4. Anamnesis Morbi

То есть Саша уверена, что Ника сейчас поступает как Саурон? — Не знала, — смотрю в ее сонные голубые глаза и, встав, протягиваю руку. — Идем? — Ага, — она вдевает ноги в свои белые кроксы и дает мне руку. Я тяну, поднимая ее, и она поднимается, становясь на ноги и потягивая свой кофе. — Вообще-то я не Саурон, — фыркает Ника. — Это и не было его настоящее имя, кстати, — продолжает ликбез по Толкиену Саша. — Хах, — Ника ухмыляется. Я тоже. Очень тонкая ирония. — Ну, и по какому случаю мы собрались здесь без драки? — Саша подавляет зевок. — Полагаю, вы теперь знаете, для кого кольцо всевластия? — Уже да, — кивает Ника. — И вы, как я смотрю, уже поговорили? — Громова делает глоток кофе, и я ей киваю. — Ясно, значит, мало что изменилось, кроме того, что ты на нее уже не злишься. — Саша смотрит на Нику и улыбается. — А вас я теперь бешу. Мы идем к лифтам. Что странно, вместе. Ника смотрит на Сашу, словно изучая, но Саша на это реагирует лишь кривой улыбкой. — Ничего не хотите мне сказать, Громова? — вдруг спрашивает Ника. — А должна? — с интересом спрашивает Саша у нее, и я подавляю смешок. Это их общение мой худший кошмар. — Например, как прошла операция и почему вы легли спать? И о каком квесте для меня вы говорили? — по ее губам скользит усмешка. — Хорошо прошла операция, — кивнула Саша. — И я не спала, а медитировала в свой обеденный перерыв. Имею право. Мы зашли в лифт и Саша, прислонившись к двери, тяжело вздохнула. Думаю, надо притащить из раздевалки бепантен и влажные салфетки для нее. Я подошла к ней и она снова открыла глаза, смотря на меня. Тебе больно. — Заскочим в раздевалку? — пристально смотрю в ее голубые глаза. Кивает. Выходим на нашем этаже и снова все вместе идем по коридору. Теперь Ника решила стать другом? Или Сауроном? Заходим в раздевалку снова втроем и идем ко второму ряду шкафчиков. Саша и Ника смотрят на меня, пока я роюсь в рюкзаке. Черт, как-то неловко доставать при ней бепантен и салфетки. Хотя… пофиг. Достаю все это и, закрыв шкафчик, отдаю Саше. Ника внимательно смотрит на салфетки и мазь, словно соображая, для чего они вообще нужны, после чего меняется в лице: — Жаркая ночь? Саша закатывает глаза и, вздохнув, идет к выходу. Я иду за ней. — Можно было и без комментариев обойтись. — бросаю на Нику разочарованный взгляд. — Пф, мою зависть можно понять, — фыркает она, и мы выходим обратно в коридор и идем к туалету. — Надеюсь, вы туда не вдвоем пойдёте? Вообще-то… я думала, что она и одна справится, но в свете последних событий и комментариев Веринской, думаю, нам с Сашей нужно остаться наедине. — Вдвоем. — хладнокровно заявляет Саша и я киваю. — Боже, Дёмина, только не говори мне, что вы там собрались трахаться? — скривилась Ника. Вообще-то, мы там делали это неоднократно за три года… Громова зашла внутрь, и я зашла за ней, закрывая дверь перед носом Ники. Мы стоим и смотрим друг на друга с Сашей и я, улыбаясь, обнимаю ее. — Ты простила ее. — утверждающе и спокойно говорит Саша, проводя руками по моей спине. — Ага. Но люблю лишь одну тебя. — смотрю ей в глаза, нежно целуя ее. — Ммм, — на ее губах улыбка. — Что же она такого сказала, что ты ее простила? — Что залетела от насильника и выбрала деньги, потому что не хотела рушить мою жизнь. — вздыхаю. — Не то чтобы я простила ее… просто, наконец, стало понятно, почему она выбрала деньги, а не меня. Так что, пусть живет со своим выбором. Саша улыбнулась и, притянув меня к себе, поцеловала. Влажные, мягкие губы со вкусом гигиенички заставляют меня желать большего. Хочется бесконечно целовать ее, трогать, прижиматься, быть рядом. Стук в дверь заставил нас прервать поцелуй, и мы улыбнулись друг другу. Я отошла от нее к раковине и, помыв руки с мылом, вернулась к ней. Она уже открыла мазь и приготовила пару салфеток. Я спустила с нее штаны с черными трусиками, и