Как же приятно любить тебя в дождь

Вероника и Наталья Александровна сидели в здании «Московского вокзала» Санкт-Петербурга. Женщина и девушка вызвали такси и ждали машину. Переться на автобус с такими чемоданами не хотелось. Они молчали. Вокруг них стояло множество пакетов, сумок и чемоданов, набитых вещами. Время было пять утра, обеих жутко клонило в сон, и каждая из них мысленно проклинала тот факт, что поезд так рано прибыл на вокзал. Наталья Александровна одним словом «клевала носом», слегка зарывшись в воротник своего белого драпового пальто. Вероника же пыталась разлепить глаза и поэтому занялась рассматриванием зала ожидания. За окном вокзала было ещё темно. В темноте лишь поблескивали фонари, фары машин и лужи, по которым капал дождь. Конец октября. Даже, несмотря на такое раннее время, зал ожидания был полон людьми, они сидели и чего-то ждали, толпились около касс, бегали туда-сюда, с маленькими детьми, со стариками. «Куда они все спешат? – думала Вероника, рассматривая людей, вглядываясь в их лица, - Такие разные. Красивые и не очень. Веселые и грустные. Почему я раньше никогда не пыталась вглядываться в лица людей? Это интересно, оказывается. Здесь все по-другому, не так как в моем провинциальном городке и даже люди какие-то другие. Нет, не лучше или хуже, но просто другие». - А у нас в городе тоже вокзал «Московский» называется, - заметила Вероника. Наталья Александровна вылезла из-за своего воротника и изящно поправила шарф: - Да, - ответила она сонным бархатным голосом, - Здесь несколько вокзалов. Город большой, путей много, одного вокзала мало. Вероника посмотрела в окно. Дождь не прекращался и светлее не становилось. Неподалеку засветились фары машины, на которой светилась в темноте шашечка. - Такси, - тихо сказала Вероника. Наталья Александровна достала из сумки свой старенький телефончик, и стала ждать, когда ей позвонят и известят о том, что машина прибыла. Стефа спокойно посапывала в своей корзинке. - Везет тебе, ты спишь, - прошептала Вероника, осторожно заглядывая в корзинку, чтобы не разбудить собаку. - Алло, - Наталья Александровна говорила в телефон, - Да, конечно, мы в здании вокзала, сейчас выйдем. Пошли, Ник. Такси и, правда, приехало. Девушка и женщина взяли все свои вещи, и вышли на улицу. Было сыро и промозгло. - А правда, что в Питере очень часто идет дождь? – спросила Вероника, направляясь к машине. Симпатичный молодой мужчина-таксист вышел из машины и, открыв багажник, взял у них вещи. - Нет, не правда, - улыбнулась впервые за сегодняшнее утро Наталья Александровна, - Здесь тоже бывает солнечная погода, а осенью везде дожди. Наталья Александровна и Вероника залезли в машину, девушка почувствовала, как её снова окутывает теплом. - Куда едем? – спросил симпатичный улыбающийся таксист, казалось, что его не напрягало такое ранее утро. Наталья Александровна прогнулась, словно кошка и, наклонившись к нему, тихо сказала грубоватым голосом: - Волжский переулок, дом одиннадцать. Таксист взглянул на Веронику и улыбнулся ещё шире своей ослепительной улыбкой: - Понял. Какая у Вас дочка красивая! Вероника смущенно улыбнулась и залилась краской. Она ненавидела в себе это свойство смущаться, но другие находили это милым. - Спасибо, но я не…, - начала девушка. - Да-да, - перебила Наталья Александровна, поправляя Вероникину светлую челку, - Спасибо, она у меня прелесть. Веронике вдруг резко захотелось броситься Наталье на шею, но смущал таксист, который попеременно поглядывал на неё в зеркало. Машина помчалась по Петербургу. Вероника не знала этого города и никогда не была здесь, но сейчас, кажется, рассмотреть многого не удалось. Молодой таксист слишком быстро мчал, стекло было в крупных каплях дождя, а в ночных сумерках лишь горели какие-то вывески, окна и фары автомобилей. А так хотелось увидеть все и сразу! Наталья Александровна молчала. Она опустила глаза и о чем-то думала, только ей было известно о чем. - Вы откуда с багажом с таким едете? – решил спросить таксист. Видно было по его веселому лицу, по харизме, что он любил поговорить. Наталья Александровна назвала город, из которого они приехали. Таксист не отставал и начал рассказывать что-то про то, что он сам не здешний, что приехал с Урала, про жену, про работу. Наталья что-то отвечала ему, но Вероника мало вслушивалась в их разговор, она смотрела в переднее стекло автомобиля на дорогу и думала о своей новой жизни. Такси притормозило в каком-то дворике. Вероника и Наталья Александровна вышли из машины. Наталья рассчиталась с таксистом. - Дамы, может быть вам донести до квартиры? Наталья Александровна хитро улыбнулась, глядя на таксиста: - Ну, если Вы будете так любезны. Молодой таксист достал огромные сумки с вещами из багажника. - Ник, возьми Стефу. Вероника