Как же приятно любить тебя в дождь

Кабинет математики на четвертом этаже провинциальной гимназии был, наверное, самым душным из всех школьных кабинетов. Наталья Александровна уже почти покончила с работой и проверяла последнюю тетрадь в стопке десятиклассников. «Так… синус икс на два косинус икс...", - в голове учительницы уже перемешались всевозможные синусы и всевозможные косинусы, голова пухла от усталости после долгого трудового дня. Семь уроков, проверка самостоятельных и контрольных работ сильно выматывали, и наконец, поставлена последняя четверка за сегодняшний день в тетради десятиклассницы. Наталья Александровна бодро, несмотря на свою усталость, встала из-за своего рабочего стола, взяла сумку и положила туда ручки, карандаши и прочие канцелярские принадлежности, которые нужны учителю математики. Она была из тех преподавателей, которые умели радоваться за своих учеников и получать удовольствие от их успехов. Именно поэтому Наталья Александровна была сейчас рада тому, что смогла поставить четверку в последней проверенной тетради. Это была тетрадь Вероники Измайловой. Девочки, которая раньше была одной из самых отстающих учениц по алгебре и геометрии в 10 «б» классе. Но в один момент с третьей четверти что-то перевернулось, и Вероника стала резко получать хорошие оценки, хотя до этого целых полгода, которые Наталья Александровна провела с этими ребятами, и классная руководительница, и сама Вероника с полными слёз глазами, в один голос заявляли, что девочке не дано логического мышления, и у неё нет совершенно никаких способностей к математике. Конечно, Вероника была творческим человеком, но изменения в её успеваемости были слишком резкими, чему и сама Наталья Александровна, и Ольга Витальевна (суровая классная руководительница 10 «б»), были несказанно рады. «Надо же, - думала Наталья Александровна, закрывая на ключ дверь своего кабинета, - Какая Ника у меня умница. Вытянула ведь свой нелюбимый предмет. Двойки ведь одни были, можно было караул кричать». Наталья в белых брюках и зелёной летней кофточке стала быстро спускаться по лестнице, забежала в учительскую, повесила там ключ и вышла из школы, вдыхая запах весны. На улице было всё-таки не так душно, как в помещении кабинета с нагретой крышей. На стадионе бегали ребята с мячиком, на асфальте были нарисованы классики, и резвые девочки-первоклашки в своих розовеньких сарафанчиках бойко прыгали по ним. Было пять часов вечера, а солнце всё так же жарко палило, как и в полдень. Наталья Александровна зашагала в сторону остановки по почти что расплавившемуся асфальту. Дышалось легко и свободно. Каблучки учительницы звонко стучали. О чём думала эта красивая женщина, потерявшая пять лет назад всё, что только могла, никто не знал кроме неё самой, но тут её размышления прервал знакомый голосок: - Наталья Александровна, здравствуйте! Наталья оглянулась и увидела свою ученицу, как раз ту самую десятиклассницу Веронику Измайлову. Как я уже сказала, Наталья Александровна любила своих учеников, всех одинаково, и старалась не выделять любимчиков, но всё равно, когда она видела Веронику, в её женском сердце что-то переворачивалось, и ей хотелось обнять эту девочку, прижать к себе. Ника нравилась учительнице, и знала это. А в этот солнечный погожий день Наталья была особенно рада встретить этого «милого, солнечного ребёнка». Именно так она называла Веронику в мыслях. Наталья посмотрела в открытые зелёные глаза девочки, догонявшей её. - Ой, моя хорошая! Привет ещё раз. Куда идёшь? И лучезарная жемчужная улыбка озарила лицо учительницы, голубые глаза ярко засияли. Вероника тоже скромно улыбнулась: - Я к бабушке иду, а вы домой? Так поздно? - Да, домой. Не очень уж это и поздно, я иногда в 7 часов ухожу. Самостоятельные ваши проверяла. Наталья и Вероника не заметили, как вместе отдалились от школы, вышли на проспект и шагали рядышком. Вероника сделала смешное испуганное