она, раздвинув ноги, нахально и даже как-то развратно улыбнулась мне. Как вчера. Черт, кажется я опять смущаюсь. Протягиваю ей пальцы, и она выдавливает на них мазь. Мы смотрим друг на друга, пока я нежно смазываю ее внизу. Она морщится и шипит, а я, закусив губу, стараюсь игнорировать то, что она горячая и влажная там. Она меня хочет. Снова стук в дверь, и я закатываю глаза. Да сколько можно? — Какая она нетерпеливая. — ухмыляется Саша. — И ревнивая. — Думаешь, это она? — выхожу из нее вытираю пальцы о протянутую ею салфетку. — Бесспорно. — натягивает трусы и штаны, а я выкидываю салфетку в ведро и снова мою руки. — И меня настораживает ее новый интерес к моей скромной персоне. — Я бы поспорила с утверждением о твоей скромности, — тихо посмеиваюсь, наблюдая, как она с улыбкой закатывает глаза. — Но не споришь о новом интересе? — она взялась за задвижку на двери, намереваясь открыть туалет и для других страждущих уединения сотрудников. — Я ей сказала, что ты потрясающая, — иду к ней, — может, она пытается увидеть в тебе то же самое, что и я? Саша улыбнулась и, вздохнув, открыла дверь. По ее взгляду я поняла, что она плохо верит в искренность Ники. Точнее, не верит совсем. Она оказалась права: прислонившись к стене, рядом с туалетом стояла Ника. — Имейте совесть, коллеги: другим сотрудникам тоже нужна уборная, — прокомментировала Ника наш выход. — Я так и вижу толпу страждущих призрачных людей за твоей спиной, мучающихся от недержания. — ухмыляюсь. Ника повернула голову в сторону коридора и снова повернулась к нам, ядовито бросила: — Ну надо же, все разошлись. У тебя, Дёмина, двое новых пациентов. Их уже оформляют на посту, а у Громовой один. Так что у вас много дел. Она развернулась и пошла в сторону своего кабинета, а мы пошли в ординаторскую. Саша задумчиво кусала нижнюю губу, а я пыталась понять, откуда взялось адекватное поведение Ники. Возможно, Саша права и это явление Саурона, с другой стороны, если ВАД позвонила и согласилась на должность, то главный уже пакует чемоданы и ждет своих двух недель законной отработки. Вопрос: это все как-то связано или это просто стечение обстоятельств? — Знаешь… я не особо верю в случайности, — вдруг тихо сказала Саша. — Ну, кроме разве что моей встречи с тобой… а тут сейчас всё как-то слишком подозрительно… Просто будь осторожна, дорогая. Я кивнула. Видимо, она тоже об этом же думает. — И ты. — Я всегда осторожна. И всегда страхуюсь. Я знаю. И мне это нравится. — У нас сегодня в восемь тренировка. — Я помню, — смешок. — Тебя ждать на ужин? — Да, съезжу за кольцом и домой. — открываю перед ней дверь в ординаторскую и она заходит, за ней следую я. Парни что-то рьяно обсуждают у «кухонного уголка», а мы садимся за свои рабочие места и я, подперев подбородок рукой, просто смотрю на нее. Скоро принесут карты, а значит, можно будет глянуть новых своих больных и их анализы, и обследования… Черт, три года прошло, а я все также залипаю на нее, как три года назад, когда она впервые села за этот стол. Я тогда даже думать не могла толком, мне и хотелось на нее смотреть и мне было безумно страшно это сделать. Я краснела как девочка. Говорила сплошные глупости абсолютно на все ее вопросы. Мне хотелось показать, как я крута и что я лучше всех… и в этот же, в ее первый день здесь, заставила себя взглянуть ей в глаза и сказать ей в лицо, что она потрясающе красивая. А потом в раздевалке смотреть, как она переодевается, заявить, что я хочу ее. И предложить ей переспать. А через минуту сбежать в смущении от собственных слов. Я была ошеломлена ею в первый день. И ошеломлена ровно через сутки, в той же раздевалке, когда, переодеваясь в тишине, она вдруг сказала: «Давай». Она вела себя ровно, спокойно и безразлично холодно, ровно до того момента, пока мы не оказались на ее съёмной квартире. Едва дверь в квартиру за нами