двоих, или у вас так и будут эти странные отношения с полусвободой? — Почему полу? — Громова с интересом смотрела на Веринскую, пока та, покачивая бокалом, пристально рассматривала меня. — А как это называется, когда вы живете вместе, а трахаетесь помимо друг друга еще с другими? — Больше не трахаемся, — я усмехнулась. — С другими. — Вообще? Или это временно? — сарказм. — Вообще. — заключаю я, и Веринская пристально смотрит на Сашу: — Ты знаешь меня, Саш, и то, что ты просишь сделать, это больше для Дёминой, не для тебя. Тебе же кроме денег ничего и не нужно: ни карьеры, ни награды, ни признания. Просто… — она вздохнула. — Ты просишь изменить наши с Кирой жизни ради чего? Ради этих странных отношений? Или ты действительно влюбилась? С одной стороны, я понимаю эту женщину. С другой — абсолютно не понимаю. Почему ей есть дело до Саши? Ведь Саша мне их два года назад представила, как хороших своих друзей. Почему Веринская готова изменить свою жизнь ради Саши? Я перевела взгляд на Сашу, спокойно попивающую вино. — Да, я влюбилась и думаю, это взаимно. Она посмотрела на меня и усмехнулась. Как всегда. Без слов. — Думаешь? — с сарказмом спросила Веринская. — То есть, вы спите три года, живете вместе год и до сих пор никто из вас не говорил о том, что чувствует? — Ты знаешь, что я не любитель обсуждения всяких там «чувств» и мыслей. — поморщилась Саша. — Ха-ха-ха… Ну, хорошо, а ты, Дёмина? — рассмеялась ВАД, — тоже не любитель обсуждать чувства? — Ага. — вздыхаю. — Да вы прям нашли друг друга! — в голосе снова сарказм. — И ты тоже влюбилась и думаешь, что это взаимно? Наверное, это прозвучит по-идиотски сейчас для нее… — Да. — Идиотизм. — вздыхает Веринская и устало потирает висок. — Как дети, ей богу. Я даже боюсь спросить, о чем вы разговариваете вообще? Или не разговариваете? Просто тупо секс? Саша нахмурилась. Плохой знак. — Обо всем разговариваем. И если вам так интересно, то мы не разговариваем только во время секса. — встряла я, — и я не вижу необходимости постоянно говорить о том, что я чувствую или она. Зачем, если и так все понятно? — Да потому что любое непонимание или недосказанность в гроб загонит эту вашу любовь! Вот зажмет тебя где-нибудь твоя Ника, поцелует, а Саша увидит. Что ты ей скажешь? Что шлюха опять портит мне жизнь? Давай ее пристрелим, Саш? Саш, давай выловим ее на стоянке, ебнем по башке, свяжем и отвезем в лес? Я посмотрела на Сашу, которая с улыбкой смотрела на меня. — Не знаю… Думаю, предложу Саше по-тихому убить ее. Веринская, подперев рукой подбородок, покрутила ножку бокала с вином, насмешливо смотря на меня, будто я ее студентка и несу откровенную ересь. — Ты любила Нику? Я вздрогнула. Слишком личные вопросы. Об этом знают только Мишаня и Саша. И то, Саша не в деталях, а вот Мишаня полностью «от» и «до». На него тогда и обрушилась та лавина моего пьяного сознания, когда я пыталась утопить все в алкоголе. Рассказывать ещё кому-то эту историю было… тяжело. Но уже куда легче, после Саши. — Да. Веринская отпила вина и вопросительно посмотрела на меня: — Расскажешь? Я тяжело вздохнула. Говорить об этом по трезвости? Ладно… Но… это всего лишь прошлое. — Я тогда только поступила в мед. Мы столкнулись случайно с Никой и с Катей- старшекурсницей на территории меда. Катя была президентом студсовета, а Ника тоже, как и я, была перваком. Катя меня толкнула случайно, я чуть не упала и схватилась тогда за первое попавшееся — пиджак Ники. В общем, я его ей порвала. Хах. — я усмехнулась, погружаясь в воспоминания. — Мне понравилась Катя и Нике тоже. Мы наговорили друг другу гадостей тогда и обе пришли в студсовет. Там я познакомилась с Владом, который сейчас у нас в реанимации работает и с Мишаней, он у нас новый нейро. В общем, у нас с Никой началась полноценная война. Она подставляла меня, я — ее. Мы пакостили друг другу, как только могли. При этом считались лучшими студентами, хех. В общем, воевали мы до