4. Anamnesis Morbi

Мы с парнями смотрели на компе Ромки разные кольца, но мне не нравилось ни одно. А те что нравились, не нравились парням. — С бриллиантом надо! — упорствовал Колян. — Все бабы любят брюлики! — А мне понравилось то из розового золота с надписью! — не унималась я. — Ксюх, там кроме надписи и розового золота ничего больше и нет! Вон смотри, какое из платины с кучкой бриллиантов! — встрепенулся Ромка. — Еба-а-ать, оно же почти триста тысяч стоит! К черту, не женюсь никогда! — Стой, стой, давай глянем еще из платины! — встреваю. — Эй, ты что, с ума сошла, они же тут не меньше тридцатки стоят! — возмутился Паша, ординатор второго года. — Я вообще-то один раз и на всю жизнь жениться собираюсь. — я обиженно посмотрела на него, и он выставил вперёд руки, мол, прости, ничего такого не имел в виду. — Ох-ре -неть… — протянул Колян, клацая мышкой. — Полляма колечко с брюликами. Но смотрится классно. Берем? Я смотрела на кольцо из платины, обсыпанное по кругу небольшими бриллиантами, и понимала, что оно, скорее всего, понравится Саше. Но его цена в четыреста с лишним тысяч меня пугала до дрожи в коленях. — М-да, за такую цену это точно кольцо, мать его, всевластия… — присвистнул Ромка. — Но да, выглядит круто. Но я бы не купил. Я не жадный, конечно, но это же почти полляма! Мы снова уставились в монитор, Колян безмолвно клацал по фоткам кольца, и я тяжело вздохнула. — Черт с ним… поедем за ним сегодня! Пять пар мужских глаз уставились на меня в шоке. — Это полляма, Дёмина! Пол, мать его, ляма! — взревел Ромка. — Гомосексуальные браки на территории России не действительны! — встрял Паша. — Так зачем париться? Ноздри Коляна трепыхались, как у быка на корриде, а глаза были прищурены. Мне кажется, он сейчас заплачет. — Возможно, я об этом пожалею, но, Ксюха… это самое охуенное кольцо, которое я только видел в своей жизни. Честно. — выдохнул он. Я кивнула. Я была с ним полностью согласна. — Все, значит, решено: сегодня после работы едем за этим кольцом! — я тяжело вздохнула и плюхнулась в свое кресло. Парни заняли свои места, задумавшись о чем-то о своем, о мужском. И только Колян с маниакальным упорством все ещё рассматривал кольцо. Макаров, как самый старший среди всех нас, просто молчал и делал вид, что происходящее его не касается. — Ты серьёзно женишься? — вдруг спросил он. — Ага. — включаю сбербанк и тинькофф, прикидывая свои накопления. В общем-то, хватает на кольцо, на Амстердам, на подарки, отель, свадебное путешествие и небольшую свадьбу. Но не хватает на новенькую «Субару», на которую я исправно копила. Ну и хер бы с ней, буду ездить на своей или на Сашиной. — На… — он сглотнул. — Громовой? — Ага. — улыбаюсь, наблюдая ошарашенные лица парней. Видно, они думали все же о Гордеевой. Все. — Громовой?! — Ромка вскочил. — Но она же… она… — Гетеро? — помог ему Паша. — Да! — воскликнул Ромка. — И что? — вопросительно смотрю на него. Он сел, задумался. — Вы ведь друзья, на кой хрен на ней жениться? — задумчиво почесал щеку Колян. — Перепихнись с ней и все. Будет у вас секс по-дружески, без обязательств. Это мы уже с ней проходили и мне не понравилось. Хочу, чтобы она была только моей! Навсегда. Но им знать об этом не обязательно. — Пф, да Громова не согласится. — пожал плечами Колян. — Зря только деньги потратишь. — Почему не согласится? — я удивлена. — Ну, она… — он изобразил что-то руками, — неприступная. Просто льдина. Холодная, малоэмоциональная ледышка. Я бы так не сказала. — Она тебя просто нахер пошлет или посмотрит на тебя, как на днюхе, которую ты ей здесь устроила. Типа «Дёмина, блять, за что ты так со мной?!» аха-ха-ха! — рассмеялся Ромка. — Днюха была шикарная. — кивнул ординатор Паша. — Тортики были шик. — А мне шарики и розы понравились! У меня даже фотки остались! — начал рыться в телефоне Ромка. — И видосик со стриптизом. Дверь в ординаторскую