лицо при словах: «самостоятельные ваши проверяла». - Эээ, Наталья Александровна, не пугайте меня! Ну и как мы написали? - Ха-ха-ха, - смех у учительницы математики был очень громкий и заразительный, услышав его, Ника сама чуть не рассмеялась, - Вы не очень, а ты хорошо. Ты такая у меня молодец! Я очень рада за тебя. Сейчас прямо зайду в магазин и торт себе куплю в честь твоего успеха. Веронике было удивительно приятно слышать эти тёплые слова от учительницы математики, которая была на удивление симпатична ей. Конечно, Наталья шутила, она всё время шутила со своими учениками, и это была одна из тех черт, за которую ученики, в особенности старшеклассники, любили её. - Четыре что ли? - Даа, четыре. Радуешь меня всё больше и больше. У тебя репетитор? - У меня – да. Она мне очень помогает, я не знаю, чтобы без неё делала. Она у меня прелесть, - и по Вероникиному лицу было видно, с каким удовольствием она вспоминает свою репетиторшу. Представив, как её ученица занимается алгеброй с какой-то другой женщиной, Наталье Александровне стало как-то неприятно от этого. Только она не могла понять почему. Было такое странное чувство, будто бы обида, от того, что её ученица, та девочка, которая так симпатична ей, и которой она ставит хорошие оценки, получает знания от другого учителя и другой женщины. Обида появилась и оттого, что оказалось мало тех знаний, что даёт сама Наталья Александровна. Но учительница почему-то испугалась своих мыслей и в одно мгновение отбросила их. - Ну, репетитор - это хорошо, - и через силу улыбнулась. - Ааа, Ник, я совсем забыла. Я иду в сторону моего дома и совсем забыла, что тебе к бабушке надо. Иду и иду, куда мне надо, ты бы хоть меня остановила, глупую. - Да мне просто в эту же сторону, у меня бабушка на Баумана живёт. Наталья Александровна удивлённо посмотрела на Веронику: - Да ты что? Надо же, я тоже на Баумана живу. Мир тесен. – И улыбка, уже искренняя и светлая, озарила это прекрасное лицо. На некоторое время между ними воцарилось молчание. Им обеим было непривычно идти рядом друг с другом, но какая-то непонятная сила притягивала их, как родственные души. Тут Вероника нарушила молчание. - Наталья Александровна, а вы про торт пошутили? – и открытым вопросительным взглядом посмотрела на учительницу. Та снова улыбнулась. Рука женщины потянулась к девушке и легонько прикоснулась к талии Вероники. Она слегка приласкала ученицу рукой, словно хотела защитить её от какой-то злой силы. - Нет, не пошутила. Это было на полном серьёзе. А хочешь, я могу угостить? Заходи ко мне, ненадолго, только на чай. Я бы тебя надолго позвала, просто не хочу заставлять твою бабушку ждать. Предложение для Вероники было очень манящим, но было видно, что малышка как-то замялась. - Я бы с радостью, но как-то неудобно. - Чего это неудобно? Пойдем-ка. Вероника на мгновение приостановилась и заглянула прямо в эти прекрасные глаза женщины. - А что подумает ваша семья? Я могу помешать. Наталья Александровна напряженно вздохнула и вновь посмотрела на девочку. - Нет, Никуль, не помешаешь. - Почему вы так думаете? – пытливый, ещё совсем детский взгляд обратился на учительницу. - Потому что у меня нет семьи. Вновь напряженное молчание. Вероника на минуту почувствовала себя виноватой в том, что задала этот вопрос. Но Наталья Александровна всегда умела находить выход из напряженной ситуации. - Ладно, не будем о грустном, но ко мне мы всё-таки пойдём. Только в магазин забежим. Немножко осталось, – и на лице улыбка, снова эта улыбка. Два прекрасных существа – милая светловолосая молодая девушка и красивая черноволосая женщина, шли по проспекту рядом. Они не были похожи внешне, но каждая по-своему была прекрасна. Прохожие люди были уверены, что они мать и дочь. Но никто из них, из этих прохожих людей, не знал, что эта женщина уже как пять лет не знает, как быть матерью, а эта девочка вряд ли помнит ласку материнских рук.