закрылась, она срывала с меня одежду, царапала, кусала и целовала с такой страстью, словно… мы встретились после долгой разлуки. Бушующее пламя, вот кто она. Взрыв. Ни после первого секса, ни после двадцать первого мы так и не дали определения тому, что было между нами, трахаясь, где придется, а потом как ни в чем не бывало обсуждая рабочие случаи или какие-нибудь интересные моменты из ее или из моего прошлого. Она отвлеклась от мониторов и, посмотрев на меня, едва заметно улыбнулась. Я улыбнулась гормональной улыбкой, через которую, как мне кажется, в меня проникла вся глупость бытия. Стоило еще тогда, три года назад, задуматься, почему у меня наглухо сносит крышу от нее, но нет. Я считала, что это просто классный секс. Особенно на нашей, полной стресса, работе. Карты в ординаторскую занесла медсестра, и я посмотрела диагноз, потом возраст и имя. — Что у тебя? — поднимаю взгляд на Сашу. — Аппендицит, 34 года, под наблюдение оставлю и жкк, 50 лет, из реанимации перевели. — задумчиво. — Тоже понаблюдаю за динамикой. А у тебя? — Язва ДПК, 42 года. — вздыхаю и, открыв документ «worda», начинаю печатать схему назначений. — Скучно, — подвела итог Громова. И я с ней полностью согласна. Мы печатали назначения, а потом я пошла смотреть свою новоприбывшую. Женщина была очень эмоциональна, несмотря на все сделанные обезболивающие, она продолжала просить что-нибудь от боли. Хотя живот был достаточно мягким для пальпации. Я вернулась, внимательно посмотрела ее ЭКГ, а потом назначила ей ФГДЭС на завтра. Распечатав все бумажки, я подклеила их к карте и, откинувшись на спинку кресла, покрутила телефон в руке. Если честно, я не хочу ехать с парнями за кольцом Громовой. Даже не потому, что они меня бросили с Никой, а потому, что там мне нужна была сама Громова. Ее размер пальца и ее присутствие не только как моей любимой, но еще и как подруги. Как ее позвать с собой? Это ведь странно, если я с ней буду покупать кольцо для нее? Черт… я просто хочу, чтобы она была рядом в этот момент моей жизни. Я впервые буду покупать кольцо! Вздохнув, я решилась: — «Поехали вместе за кольцом?». Телефон на ее столе издал звук и она отвлеклась от монитора, бросив взгляд на телефон и прочитав сообщение, подняла взгляд на меня. Я вопросительно дернула бровью, и она, насмешливо подняв уголок губ, едва заметно кивнула. Я расслабилась. Она снова начала печатать что-то на клавиатуре, а я посмотрела на единственного, кто остался помимо нас в ординаторской — Коляна, который самозабвенно уткнулся в телефон. Шпион Саурона, хах. Я покопалась в интернете, нашла то кольцо, которое откопал Колян и, перейдя на адрес магазина «Картье», посмотрела, где он находится. В принципе, не так уж и далеко. Я построила маршрут с работы. Выходило около получаса и это сейчас, а через полтора часа по пробкам это будет как минимум час. Черт, хочу есть! Я страдальчески вздохнула. Саша снова отвлеклась на меня, и я не выдержала: — Давай я закажу поесть? — Я хочу курицу гриль, — сглотнула Саша и пристально посмотрела мне в глаза, — с ароматной, горячей, поджаристой корочкой, под которой нежное, с приправами, мясо. Лаваш обязателен. Я тоже сглотнула слюни после ее описания и желудок забурчал. Садистка. Взяв телефон, я принялась искать, где можно заказать такую курочку, но как назло попадались лишь пиццы, роллы и другая азиатская еда. Я решилась попросить помощи: — «Не могу найти такую (» Громова прочла сообщение и, взяв телефон, принялась строчить. — «Я закажу». После чего она зарылась в телефон, а потом быстро ответила на звонок, подтверждая заказ. — Ты уже оформила истории? — она отложила телефон и тоже расслабленно откинулась в своем кресле. — И старые и новые. — жму плечами. — У старых анализы нормальные, у новенькой тоже все не так плохо. Завтра выпишу троих. А у тебя как? — Пишу заранее эпикризы на завтра, вдруг