декабря. До КВНа. Шла подготовка номеров к нему… мы с Мишаней и Владом пили в кабинете студ совета, а Катя с Никой были в актовом зале с друзьями Кати с другого универа, которые обещали ей помочь с шутками и шмотками для выступления. — я вздохнула и отвела взгляд от Веринской, рассматривая вазу с фруктами на столе. — Мы с парнями нажрались и решили слазить в архив и посмотреть личное дело Ники. Парням не нравилось, что она так сблизилась с Катей… в общем, они стояли на стреме, а я нашла ее дело. Оказалось, что она детдомовская и у нее никого нет. Я не рассказала парням об этом… а потом мы услышали крики сторожа и побежали на них с Владом. Мишаня отрубился на стреме… хех. В общем, Влад полез в драку с тремя парнями, а я пошла на звук ударных, которые были в подсобке за сценой. Там я и нашла Катю с Никой. Я сглотнула, вспоминая это. Саша этого не знает… — Их накачали какой-то дрянью и изнасиловали. — выдохнула я. — Я заперлась в этой подсобке с ними и позвонила в полицию. Я тогда была пьяна и мало что соображала, когда ко мне в подсобку ломились, а я изо всех сил держала ебаную дверь… потом приехала полиция и скорая. Тех парней арестовали, а я поехала в скорой с Никой. Не знаю, почему с ней, а не с Катей. — пожимаю плечами. — у нее были судороги… и меня просили ее подержать…когда кололи. Я прикрыла глаза и вздохнула. Ну и жесть. Может, у меня тоже птср? — В общем, мы приехали в больницу и я ее сдала. Мне сказали, что нужны ее документы, и я поехала за ее сумкой в универ. Не знаю, чем я думала, но потом поехала к ней домой за документами. А там такая обшарпанная однушка… голые стены, отопления нет, штор нет, кровать, стол, пара стульев, ноутбук, холодильник и микроволновка… — я усмехнулась. — И при этом она одевалась с иголочки и у нее был айфон! В общем, документы я привезла в больницу и зашла к ней… она была в гинекологии… и сколько ненависти я получила тогда от нее! И черт, меня это только больше подстегивало ее выводить из себя. Я прям ощущала, что если она перестанет отвлекаться на меня, то все станет для нее очень плохо… че-ерт, я, наверное, просто боялась, что она с собой что-то сделает… а Катя в соседней вип-палате плакала тогда… я не решилась зайти. А следующий день мне стукнуло в голову ее навестить, все же новогодние праздники…а она одна. Вообще одна. Но она свалила из больницы, прикрывшись мной. Якобы я ее заберу… ах да, я медсестрам представилась ее сестрой, чтобы пропустили… хах. И я пошла к ней домой. В этот жуткий дубак и обшарпанную квартиру… она не была мне рада, но ей пришлось меня впустить. Я была слишком настойчива. Мы сидели на кухне, ели то, что я принесла… — я посмотрела на салат «Цезарь» и усмехнулась. — и я пыталась разговаривать, что бесило ее еще больше. Она назвала меня психом, я ее социопатом, мы язвили, и в общем, зашла речь о влечении. Что у нас нет друг к другу влечения. Она меня поцеловала и думаю, тогда в нее и влюбилась. Мы переспали. А утром она заперлась в ванной, и я снова испугалась, что она сделает что-нибудь с собой… но она просто брила ноги, хах, — я перевела взгляд на Веринскую и, вздохнув, посмотрела на Сашу, которая задумчиво подливала себе в бокал вина. Поймав мой взгляд, она улыбнулась, и я улыбнулась в ответ, рассматривая красную жидкость, льющуюся в бокал. — Мы провели две недели после нового года у нее дома, занимаясь сексом, а потом я просто осталась жить у нее. Она работала по ночам на заправке, а я готовила обеды, завтраки и ужины. Начала делать ремонт у нее… в общем, через два месяца она просто вернулась и с порога сказала, что выходит замуж… У меня реально был шок. Я-то ей в любви призналась сразу, в самом начале. А она никогда не говорила. В общем, я попыталась поговорить с ней, а она мне говорит, мол, все это дурь. В плане, наши отношения. И что она выходит замуж, что у нее будет все, потому что ее материально обеспечат. Я тогда спросила, типа, разве деньги могут быть дороже