схватила с сидения корзинку со Стефой. Это было единственное, что они не положили в багажник. Девушка попыталась рассмотреть дворик. Ничего особенного. Самый обыкновенный двор, три дома, напротив одного из них цветной детский городок. Наталья указала таксисту на один из четырехэтажных домов. Веронике нравились такие постройки. Старинные постройки начала ХХ века, в таких домах нет балконов даже на верхних этажах. В этих домах просторные квартиры с высокими потолками. От дома веяло стариной и у Вероники сразу появилось какое-то романтическое настроение. «Здесь даже есть арки. По-моему это стиль неоклассицизм, вроде на МХК что-то подобное проходили», - подумала девушка. Дождь не переставал идти. Лужи становились все больше и больше. Они зашли в один из подъездов и поднялись на третий этаж. Наталья открыла дверь. Таксист первым зашел в темную прихожую и поставил сумки рядом с порогом. - Ну, вот и все, - он не переставал улыбаться. - Спасибо Вам, мы бы сами не донесли, - поблагодарила Наталья Александровна, - До свидания! - До свидания! – таксист хитро щурился на Веронику и добавил, - Пока, красавица! Вероника и Наталья Александровна зашли в темную прихожую. Веронике в нос почему-то сразу ударил запах старины или какой-то отсыревшей квартиры, которую долгое время не проветривали. - А здесь жил кто-нибудь пока Вы в нашем городе жили? – спросила Вероника. - Да, квартиранты, - ответила Наталья, включая свет, - Но вот теперь будем тут жить мы с вами и их пришлось выселить. Прихожую озарило желтым светом. Вероника не увидела здесь ничего необыкновенного, однако стариной веять не прекращало. Прихожая была оклеена коричневыми обоями с каким-то абстрактным рисунком. На полу стоял ящичек для обуви, а над ним висела совершенно пустая вешалка. «Скоро на этой вешалке будет висеть её одежда и моя, всегда рядом», - подумала Вероника. - Так, давай, разувайся, - Наталья Александровна уже сняла свои сапоги и прошла в комнату. Вероника проделала тоже самое и, выпустив из корзинки Стефу, поспешила за ней. «Какая странная комната, - подумала Вероника, - В ретро стиле, дом - неоклассицизм, в прихожей – абстрактная картина. Наталья Александровна неординарная личность, я всегда знала это, но в нашем городе её квартира оформлена как-то проще». Это была большая комната с высоким потолком, в которой было маленькое окно, занавешенное красными занавесками. Фетишем Натальи Александровны были черный и красный цвета, и Вероника всегда знала об этом. Напротив окна стоял диван точь-в-точь такого же цвета, видимо он и занавески были подобраны друг под друга. Рядышком с диваном стояла большая стенка, такие есть дома у наших бабушек, с полками, на которых хранятся книги и хрустальная посуда. В этой квартире на этой стенке тоже были книги, много, с разноцветными обложками. Но с другой стороны, она была пуста. Видимо, квартиранты, уезжая, забрали свои вещи, которые располагались именно здесь. Напротив, у окна стояла тумбочка и телевизор. Телевизор был здесь единственной вещью, которая появилась уже в нашем двадцать первом веке. На полу в этой просторной зале был расстелен какой-то советский ковер, а потолок был побелен. На нём же располагалась такая же ретро-люстра. Веронике понравилась эта комната, несмотря на то, что она посчитала вначале её странной. Этой девушке всегда нравился ретро-стиль, а уж тем более, если они будут жить в этой квартире с любимой женщиной, то грех жаловаться на дизайн. В углу стояли два кресла под цвет дивану и занавескам. На стенах красовались обои в полосочку, а на обоях висели картины с какими-то тоже не очень понятными рисунками. Вероника решила для себя, что как только у неё будет свободное время, она обязательно попытается разобрать эти непонятные изображения. Наталья Александровна с улыбкой осматривала свои владения, видимо, вспоминая все то, что когда-то с ней происходило здесь. Она даже не сняла пальто. Наталья, казалось, вглядывалась в каждую книжную корку, подходила к каждой картине и вспоминала о чем-то, о том, что будоражило её душу. Вероника молчала и наблюдала за её легкими движениями, за тем, как она порхала по комнате. - Ой, сколько всего здесь пережито! – Наталья не скрывала от Вероники улыбки и удовольствия от своих воспоминаний, - Надо же, а они, кажется, здесь даже убирались. Ничего, тут нормальные две девчонки жили, студентки. А теперь мы будем с моей Ничкой. Наталья подошла к Веронике и расстегнула молнию на её куртке, глядя ей в лицо и улыбаясь. - Раздевайся, жарко тут. Они повесили куртки в прихожей. И Наталья повела Веронику на кухню, предлагая позавтракать. Кухня выглядела к Вероникиному удивлению обыкновенно – стол, тумбочки, плита, холодильник, никаких абстракций и ретро-вещей. - Так, садись, - Наталья Александровна указала