Your chemical romance

Окей, мы шли к этому две части и это произошло. Как это непривычно — ощущать после стольких лет одиночества прижимающегося к тебе человека, именно человека, не кода с цифрами облачённого в чехол с кровью и потом, расслабленного, умиротворённого, не испытывающего перед тобой и тени страха. Чувствовать её сердцебиение и медленное дыхание, когда красивая большая грудь плавно поднимется с каждым сделанным выдохом. Кожа тёплая, длинные рыжие волосы расплылись по подушке, это первая их встреча, начиная с момента знакомства, когда у неё нет при себе клинка, или меча, ножа в волосах или любого другого оружия. Конечно же, она могла вызвать в любой момент вооружённого смертоносного фантома, способного покромсать всё на своём пути, но эту деталь мы опустим. Во сколько же раз ощущается приятнее близость когда занимаешься ею с тем, кого желаешь душой, а не когда удовлетворяешь позыв плоти. Всю жизнь Поля его партнёршами были только девушки продающие тело за деньги. Мужчиной он был харизматичным и на лицо не безобразным, а потому привлекал внимание не одной дамы на своём веку, но ни с кем из них Верлен не разрешал себе сближаться. Он был существом из пробирки, этаким детищем Франкенштейна, Альрауне в мужском обличии, и не мог проникнуться человеческими чувствами, а потому не давал ни одной из них ложных надежд. Как говорится, злодей, но не монстр. Хотя нет, всё-таки пожалуй именно монстр, но со своими принципами. Однако события шторма, который он принёс в Йокогаму со своим появлением и жертвой которого сам стал, заставили его пересмотреть взгляды по этому вопросу. От неё пахло вишней. Сейчас на женщине не было ни единого атрибута её классического образа — яркого наряда, клинка за поясом, собранной сложной причёски, Коё лежала полностью нагая положив голову ему на плечо, казалось, что только вишнёвый парфюм и хитрая улыбка остались единственными элементами её наряда находящимися сейчас на ней. В помещении было так всё красиво обставлено. Роскошью интерьера подвал конечно похвастаться не мог, но Поль постарался, чтобы скрасить атмосферу, цветы в вазе на столе, свечи, включенный джаз на фоне могли придать подобающий вид практически любой обстановке. Коё была очень утончённой дамой, преисполненной достоинства и знающая себе цену. Для такой женщины полагалось обставить всё самым лучшим образом, но француза не покидало чувство, что с начала свидания Коё смотрела на романтическую составляющую вечера с иронической улыбкой, будто бы зная, чем всё закончится и воспринимала всё это как приятную прелюдию. Даже забавно что, что в их тандеме, вопреки общепринятым ролям, мужчина подошёл с полным уважением к сентиментальной части, а женщина — если уж не с долей цинизма, то, по крайней мере, с лёгким юмором. Ярко-алые губы шевельнулись, тишину нарушил красивый женский голос. — Будьте так милы, подайте мне сигарету. Поль взял с прикроватной тумбочки пачку вишнёвых Davidoff, достал сигарету, раскурил и протянул Коё. — Как Вы обходительны. Женщина затянулась дымом. — На чём там остановился наш разговор? — Хм. Кажется, мы оба сошлись во мнении, что Альма-Тадема великий художник своего времени, которого незаслуженно подвергнули забвению из-за набирающих популярность в начале двадцатого века кубизма и постимпрессионизма, с которыми стиль его исполнения произведений резко контрастировал. Благо, двадцать первый век, вместе с изменениями в моде, обеспечил ему заслуженную славу. — Ох, начинаю припоминать. А как всё переросло в то, чем мы занимались после этого? Поль довольно усмехнулся. — Так сразу и не скажешь. — Слишком сильно сошлись во взглядах на искусство? — Хитро улыбнулась женщина. — Хм, кажется я отвернулся налить ещё вина, а когда обернулся… Вы сидели без платья. — Экий вы нахал. Кто Вас только учил обращаться с дамой. — Сказала Коё с широкой улыбкой на лице, явно дающей понять, что все её возмущения носят сугубо юмористический характер и имеют одну единственную цель — подколоть. На самом деле, Поль умел прекрасно вести себя с женщинами. — Признайтесь мне. — В чём? — У Вас ведь не было женщин до меня к которым Вы испытывали чувства. — С чего Вы так уверены? — С неподдельным любопытством спросил француз о причинах сделанного вывода. — Портовая мафия — организация одиночек и изгоев. Мало кто из мафиози