Your chemical romance

В последнее время, в юной подающей надежды агенте на службе японского правительства Цудзимуре начали происходить определённые перемены, которые, может быть и не шибко бросились бы в глаза мало знакомым с девушкой посторонним, но вот хорошо знающий свою подопечную убийца-детектив, обладающий врождённым даром подмечать любые, даже самые мелкие детали в окружавшем его мире, не мог оставлять без внимания изменения в его надоедливой надзирательнице. Не то чтобы эти перемены были хоть в чём-то плохими, просто они… Были. И этого хватало, чтобы Аяцудзи озадачился. Перемены были в самых незначительных мелочах, начиная с её внешнего вида. Немного изменился её макияж — нежно-розовая помада сменилась на полупрозрачный, едва ли заметный блеск, который он навряд ли бы вообще замечал, не обладай сверхчеловеческой внимательностью, а светло-бирюзовые тени, одного цвета с её волосами, так и вообще исчезли, оставив тушь на ресницах единственным макияжем украшавшем её глаза. Какая же ничтожная, не заслуживающая никакого внимания мелочь казалось бы на первый взгляд. И, тем не менее, совершенно точно имеющая под собой причину. Которую он не знал. Каким бы великим специалистом не был Аяцудзи, он мог лишь безошибочно определять происходящее, а не знать что является его причиной. Изменения коснулись и духов одарённой, с парфюма с ароматом мяты и лаванды, свежего, навязчивого, приторного, как и его владелица, почти что насильно проникающего в твои ноздри без какого-либо разрешения, он сменился на запах едва ощущаемый, практически не чувствующийся, который возможно и нервировал значительно меньше, но нисколько не подходил характеру настырного агента. Пучок в волосах стал туже и меньше, пропали озорные прядки по бокам от лица став единым целым с узлом-причёской, а ногти, голубые, бежевые, а иногда и светло-зелёные, красиво удлиняющие пальцы девушки, стали короче, словно кто-то ластиком стёр незначительные, но придающие ей изюминку мелочи во внешнем виде. И ладно бы изменения коснулись только что называется внешней оболочки, но нет, главные перемены произошли у Цудзимуры именно с поведением. Цудзимура всегда была эмоциональной девушкой и контролировать свои чувства у неё выходило не всегда, даже если она пыталась. Не раз и не два на её лице проскакивала весёлая улыбка во время серьёзной скучной встречи, потому что она вспомнила что-то забавное или думала о своём, например как вечером достанет из холодильника большую пиццу с сыром и колбасками, поставит на ноутбуке «Люди отряда 7: Часть третья. Гонщица-мотоциклист и самурай с катаной против террористов-наёмников из Парижа» и на час-другой забудет про все проблемы, отчёты и многочисленные невзгоды, не считая того, что те два психа в масках клоуна и арлекина, засечённые на камерах, похитили семью премьер-министра и теперь у секретных агентов снова работы по самое горло, в то время как все вокруг продолжали сидеть с мрачными лицами. Или как сверкали искры в её глазах и возмущение срывалось с её губ, когда очередной воротничок под соусом вежливости и глубоких сожалений сообщал ей возмутительную новость или выражал пренебрежение, прикрываясь официальной формальностью, которые ей, как новичку без должных опыта и авторитета, полагалось покорно сносить. Цудзимура всегда была настоящей, её чувства были сродни необработанному алмазу, который благодаря его несовершенству нельзя подделать, её эмоции прорывались сквозь всё то официальное покрытие которое девушка наносила на себя каждый день, идя на работу, чтобы слиться с остальными представителями своего ремесла. До одного странного дня, когда вместо того чтобы хихикнуть над жиденькими усиками одного чиновника, забавно поднимающимися над его толстыми губами с каждым произнесённым словом, а потом поспешно прижать ладонь ко рту, чтобы никто не заметил, и не удержавшись, через пол-минуты прошептать Аяцудзи на ухо «он похож на кухонного таракана» на что детектив демонстративно закатил бы глаза, но в душе улыбнулся и согласился с ней, просто сухо кивнула по окончании речи усатого раздражителя. Это уже ни в какие рамки не укладывалось, ровно как и то, когда она отчитала офисную секретаршу нечаянно пролившую кофе на пол кабинета по неосторожности, в то время как раньше непременно начала бы тараторить всякие бредни, что-то в духе «О нет, ты не виновата, Кийоми-тян! Ничего страшного