Веронике на табуретку, рядом со стулом, - Я сейчас что-нибудь приготовлю. - А почему не мы? – спросила Вероника, - Я же не гость сейчас, я тоже здесь живу. Может вместе? Девушка хотела сказать: «Давайте вместе», но знала, что за этим последует замечание, а сказать «давай вместе», все-таки язык пока ещё никак не поворачивался. - А почему бы и нет? – Наталья звонко засмеялась. За полчаса они сообразили завтрак на двоих, накормили Стефу. За окном уже заметно светлее и Веронике удалось рассмотреть этот романтичный старинный питерский дворик. Дождик перестал капать. Девушка стояла у окна и всматривалась в окна соседних домов, которые были точь-в-точь такими же. Вдруг она почувствовала руку на своей талии. Наталья Александровна подошла сзади и так же не отрывала взгляда от окна. - Хорошо здесь, - тихо сказала она, - Тебе, наверное, не привычно только. Ничего, привыкнешь. В этой квартире, в этом доме прошла моя молодость. Вероника удивленно посмотрела на Наталью Александровну. Какая молодость прошла? Как эта молодая и красивая женщина может говорить о том, что она прошла? - Как прошла? Вы… Можно пока так? Я привыкну со временем. Вы и сейчас молодая. Она не могла пройти. Наталья засмеялась, освещая комнату своей жемчужной улыбкой: - Ну ладно. Допустим. Конечно, я все равно старушка, но допустим. Эта квартира моего мужа. Это его город, его родной город. Мы жили здесь, в этой квартире до рождения Даньки. Ты знаешь, наверное, все, что с нами случилось? Веронике стало неудобно от того, что она узнала эту историю о жизни Натальи Александровны не из уст любимой женщины, а со слов подруги Ритки. - Ааа.… Да… Я слышала. Это ужасно. - Это вся школа знает. Все сочувствуют, но никто не знает каково пережить это. Да и не дай Бог узнать, - голос Натальи начал слегка подрагивать. Больше всего Вероника боялась, что она сейчас заплачет, ей не хотелось видеть слез этой сильной женщины, как ей казалось. Но с другой стороны так хотелось найти причину, чтобы крепко обнять её и просто по-человечески успокоить. - Сгорели дотла…, - шептала Наталья Александровна, - Я не понимаю, как я жива до сих пор. Голос дрожал, голубые глаза наполнились слезами и стали синее синего неба. Вероника аккуратно повернулась, не сбрасывая руки со своей талии, и обняла женщину за плечи, касаясь своей щекой её щеки. Девушка почувствовала кожей теплую слезу, которая медленно скатывалась вниз по лицу любимого и дорогого человека. Вероника нежно перехватила слезу губами и ни с того ни с сего судорожно начала целовать её лицо, её волосы и нечаянно слегка коснулась даже губ… Они были теплые и мягкие, хотелось касаться их снова и снова, но Вероника не могла себе этого позволить. Наталья Александровна не отстранялась, они лишь сильнее прижималась к Веронике, слезы больше не текли. Надо же, скатилась всего одна, но и в ответ девушку она не целовала. Да Веронике сейчас это и не было нужно, главное, что она рядом, главное, что они вместе. Ни одна, ни другая не знали, сколько времени они стояли так обнявшись. Но наконец, Наталья Александровна чуть отстранила Веронику от себя и посмотрела на неё. - Ну ладно, все хорошо. Прости меня, что не сдержалась, просто наболело. Мне ведь совсем некому душу излить. У меня никого нет… кроме тебя. - Наталья Александровна, - голос Вероники дрожал, ей казалось, что от счастья. Одновременно, ей было больно от того, что любимой женщине тяжело, но с другой стороны, она находилась в удивительном состоянии после того, как касалась губами её лица и губ, - Знайте, что Вы всегда можете мне все-все доверить, я всегда пойму, всегда выслушаю. - Ладно, все хорошо, девочка моя, - Наталья Александровна еще раз на мгновение обняла Веронику и отошла от окна, - На улице вроде бы разгуливается. Грех нам с тобой по осеннему Питеру не прогуляться. Вещи вечером разберем. Айда гулять? Весь день был проведен как будто в каком-то празднике. До обеда они гуляли по Петербургу, а пообедали в одном из кафе. Вероника ещё никогда не видела такого красивого города! Она вообще не видела никаких городов, кроме своего маленького городка в провинции, а тут сразу такой большой и красивый город. Сидя в кафе, Вероника делилась впечатлениями от увиденного за сегодняшнее утро. Наталья не перебивала её, она лишь улыбалась, не отводя взгляда от её детского восхищенного лица. - Вот говорят: «Увидеть Париж и умереть», - сказала Наталья после того, как Вероника закончила свой рассказ, - Мне кажется, что стоит это выражение перефразировать: «Увидеть Питер и умереть». После обеда они вернулись домой и оставшийся день разбирали вещи, убирались в квартире, выгребали пыль из углов. Вечером искали школу неподалеку от дома для Вероники и Натальи Александровны, а после пили чай на кухне. Вот оно тихое домашнее счастье.