отличается дружелюбием и желанием заводить новые знакомства. И всё-таки, среди всех нас Вы были самым большим затворником. Вы даже с другими отбросами не спешили сближаться, какова вероятность, что Вы подпускали кого-то близко к своему сердцу? Всё справедливо. Верлену нечего было возразить. Да и не хотелось. Обычно, подобное копание в его личности, вызвало бы у мужчины раздражение, даже гнев, но, в случае с Коё, единственное, что он мог предпринять в ответ на озвученное наблюдение — поднять руки в капитулирующем жесте. — Нет. Не было. — Признался француз. — Я так и знала. Значит я первая. Значит в том, что у него есть к ней чувства, она не сомневается. — Первая женщина к которой у меня были чувства? — Я — Ваша первая женщина. На лице Верлена отобразилась подлинная озадаченность. — Любопытный ход мышления. — Только та связь между мужчиной и женщиной достойна называться подлинной, которая была подкреплена душевной близостью. — Пояснила исполнительница. — Всё остальное — не более чем случка двух животных. — Что же. — Улыбнулся размышлениям спутницы француз. — А у Вас до меня был мужчина, к которому Вы испытывали чувства. — Всё так. — Подтвердила Озаки не скрывая озорства во взгляде. — Вот зараза. — Смеясь ругнулся Поль. Коё провела пальцами по щеке Поля, там где остался след от насыщенно-вишнёвой помады. — Кажется, я имела неосторожность оставить на Вас шрам. — Буду считать это за величайшую честь. — Дал ответ Верлен. — Не спешите избавляться от него. Оставьте. Так долго, как сможете. Встретьте с ним рассвет. Мне нравится видеть на Вас свою отметку. Женщина слегка надавила на кожу длинным бордовым ногтем. — Ну, я тоже в долгу не остался. Блондин указал взглядом на посиневший от его губ участок на шее спутницы. — Однако, какой Вы наглец, Верлен-сан. Красная дама игриво шлёпнула мужчину по лицу. — Мы так и продолжим общаться друг с другом на Вы? Даже после..? — Слово которым назывался подразумеваемый процесс Поль произносить не стал. — Почему нет. Это так красиво. Так поэтично. Мы только занялись любовью в первый раз, не спешите убирать эстетику из наших взаимоотношений. — Я готов осыпать Вас бесконечным множеством комплиментов в качестве восполнения недостающей эстетики за право называть Вас на «ты». — Пообещал Верлен. — Однако, под час наглецы умеют быть на редкость очаровательными. Вы так красиво тут всё обустроили к моему приходу… — Такая женщина как Вы заслуживает самой шикарной обстановки. Француз убрал с лица женщины бунтующий локон отбившийся от копны длинных рыжих волос. Коё хитро прищурив глаза посмотрела на Поля, будто бы говоря взглядом вместо губ «Ну да, ну да, наверняка же предполагал, чем закончатся наши посиделки». — Я так понимаю, Вы уже начали осыпать меня комплиментами. — Возможно. Возможно. Взгляд карих глаз мужчины опустился ниже, исследуя женское тело, которое было достойно формами, изгибами и красотой, чтобы его запечатлели на картине. Одни девушки, из тех которых он знал, оказываясь раздетыми, зажимались и становились стеснительными, в других же, напротив, когда они оставались без одежды, просыпалось озорство и в глазах начинали сверкать шаловливые искорки, но эта женщина не походила ни на первых, ни на вторых. Обнажённость Коё была подобна наготе статуи, которая от того, что оказалась под взором постороннего без защитных слоёв одежд ничуть не теряла ни спокойствия, ни самообладания, не впадала в краску, не преисполнялась самолюбования, воспринимая свою неприкрытость как естественный облик данный ей природой, ничем не отличающийся от обличий в нарядах пошитых из ткани. Пышная грудь, тонкая талия и широкие бёдра наверняка вдохновили бы разум, наделённый художественным взглядом на мир и способный видеть в женском теле эстетику, а не объект похоти, на новое произведение искусства. Но Верлен не был созидателем прекрасного. Он был монстром. А ещё мужчиной. А потому, не смотря на всю полноту восхищения красотой нагого естества женщины, в нём просыпалось при детальном рассматривании её фигуры, и другое чувство. Более плотское. Перевёв глаза с фигуры на лицо женщины, которая кажется уже поняла, чего он сейчас хочет, Поль спросил: — Не хочешь… Повторить? Коё с наслаждением прикрыла глаза, словно произнося движением век «я так и знала». Её губы приоткрылись и исполнительница произнесла: — Можно.