открылась, и мы все повернулись в ее сторону. Ника застыла в дверях. Она смотрела на меня так, словно убьет. Я неосознанно дёрнула бровью. — Дёмина, нам надо поговорить. Звучит опасно. — О чем? Лучше сразу выяснить цель разговора, чтобы можно было никуда с ней не ходить. — Пошли. Она смотрит на меня выжидающе, и я качаю отрицательно головой. — Нет. — Ты отказываешься подчиняться? — с усмешкой смотрит на меня. — Отказываюсь идти, но готова поговорить здесь. — как обычно, ловко обхожу правила. — Ну, хорошо, — смешок. — Все, кроме Дёминой, выйдите за дверь. Ординаторы подчинились сразу. Колян пожевал губами и тоже вышел. Остались Ромка и Макаров. Но и те тоже сдались. Предатели! Вопросительно смотрю на Нику, которая запирает дверь и идет ко мне. Дело дрянь. Будет драка? — Так значит, ты решила жениться? — она присела на край моего стола, смотря на меня сверху вниз. И кто ей рассказал?! Точно не Саша, тогда кто? Да какая разница сейчас? — Да. — На ком? — смотрит на меня так зло, так, как будто я ей всю жизнь сломала. — На женщине, — расплываюсь в улыбке. — Ясен пень, — хмыкает. — Фамилия у твоей женщины есть? — Есть и имя тоже. — киваю, продолжая улыбаться. Она вздыхает так, будто говорит с тупым ребенком: — И как ее зовут? — А зачем тебе? — Боже, Дёмина, ну почему с тобой всегда так сложно? — простонала она. — Почему ты просто не можешь ответить на вопрос? — Потому что ты злодей и, соответственно, — я поднимаю указательный палец. — ни один герой в здравом уме не раскроет злодею имя своей подружки! — Да ты издеваешься? — она смотрит на меня зло. — Да с какого перепуга я снова оказываюсь злодеем?! Я со скепсисом смотрю на нее. По-моему, тут все очевидно. Отобрала больную у Громовой, запугала весь коллектив, придираешься ко мне, а на других не обращаешь внимания, хотя они тоже играют в телефонах! — Идиотка. — она вздыхает. — Это Гордеева? Молчу. Надо продержаться две недели, но если она узнает, что это Громова, она ее сто процентов уволит. С другой стороны, две недели отработки у Громовой будет, а потом придет Веринская и… — Это Громова. Ника просто смотрела на меня, и я думаю, что еще чуть-чуть, и она меня убьет. Ее глаза потемнели, как обычно бывает, когда она в ярости. — И ты ее любишь? Киваю. — Как меня? — усмешка. Я задумалась. Вообще… если уж сравнивать, то… — Сильнее. — И сколько вы вместе? — насмешка. — Три года и вместе живем уже год. — иду до конца, не оставляя для Ники вариантов. Она поджала губы и нахмурилась. — А фото с Гордеевой? — До некоторых пор у нас были несколько свободные отношения, но теперь я не хочу делить ее ни с кем. — откидываюсь на спинку своего кресла, наблюдая за Никой. — Хах, и как тебе такая жизнь? В прятках? — бросает она мне с сарказмом. — Обычная. — жму плечами. — Много работаем, купили две квартиры в одном доме, сделали ремонт в обеих. Ездим за покупками в «Ашан», ходим на дни рождения к друзьям. В кино. Засыпаем и просыпаемся вместе, занимаемся сексом. Обычная жизнь. Не хуже, чем у других. — Тебе не скучно так жить? Это… однообразие? — она не отрываясь смотрит на меня. Все это странно. Весь разговор странный. — Нет. — я усмехнулась. — Нам весело. — Послушай, Дёмина, — она встала со стола и, сделав шаг ко мне, нависла надо мной, держа мое кресло за подлокотники. Нас разделяло всего несколько сантиметров. — Я люблю тебя. И любила. После того, как те ублюдки нас изнасиловали, их отправили в СИЗО, и нас таскали по следствию их адвокаты, мол мы с Катей были под наркотой и на это есть медицинское заключение и что согласие было, а мы мол обдолбались и не помним. Короче: их бы отмазали. Но через два месяца мои месячные так и не пришли. Я обследовалась. Оказалось, что беременна. Я пошла к адвокату и тогда все закрутилось снова. В итоге, родители уродов решили предложить мне сделку: я забираю свое заявление, а потом, после рождения