любви, и она ответила, цитирую: «На деньги можно купить все, даже любовь. И, к слову, я тебя не люблю. А теперь собирай свои вещи и проваливай из моей жизни». Вот. Как-то так. Я выдохнула. В горле стоял ком, который я сглотнула. — Вот же сучка, — вздохнула Саша и обняла меня. Я улыбнулась, внутренне успокаиваясь. — М-да, — протянула Веринская задумчиво, попивая вино. — Если она сама все оборвала, на кой черт снова пытается тебя вернуть? — Она не пытается. Она хочет только секса и предлагает мне лишь его. — фыркаю. — А если бы предложила быть снова вместе, ты бы вернулась к ней? — насмешливо поинтересовалась Веринская, и я рассмеялась. — Аха-ха-ха, да ни за что! С меня хватило того дерьма! Она же мне мое чувство любви просто растоптала, расчленила, сожгла и выжгла. Я до Ники довольно часто влюблялась, но после как отрезало. Я вообще забыла, каково это, пока не… — я запнулась. Бля, это так смущает! -… встретила Сашу. И я никогда не признаюсь, что всегда считала мифом то, что у нас с ней происходит. Никогда не верила, что можно понимать человека без слов. — Все, мелкая заснула, наконец, да и Артем тоже, — в зал вошла Кира и, увидев Сашу, стоящую позади меня и обнимающую меня, перевела взгляд на Веринскую. — Что я пропустила? — Потом расскажу, — Веринская потянулась и со стоном откинулась на спинку стула. — Ладно, девочки, мне было приятно с вами пообщаться, но завтра будний день и всем нам на работу, а время уже почти двенадцать. Я позвоню завтра своим… знакомым, а вы потерпите две недели. А история… история действительно дерьмо. Веринская встала и, допив вино в своем бокале, пошла на кухню. Кира проводила ее взглядом и, вздохнув, покачала головой: — Давайте соберём посуду, хотя бы… и чем вы ее так разозлили? — Разозлили? — Саша отстранилась от меня и с удивлением посмотрела на Киру. Я тоже была удивлена. Веринская не выглядела злой, но Кире виднее. Все же сколько лет они вместе… — Пф… — выдавила из себя Рубцова и быстро начала собирать грязные тарелки. Саша ей помогала, цепляя бокалы, ну, а я взяла пару недоеденных салатов и понесла на кухню. Веринская стояла на балконе и смотрела на небоскребы «Новой Москвы», ярко освещённые и словно огороженные кучей желтых, из-за света фонарей, дорог. Кира поставила в раковину тарелки и, включив воду, начала их мыть, пока мы с Сашей убирали со стола все недоеденные блюда и ставили их в холодильник. В последний свой заход я обнаружила Веринскую уже на кухне. Она стояла позади Киры, обнимая ее за талию и, уткнувшись ей в шею, что-то тихо говорила. Мы с Сашей переглянулись и решили сваливать. Обувшись, мы вышли из квартиры, крикнув напоследок «до завтра», и пошли к лифтам. — В деталях твоя история стала куда мрачнее, — вдруг сказала Саша. — Теперь хотя бы ясно, про какой птср ты говорила и почему она любит морально доминировать. Я улыбнулась. — Тебе только это запомнилось? — Нет. — она усмехнулась. — Еще твое стрёмное признание в любви. — А ты хочешь с цветами, под «Эвер Дрим»? — ухмыляюсь. — С цветами под «Эвер Дрим» лучше сразу предлагать кольцо. — насмешливо фыркнула Громова, заходя в лифт. — А ты согласишься? — я широко улыбнулась и зашла следом, вплотную становясь к ней и проводя пальцами по ее талии вниз, к бедрам. — Не узнаешь, пока не попробуешь. — она нежно провела руками по моей спине. Я коснулась губами ее уха и, слушая гул своего сердца, с трудом подавила дрожь. То ли предвкушения, то ли страха. Я не говорила этих слов уже почти десять лет и это было безумно трудно сделать снова. — Я люблю тебя. Фух… какое облегчение. Я сказала это! Внутри, казалось бы, все органы сжались, а легкие приятно ныли и вибрировали. Адреналин и серотонин, мать их. — А я люблю тебя, Дёмина. — улыбка в голосе. И я улыбаюсь в ответ как психбольная, которой дали сникерс: дурацкой и глуповато-идиотской улыбкой простушки. Двери лифта открылись, и мы вышли из него, держась за ручки, как глупые подростки в начальном