не случилось, не волнуйся!», да ещё и бросилась бы помогать вытирать пятно ко всеобщему удивлению коллег. Даже с ним она стала иначе себя вести. Посягнуть решила на едва ли не на святое — на их рабочие склоки. Да могло ли раньше такое быть, чтобы Цудзимура не дерзила ему в лицо после спонтанных исчезновений из-под наблюдения, не приказывала никогда больше так не делать и не напоминала, что свободно может его пристрелить, так как это в её компетенции? Почему в последний раз не отругала, не прикрикнула? Просто «Аяцудзи-сэнсей, больше так не делайте». И всё? Она же была сердита, он снова провёл правительство, почему не высказала всё, что думает о нём? Отдел по делам одарённых Японии явно начинал терять Цудзимуру, а замечал это только Аяцудзи. Да куда вообще смотрят власти этой страны? А что дальше? Что ещё себе позволит эта выскочка? Перестанет смотреть дурацкие шпионские блокбастеры? Забросит документалки посвящённые расследованию паранормальных явлений? Как далеко она готова зайти? Цудзимура ни о чём не подозревала, но на терпении детектива уже тикали часы от бомбы, указывающие время оставшееся до взрыва. *** Цудзимура сидела в офисе перед ноутбуком попивая кофе из чашки, как обычно. Всё бы ничего, вот только кофе юная агент любила сладкий, с сахаром и щедрой порцией молока, а сейчас в её чашке был напиток горький и чёрный. Вдохнув кофейный запах, Цудзимура поморщилась. Агент напряжённо рассуждала о том, что если этот напиток так неприятно нюхать, то какого же будет его пить. Девушка этого но замечала, но Аяцудзи пристально наблюдал за ней, пытаясь понять, зачем она создаёт сама себе проблему. Вдохнув по-глубже, Цудзимура сделала глоток. На лице одарённой появились складки, свидетельствующие о том, сколь неприятно ей находящееся на языке. Быстро проглотив кофе, как горькую таблетку, Цудзимура перевела дыхание. Ей было не вкусно, но, очевидно, она не намеревалась прекращать неудачный эксперимент и собиралась пить его дальше, чем сильно озадачивала детектива. «Что эта чудная девица задумала?» Приготовившись к новому заходу, агент ещё раз приложилась к чашке и её симпатичное лицо как по щелчку вновь исказила гримаса неприязни. Удивление Аяцудзи всё росло. Набравшись с силами, Цудзимура приблизила чашку к губам, дабы подвергнуть себя ещё одной экзекуции, как её намерения прервал голос напарника: — Цудзимура-кун, что происходит? — Чего? — Не поняла что от неё хотят девушка, так как в момент когда Аяцудзи обратился к ней, она не занималась ничем особенным по её мнению. — А, то есть, по какому вопросу Вы обращаетесь? — Подкорректировала формулировку агент. — Не придуривайся. Как это понимать? Детектив указал пальцем на чашку. — Зачем всё это? — Не могу понять смысла Вашего обращения. — Пускай речь девушки звучала чрезмерно официально и неестественно, её удивление было самым неподдельным. Её большие округлившиеся зелёно-голубые глаза бегали по помещению в попытке найти причину раздражения коллеги. — Вчерашний отчёт был плохо сделан? А, или может вы хотите мой кофе.? В нём нет коричневого сахара, сомневаюсь, что Вам понравится… — Причём здесь кофе, ты совсем с ума сошла? Аяцудзи был готов дать Цудзимуре щелбан с целью запустить заряд нейронов по её мозгам. — Почему он без молока? И без сахара? Две чайные ложки или одна ложка по-крупнее. Ты же пьёшь только с молоком. И что это такое? Детектив вероятно хотел выделить какую-то конкретную деталь, но, не сумев остановиться на чём-то одном от переизбытка раздражающих мелочей, окинул жестом всю девушку целиком. — Не имею понятия, чем Вы обеспокоены. — Всё никак не могла понять агент. — Если хотите донести до меня суть имеющейся проблемы, возможно Вам стоило бы выразиться более конкретно. — Твою мать! Ну вот, снова! Даже сейчас ты ведёшь себя так! Тебя я имею в виду! Точнее, последнюю твою версию. Не самую удачную, если быть честными. — Мою версию? В бурном воображении девушки мгновенно всплыла картинка, в которой она не просто одарённая, а изготовленный в правительственных лабораториях робот, разработанный по подобию человека, но с механическим каркасом и лазерами стреляющими из глаз. Неплохой был бы сюжет для фильма. — Пьющую горький кофе, делающую незаметный макияж, ведущую себя строго и сдержанно, как какой-то клерк. — Пояснил Аяцудзи. — Ты — самозванка, что ты сделала с моей Цудзимурой? Настрой детектива и его явная