ребёнка брак с его отцом. Плюс деньги от двоих других семей. Они обещали договориться сами с Катей. Это был первый курс, Дёмина, очнись! Ты что, пошла бы работать, чтобы содержать меня и моего ребёнка? Меняла бы ей пеленки? Не спала ночами? Взяла академ? Нам было по восемнадцать! В общем… я просто не хотела ставить тебя перед таким выбором! А как же аборт? Черт… нет, я не скажу ей об этом. Я вздохнула. Дура. Тогда ты нам обеим жизни испортила. — Может быть, и пошла бы, — я неопределённо пожала плечами. — Я тогда была более импульсивной. Не знаю, и ты никогда не узнаёшь, как всё было бы у нас. Она… плакала. Я с силой закусила нижнюю губу и, глубоко вздохнув, сглотнула ком в горле. — Дёмина… ну почему? Почему ты не можешь выбрать меня? Я отвернулась. Не могу видеть, как она плачет. Это угнетает. — Потому что ты уже выбрала не меня. — тихо говорю я. — И вне зависимости от причины… Ник, ты просто уничтожила меня в тот момент. Нас. Я же не могла после тебя вообще никого любить… из запоя меня вытащил Мишаня… он год за мной носился, чтобы я снова не ушла в загул, потом учёба… работа… и Громова стала первой после тебя и единственной…кого я люблю. Она отстранилась и, глубоко вздохнув, посмотрела на меня: — Давай просто переспим? — Нет. — Боишься, что старые чувства вернутся? — у нее горькая усмешка. — Нет, я обещала Саше ни с кем не спать кроме нее. — я сегодня правдоруб. — И старых чувств уже давно нет. Ника кивнула и улыбнулась. — Ты практически не изменилась, Дёмина. — Я бы хотела про тебя сказать то же самое, но увы, — возвращаю ей улыбку. — Разве я изменилась? — по ее губам скользит знакомая хитрая улыбочка, — Я все та же, Дёмина, и ты можешь это проверить. Она чуть наклоняется ко мне, и я фыркаю: — Я — пас. И да, ты стала… жестче. — А я думала, тебе нравится «пожёстче», — ухмылка. Она совсем ничего не помнит? — Мне… не нравилось это. — вздыхаю. — И не нравится до сих пор. Ника удивленно дергает бровью и складывает руки на груди. — Но ты делала это. — с вызовом, с претензией. — Зачем, если не нравилось? — Я любила. И мне было тогда глубоко наплевать на все, кроме тебя. — Черт, — Ника потерла лоб. — Меня это бесит. Ты просто не представляешь, насколько я хочу тебя. Насколько люблю тебя. А ты говоришь такие вещи… от которых становится тошно. — Ну, уж извини, — выдыхаю. — Я помню, что ты предпочитаешь правду. Ее и говорю. Да и смысл мне и дальше юлить? Я все равно сделаю предложение Громовой… — Когда она тебя отошьет, я с радостью тебя утешу, — знакомая ироничная полуулыбочка. — Она не отошьет. — широко и глупо, совсем по-идиотски улыбаюсь. — С чего ты взяла? Она двуличная, скрытная и все эти ее улыбки настолько искусственные, что даже мне тошно. А я среди этих улыбочек уже десять лет вращаюсь. О, она познакомилась с одной из сторон Саши. — Просто… Саша — это… Саша, — опять эта влюбленная погань на лицо налезает. Буду называть ее гормональной улыбкой. Потому что просто называть ее глупой — это кощунство. — Она невероятная. — Ты сейчас специально меня злишь? — Ника яростно сжимала пальцами край стола. — Нет, извини, просто трудно сдержать эту гормональную тупоумную улыбку. Я ее не могу контролировать. — пожимаю плечами. — Лучше бы она тебя бросила. — раздраженно. — Тогда у меня не было бы такого острого желания сейчас убить ее и забрать тебя себе. — Я не добыча, вообще-то. — Ага, ты моя самка. — ехидно. — Не твоя и не самка. — морщусь от сравнения. — Пока не моя. — улыбаясь, кивает мне, делая акцент на «пока». Я закатываю глаза. Лучше бы она нашла себе кого-нибудь, раз ее бесит ее семья. Кстати о семье. — Зачем тебе вообще это надо? У тебя муж, ребенок, деньги, карьера. Десять лет обходилась без меня, а тут внезапно понадобилась? — А если я скажу, что я устала и просто хочу быть счастливой, как тогда, в моей нищебродской холодной квартире? — То я бы сказала, что