этих двоих новеньких придется оперировать, если ухудшатся за ночь. — устало. А потом бросает быстрый взгляд в сторону Коляна. Да, понятное дело, что шпионит человек. Смысл ему еще торчать в ординаторской, когда он даже не обедал? Только я не понимаю, что нужно Нике от этого шпионажа, если мы, вроде как, выяснили все с ней? Или он шпионит не для нее? А для кого? И почему участвует в ее играх? Или Ника ведет какую-то неясную игру? Саша снова застучала по клавиатуре, а я поставила чайник и сделала нам обеим поганый гранулированный кофе. Себе со сливками, ей — без. Поставила кружку ей на стол и, сев за свой стол, начала потягивать кофе. Она благодарно мне кивнула, чуть улыбнувшись и тоже сделала глоток. Нам нужно кофе пить литрами, чтобы продержаться до дома. А ведь ещё тренировка! Два часа на дорогу туда — домой и как минимум полчаса там. Итого, домой мы вернемся около семи. А в полвосьмого надо уже выезжать на тренировку. Там два часа и домой мы вернёмся в десять с лишним… черт, я безумно хочу есть и спать! Может, кольцо завтра купить? А сейчас поехать домой и проспать с Сашей в обнимку до вечера? Нет… хочу кольцо сегодня купить! За моими неторопливыми, сонными мыслями меня застал звук открываемой двери. Я повернулась и увидела Нику, входящую в ординаторскую и бросившую на меня и Громову взгляд. Она усмехнулась и села на диван, а Колян вышел. Пересменка, хах? Увидев на губах Саши усмешку, я сдержалась, чтобы не усмехнуться в ответ. Она отхлебнула свой кофе, отрываясь от клавиатуры и, взяв телефон, принялась строчить, бросая на меня взгляд, полный скорби. Я отключила звук на своем телефоне и вовремя: от нее пришло сообщение: — «Она не выпустит нас из отделения и из больницы за гребаной курицей! Иначе накатает на нас что-нибудь. Пошли Владика или Мишаню встречать курьера.» О, да, она может. Если хочет все по регламенту, будет ей все по регламенту. — «Ок». И открыв чат с Владиком, принялась описывать ему свою странную ситуацию с Никой. Он согласился встретить курьера после того, как я отпишусь, что тот у шлагбаума. — «Влад ждет сигнала)». — «Отлично)». Саша отложила телефон и, отпив из чашки, снова принялась печатать. Она что, решила всех своих больных завтра выписать? Я отложила телефон, пока Ника не решила снова подсматривать за моей сетевой активностью и начала клацать мышкой, открывая свои старые папки с документацией. — Слушай, Громова, я слышала, ты очень любишь деньги. — вдруг сказала Ника, вальяжно располагаясь на диване. — Сколько ты хочешь, чтобы свалить из этой больницы и вообще из Москвы? Дёмина верит до сих пор в то, что чувства сильнее денег, но мы же взрослые люди и наверняка сможем договориться? Я смотрела на нее и внутри у меня все затряслось и сжалось от обиды и злости. Зачем она так? Хочет доказать свою правоту? Что все люди всегда будут выбирать деньги? Что дело лишь в цене? Она что, не понимает, что этим она меня точно не добьется? Или она хочет меня так сломать? Я сглотнула. — Полтора квадриллиона американских долларов, думаю, будет достаточно. — усмехнулась Саша, смотря на меня. Сколько?! — У меня нет таких дене… — мягко начала Ника, но была перебита Громовой: — Во всем мире вообще нет на данный момент столько денег. В общей совокупности на данный момент в мире всего около одного и четырех квадриллиона американских долларов. В том числе в золоте, серебре, деньгах других стран и других разных активах. Я, открыв рот, слушала, как она с упоением говорит о деньгах, и на мое лицо лезла гормональная идиотская улыбка влюбленной по ушли дуры. — К слову, у Билла Гейтса на данный момент состояние около 100 миллиардов американских долларов. — с жаром продолжала Саша свою любимую тему. — Для тех, кто не умеет считать, один квадриллион — это миллион миллиардов. — Хах, хочешь я дам тебе миллион рублей? — вдруг сказала Ника, зло