неудовлетворённость, заставили Цудзимуру выйти из своего нового амплуа. — А? Мне кажется ничего такого, просто… Знаете, Вам наверно просто показалось. — Девушка явно замялась. — Мне ничего не кажется, моё сознание безошибочно подмечает малейшие перемены. — Ну, можно быть один раз Вы всё-таки могли.? — Чем естественнее пыталась выглядеть агент, тем хуже у неё это получалось. — Что за бред. Кто-то шантажирует тебя убийством близких, если ты перестанешь вести себя как идиотка? — Детектив прибегал ко всё более колющим остротам, чтобы вывести напарницу на чистую воду. — Я понятия не имею о чём Вы говорите! — Устроила фарс. Ты работник правительственного отдела или кто? — Вот именно! — Наконец Цудзимура вышла из себя. — Я работник отдела по делам одарённых и должна выглядеть соответствующе своему статусу, а не как… Как… Как девочка на побегушках которой меня наверняка видят! — Кто тебе сказал такой бред? — Вы! Озадаченный таким заявлением, парень на некоторое время замолчал. — Я? — Детектив удивлённо моргнул глазами, чего впрочем не было видно за тёмными стёклами очков. Цудзимура принялась активно махать руками. — Вы же постоянно говорили о том, какая я назойливая, что ребячески себя веду, несерьёзная, то есть как сильно я не соответствую образу идеального агента! — Я. — Уже проконстатировал факт Аяцудзи и вправду вспомнив достаточно своих выражений, которые могли подвести девушку к такому выводу. — Вы! — Тыкнула его носом в уже осознаваемую реальность. — И ты из-за этого затеяла весь этот маскарад? — Какой маскарад? Вам не угодишь! Я всего лишь хотела походить на настоящего профессионального агента, как мои коллеги. Какой меня обязывает быть профессия! Вы же сами хотели видеть меня такой! — Цудзимура! Аяцудзи шлёпнул себя ладонью по лицу в жесте необычайного провала. — Из нас двоих я являюсь мозгом команды, но сейчас я не знаю, кто является большим идиотом — ты или я. — Сенсей? — Это ж надо было, так попасться в собственную ловушку. «Хороший» же из меня детектив. — А? Убрав руку с лица Аяцудзи пояснил. — Что за глупости, Цудзимура-кун. Ты правда решила слушать какого-то постороннего парня о том, какой тебе нужно быть? Сама то чем думала? — Я не рассчитывала, что Вы придадите этому какое-то значение. Просто на работе вокруг меня все такие собранные и серьёзные… Большеглазка опустила глаза вниз. — Они сморщенные унылые задницы. Не приведи Бог ты станешь такой же. — И моя обязанность как Вашей напарницы прислушиваться к вашим рекомендациям… — Если ты так хочешь сделать так как хочу я, вот тебе моя рекомендация — чтобы такого больше не повторялось. НИКОГДА. Никаких перемен, чтобы ничего в себе не меняла. Я достаточно ясно выразился? Аяцудзи нажал пальцем на нос агента, после чего резко отпустил. — Мной двигало желание стать образцовым агентом, а не получить Ваше одобрение! С чего Вы взяли что имеете право общаться со мной в таком тоне? — Вспылила одарённая. — Вижу поняла. Вот. Так-то лучше. — Юноша довольно подмигнул. Цудзимура хотела огрызнуться или что-то сострить, но в её сознании что-то в щёлкнуло и вместо этого девушка неожиданно спросила: — Сенсей… Так Вы не считаете мою эмоциональность такой ужасной? — Вот дурёха. Это же то, что делает тебя собой. Какой бы ты не пыталась казаться, ты никогда не будешь лучше себя настоящей. Главное, что к обязанностям агента ты подходишь с максимальной ответственностью, а это самое важное. Всё остальное — ерунда. Аяцудзи легко улыбнулся. — Ты постоянно злишься на меня за мои остроты, побеги из-под наблюдения и холод, но хотела бы ли ты, чтобы всё это хотя бы на секунду пропало? — Вообще-то, было бы не плохо… — Я знаю, что нет. — Имел своё мнение на этот счёт детектив. — Надеюсь, завтра ты встретишь меня какими-нибудь чрезвычайно гневными возмущениями. Не сдерживай себя. И вылей наконец эту дрянь. Шаловливо улыбаясь, Аяцудзи удалился, так же незаметно как и нагрянул, заставив девушку разрываться между двумя строго противоположными желаниями — сделать заносчивому напарнику назло оставив всё раздражающие его в себе изменения и накрасить ногти лаком по-ярче, потому что этот полупрозрачный оттенок ей совсем не нравился. Нежно-лазурным или ярко-салатным. В косметическом появился такой красивый цвет. А, и ещё себе кофе новый заварить. А то этого она с трудом осилила пол чашки. До сих пор лицо перекашивается когда вспоминает его вкус.