ты сильно опоздала, как минимум, лет на десять. — добродушно улыбаюсь. — А если серьезно, то я счастлива с Сашей, Ник. Не ревнуй. Время ревности давно прошло. Тебе просто надо принять, что я уже не твоя. Мы можем общаться как видишь… вроде как, нормально даже, что само по себе удивительно. — Ого, даже дружбы не предлагаешь? — издевательским тоном спросила Ника. — А ты серьезно веришь в то, что мы сможем быть друзьями? — искренне удивляюсь я. — Ты уже ненавидишь мою будущую жену! — Она тебе еще не дала согласия даже, а ты ее уже записываешь в жены, — Ника насмешливо поморщилась. — И при других обстоятельствах, думаю, мне бы понравилась Громова. У нее потрясающий талант врать в глаза. — Аха-ха-ха! Да, но это не все ее таланты… — опять лезет эта гормонально-неуравновешенная улыбка идиота. Я с трудом подавила ее. — Если бы ты поняла какая она, ты бы тоже влюбилась. Ника скривилась. — Верится с трудом. Я пожала плечами. Моя прелесть… никому не отдам! — У нее талант не говорить правды и не лгать при этом. — Как двулично, — морщится. — Это называется в народе мозгоебством! — Если ты ее еще не довела до слез и до увольнения, значит, тебе она нравится, так что можешь не изображать лютую ненависть, — закатываю глаза. — Ну, я думала ты с Гордеевой, и решила позлить тебя, трахнув твою подругу. — оскалилась она. — Кто же знал, что вы водите за нос всех. — Аха-ха-ха, — я рассмеялась. — У тебя бы ничего на вышло. Она бы тебе не дала. — Почему нет? Я красива, богата, умна и ее начальник. — она самодовольно усмехнулась, и я вздохнула. Именно поэтому она бы тебе и не дала. — Потому что ты не в ее вкусе. — В ее вкусе красивые, сумасшедшие шатенки? — с сарказмом. — Я, — улыбаюсь и, встав, иду к двери. — Надеюсь, мы договорили? — Надейся, — она усмехнулась и пошла следом за мной. Я открыла дверь и, выйдя в пустой коридор, пошла к лифтам. — И куда ты сейчас? — идет рядом. — Возьму себе горячий шоколад, а ей американо в автомате. — вызываю лифт. — Полчаса прошло, думаешь она уже закончила? — Ника посмотрела на свой «iwatch» и перевела вопросительный взгляд на меня. — Скажу больше: она закончила еще пять минут назад и сейчас просто сидит на каком-нибудь диванчике с закрытыми глазами. — я вошла в лифт и нажала «1». Ника зашла следом за мной, и я удивленно подняла бровь. — Посмотрим, насколько ты права. — оправдалась она. Мы спустились вниз, я взяла себе горячий шоколад, а Саше кофе, после чего пошла обратно по коридору, заглядывая в темные углы. В одном из углов в кресле за кулером я обнаружила Сашу, которая практически свернулась клубочком в кресле и дремала. Я улыбнулась и, подойдя к ней, присела на корточки. — Саш, вставай. — Боже, Дёмина, дай мне поспать полчаса, пока твоя бывшая разгадывает твой очередной шедевральный квест и выносит себе мозг. — она отмахнулась от меня, даже не открывая глаз. — Са-аш, ну пошли в нашу ординаторскую? Это же места для больных… — Я и есть больная, — недовольно. — и мне надо отдохнуть от твоей бывшей, которая с маниакальным упорством пытается затащить меня в постель. Я подняла недовольный взгляд на улыбающуюся рядом со мной Нику. Вот сучка. — Саш, моя бывшая рядом стоит. — Ага, а моя подогнала мне к шлагбауму ебаный «Бентли континенталь». — вяло огрызнулась Саша. — Вообще-то я здесь, — встряла Ника, и Саша, тяжело вздохнув, открыла и потерла глаза. Увидев меня, она вяло улыбнулась, и я ей вручила кофе, который она тут же отпила. Потом ее взгляд переместился к Нике, и она усмехнулась мне: — А ты читала «Властелина колец»? — и снова сделала глоток кофе. — Смотрела фильмы. — созналась я. — К слову, в фильме не раскрывается полностью история Саурона. А ты знала, что он втирался в доверие к эльфам, чтобы захватить их? А потом также покорил последнего человеческого короля, разум которого не контролировал, сдавшись ему в плен, а потом став его советником?