скалясь, и Саша вдруг рассмеялась. — Аха-ха-ха! Я указала цену! Меньше мне не нужно. Даже не предлагай. Аха-ха-ха! Злость меня отпустила, а Громова взяла трубку, отвечая на внезапный звонок. — Ага, поняла, хорошо, сейчас. — и взгляд на меня. Понятно, отсылаю Влада. Пишу ему сообщение, пока Ника продолжает атаку: — Я слышала, у тебя ипотека, я могу ее погасить… — Полтора квадриллиона, — занудно протянула Саша, — и ни центом меньше. — Идиотка, — простонала Ника. — Вот что ты уперлась? Сколько ты с ней прокувыркаешься, прежде чем выйдешь замуж и нарожаешь детишек? Саша, чуть крутанувшись на кресле, повернулась на нем к Нике: — Мне жаль тебя огорчать, но мои дети будут от Дёминой. Что?! — А ты ее об этом проинформировала? Судя по ее лицу в данный момент — нет. — злая ухмылка и взгляд на меня. — Это было просто неожиданно… — нашлась я. — Ты же сама сказала, что после ипотеки! — Я и не предлагаю тебе сейчас бежать на ЭКО, — Громова повернула ко мне голову и насмешливо посмотрела на меня. Черт, она просто… просто… — Да что с тобой не так, Громова? Ты назло мне что ли всё это говоришь? Я предлагаю тебе реальные деньги! Ты себе что, цену набиваешь? — Ника встала и, подойдя к Саше, встала над ней, повышая голос, но не срываясь при этом на крик. — Так скажи прямо, сколько ты хочешь, и хватит нести бред про розово-сопливое лесбийское совместное будущее! Саша не смотрела на нее, она смотрела на меня с улыбкой, и я улыбнулась ей в ответ. Эта маленькая, хрупкая девушка даже сейчас была похожа на королеву. Может, потому что она не смотрела на Нику снизу-вверх, может, потому что делала вид, что Ника для нее не более чем назойливый комар, который лишь докучает ее королевскому величеству. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — Ника попыталась дотронуться до лица Саши, но та, перехватив ее руку, откинула от себя и подняла взгляд на Нику: — Не прикасайся ко мне. Они пялились друг на друга молча, а я размышляла о том, что я сегодня еще сильнее влюбилась в Громову. Сегодня куплю кольцо. — Ник, просто отстань от нас, — я встала и, подойдя к Саше, провела рукой по ее плечу и встала рядом с ее креслом. — Я люблю ее, не тебя, и как 10 лет назад уже не будет. Ника вздохнула, отрывая взгляд от Громовой, и посмотрела на меня. — Вы две принципиальные идиотки… я поняла. — она усмехнулась. — Ладно, катитесь обе… тогда. Она ушла и громко хлопнула дверью. — Побежала строить план, как от нас избавиться. — задумчиво сказала Саша, смотря на закрытую дверь. -Судя по ее последней реплике, она еще не в курсе, что власть меняется. — Или знает, но думает, что Веринская ее поддержит. — облокачиваюсь о Сашин стол жопой и с улыбкой смотрю на нее. — Значит, я — мать твоих детей? Саша широко улыбнулась и, повернувшись ко мне в кресле, подняла голову, одновременно проводя руками по моим бёдрам: — А ты против? — Нет. Но… — я смотрю в ее голубые глаза и на ее губы, которые хочу поцеловать прямо сейчас. Я хочу детей с ней, но… — Ты тоже будешь матерью моих детей. — То есть… один твой, другой мой? — ухмыляется. — Ага, но донор-отец один, — киваю. — Договорились. — ухмыляется. Так и хочется прямо здесь и сейчас ее… Закусываю губу, пока смотрю на нее и чувствую ее прикосновения к своим ногам. Сейчас она смотрит снизу-вверх не так, как с Никой. Сейчас она покорна и смотрит на меня так, словно я для нее всё. И это заставляет сердце биться чаще, а в груди замерла сладкая дрожь предвкушения. Чертовы гормоны! Она вздыхает и, опуская руки, берет свой недопитый кофе: — Влад уже должен был прийти минут пять назад. — Ага. — отлепляю пятую точку от ее стола и иду к двери. Выглядываю и вижу в дальнем конце коридора Влада и Нику. Закрываю дверь и хмурюсь. — Что случилось? — Саша тоже хмурится. — Влад с Никой разговаривает. — иду за свой стол. — Это плохо или хорошо? — Это странно. Она ему никогда