пубертате. На ее губах тоже была эта дебильная улыбка, но мне нравится смотреть на нее. Ей идет. Мы вышли из дома и тут же столкнулись с темноволосой девушкой в строгом брючном костюме. — Саша! — она схватила Громову за руку, вынуждая нас остановиться. Я недоуменно посмотрела на девушку, потом перевела взгляд на Сашу, улыбка которой померкла, а брови нахмурились. — Давай поговорим? — Нет, — Саша перевела взгляд на свою руку, которую держала девушка. — Я уже все сказала. Просто отстань. И убери руку. Так вот та самая «мелкая», которая любит покупать любовь? — Мы переспали. — девушка, видимо, решила меня этим смутить, судя по взгляду, который она кинула в мою сторону. Руку Саши она не отпускала. — И что с того? — холодно спросила Саша. — И отпусти мою руку, уже наконец. — Ты… — девушка поджала губы и глянула на меня. — Ты уже с ней? Я улыбнулась. Саша теперь только моя. Моя! О, это ощущение внутри… чёртовы гормоны бушуют просто! — Последний раз повторяю: отпусти мою руку. — уже с угрозой в голосе сказала Саша, и девушка разжала пальцы, выпуская руку Громовой из хватки. Саша отвернулась, и мы пошли дальше, к выходу с территории дома. Девушка следовала за нами: — Саш, давай просто встретимся и поговорим? — Нам не о чем говорить. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Мне с тобой банально даже не о чем говорить. Мы из разных миров, пойми это и отстань уже наконец! — выдохнула Саша, подходя к «Мазде». Я кликнула сигнализацией, разблокировав машину, и Саша, отпустив мою руку, села в салон, а я пошла на место водителя. — Кто ты вообще такая? — девушка посмотрела на меня с каким-то отчаянием и нескрываемым раздражением. Кто я такая? Я — хорошая дочь, вредная старшая сестра, смею надеяться, что хороший хирург, друг так себе, зато отличный собутыльник, неплохая любовница и думаю, что стану классной женой. Но в целом, я… — Герой. — сажусь на место водителя с улыбкой и, закрыв дверь, завожу машину. Девушка отходит к припаркованному рядом «Гелику» и, пока мы выезжаем, таранит нас задом. Она, что, сумасшедшая? Смотрю на Сашу, и та, поймав мой взгляд, тяжело вздыхает и достает телефон из своей сумки. И сколько это займёт времени? ГАИ, страховка и прочее и прочее? Саша уже договаривается по телефону, диктуя адрес, попутно доставая из бардачка доверенность на меня и вручая мне. Это мы сделали еще год назад. У нее доверенность на мою «Хонду», у меня доверенность на ее «Мазду». Мало ли. Как оказалось, пригодилось. Черт, я права оставила в рюкзаке! А рюкзак дома! — Надо сгонять домой за правами. — морщусь. — Я их взяла. — Саша порылась в своей бесконечной сумке и, достав мои права, протянула мне. Я взяла их и посмотрела за окно. Перед нашим помятым от удара капотом стояла Зеленова, сложив руки на груди. Видимо, ждет, что мы вылезем пообщаться. Саша поковырялась в телефоне и поставила «Найтвиш» погромче. «Энд алл хоуп». — Давай споем что-нибудь из «Ленинграда»? — практически кричу, потому что рок орет так, что трясутся все внутренности. — Давай! — орет. — Что? — Что хочешь! — кричу в ответ с улыбкой, и она, широко улыбаясь, роется в телефоне, полностью игнорируя то, что Зеленова стучится в нашу машину. На полной громкости начинает играть вступление к «Сиськам». Саша широко улыбается мне, и я подпеваю песню. И на припеве она тоже начинает громко петь, смотря на меня. Я постукиваю по рулю в такт песне и смотрю на Сашу, покачивающую головой под музыку. Мы самозабвенно поем от начала до конца. А потом начинаем орать друг другу «Очки Собчак». Где-то на заднем фоне долбится в нашу машину Зеленова. Полный игнор. Ну, кто так делает? Зачем устраивать дтп? Зачем портить нарочно машину той, что ты любишь? Мне не понять. Странная любовь. Дальше были «Вояж», «Кабриолет» и «ЗоЖ». Мы пели припев, наблюдая за Зеленовой, которая просто села на капот нашей машины, спиной к нам. Потом настала очередь «Жу-Жу». — Езжу на Мазде и пизжу! — пропела Саша.