не нравилась, и он… — пытаюсь подобрать слова, устраиваясь в кресле. -…он, как маньяк. Это просто может закончиться плохо для нее, если она его спровоцирует. — Волнуешься за нее? — усмешка. — Скорее уж за него. — вздыхаю. — Он в итоге пострадает больше от ее отдачи, если не сдержится. Громова кивнула и снова отхлебнула кофе. — Последнее время всё вокруг стало сложным из-за ее появления, — задумчиво. — Даже меня вывела из себя. — Я заметила. — фыркаю и изображаю ее, величественно смотрящую на холопа перед ней. — «Не прикасайся ко мне». — Аха-ха-ха! — она рассмеялась. — Ты утрируешь! Я не смотрела на нее так! — Именно так и смотрела! — Вовсе нет! — улыбается. — Всем привет, — в ординаторскую зашел Влад и, быстрым шагом дойдя до меня, поставил бумажный пакет с ароматным нечто на мой стол. Выглядел он… мрачным. — Спасибо, Влад… — смотрю на него и встаю, чтобы отнести курицу в сторону кухонного уголка, но он меня задерживает за руку. — Это правда, что ты женишься на Саше? — Она уже не первый год моя, Влад, — вдруг сказала Громова. — Не знаю, что тебе сказала Ника, но мы с Дёминой спим со второго моего дня работы здесь. Он посмотрел на нее и криво усмехнулся, отпуская меня. — А ты знала? — Я не слепая, если ты об этом, — улыбается. Она что, нравилась Владу?! Но он же сказал, что влюбился в Гордееву! Что вообще происходит?! — Понятно, — хмыкает. — Может, ты нам прольешь свет, почему ты до сих пор ненавидишь Нику? — Саша отпивает кофе. — Сорри, не моя тайна, — разводит руками и идет к двери. — Приятного. — Благодарю, — отзывается Саша. — Спасибо. — говорю я, и дверь за ним закрывается. Опять какие-то тайны… да когда это всё закончится?! Саша подошла ко мне, и ее рука скользнула по моей спине к талии, слегка приобнимая. — Пахнет божественно, — зачарованно смотрит на поджаристую курочку — гриль на тарелке. — И выглядит тоже, — соглашаюсь я, протягивая ей вилку и нож. Мы съели курицу за пятнадцать минут и без двадцати пошли в раздевалку. Парни так и не вернулись до нашего ухода, а значит, очень не хотели куда-либо ехать со мной. Мы спокойно переоделись, спустились и уехали с работы. В пробках проторчали всего десяток минут и в половину пятого уже были в Новой Москве. А еще через пятнадцать минут Саша смотрела на меня как на сумасшедшую, но все равно дала нужный палец для замера. — Просто признай, что оно тебе нравится и не смотри на меня так, будто я сбежала из психушки! — шепчу я ей, склонившись к ее уху. — Ты издеваешься? — процедила она сквозь зубы, — Это же почти полмиллиона! — Могу себе позволить, — продолжаю шептать, добавляя в голос сарказма. — Я же девушка за полтора квадриллиона. Саша закатила глаза и посмотрела на продавца, которая протягивала мне коробочку. Оплатила покупку я картой. — Ты сумасшедшая. — вздохнула Саша, стоя у лифта. — Полмиллиона, Дёмина! — О, я с нетерпением жду, когда ты мне будешь выбирать кольцо, — с иронией протянула я. — О, боже, — простонала Громова. — Точно. — Просто скажи честно: тебе оно нравится? — в который раз спрашиваю я ее. — Мне не нравится только его цена, — выдохнула она. — Кольцо… да, красивое. Ну, наконец-то! Мы спустились на парковку и сели в машину. — Почему именно это кольцо? — она задумчиво покрутила коробочку с кольцом в руках, пока я выезжала с парковки. — Потому что это кольцо всевластия, дорогая. — ухмыляюсь. — Над кем? — усмешка. — Над тобой? — На меня не действуют кольца, — фыркаю возмущённо. — Скорее, это власть над прошлым, настоящим и будущим. Мне бы хотелось, чтобы ты не парилась из-за прошлого, каким бы оно ни было, жила настоящим и была со мной в будущем. Громова улыбнулась и, убрав кольцо в коробку, вздохнула, прикрывая глаза: — Я согласна. — С метафорой? — улыбаюсь. — Стать твоей женой, Дёмина, — по ее губам скользит улыбка, от которой мне самой хочется радостно кричать, петь и танцевать.