Воля Праймуса

В коридорах генштаба царила напряженная атмосфера. Военные в униформах спешили туда-сюда, переговариваясь о последних новостях и готовясь к возможной атаке. На стенах висели экраны с изображениями разрушенных городов и боевых действий, которые разразились на Земле. Агент Фоулер доложил начальству про бридов, их разрушительную мощь и про то, что случилось с автоботами и десептиконами. Агент Фоулер, с хмурым лицом и усталым взглядом, вошёл в зал заседаний, где должны были собраться высокопоставленные офицеры. Он знал, что его доклад будет тяжёлым. Обстановка накалилась, когда он начал рассказывать о бридах — их разрушительной мощи и неизвестной цели. Но каково было его удивление, когда в кабинете никого не обнаружилось. Мужчина тут же всё понял: начальство явно не хочет, чтобы тот был на собрании. Единственное помещение, где Брайс мог разместить в комфорте несколько десятков высокопоставленных людей, находилось в другом корпусе, до которого идти минут десять. Тогда Уильям решил воспользоваться своими полномочиями и без разрешения спустился в подвал, где находились туннели, связанные между всей базой, на случай эвакуации. Он поспешил по тускло освещённому подземному коридору, его шаги эхом раздавались в пустоте. Стены, выкрашенные в серый цвет, казались холодными и безжизненными, а низкий потолок создавал ощущение замкнутости. В воздухе витал запах сырости и металлической ржавчины. Фоулер чувствовал, как его ладони потеют, и он сжимал папку с документами так крепко, что пальцы побелели. Наконец, он достиг другого корпуса и, не сбавляя темп, пошёл к двери заседания, но там его поджидал солдат. — Прочь! — приказал Уильям, но его не послушали, продолжая неподвижно стоять на месте. — Агент Фоулер, — начал лейтенант, пытаясь держать тон ровным, при этом заслонять кабинет, куда так рвался мужчина, — мы не можем Вас пропустить, как и выполнить Вашу просьбу. — Это приказ! — рявкнул Уильям. — Если Брайс не хочет меня пропускать, то я сам пройду! — Сэр, я не могу… — Я выше тебя по званию! — сорвался уже мужчина, оттолкнув солдата в сторону. — Прочь с дороги! Ворвавшись в кабинет, агент, кажется, даже не заметил других людей, сидящих на стульях по обе стороны помещения. Он направился прямиком к столу, где генерал Брайс изучал какие-то бумаги. — Что Вам нужно, Фоулер? — спокойно спросил Главный, не отрывая глаз от документов. — У нас заседание, вы не могли бы зайти позже? — Позже?! — всполыхнул Билл, понимая, что Джордж снова переоценил себя и свои полномочия.— Я для чего давал показания, чтобы вы решили сами вступить в войну?! Да вы знаете, сколько людей вы угробите?! Только автоботы могу противостоять им! — агент бросил на стол свою папку. — Вы вообще читали мои доклады?! — Они даже себя не смогли уберечь, агент Фоулер. Мы больше не можем им доверять, — спокойно констатировал генерал, положив бумаги перед мужчиной. Фоулер увидел снимки разрушенной базы автоботов. — Мы приняли единогласное решение, — вмешался полковник Харрис, его голос звучал уверенно и угрожающе. Уильям сразу узнал в этом грозном мужчине того, кто приказал взять Вайлу с собой. — Пусть ваши дружки улетают с Земли. Они приносят только проблемы и ставят безопасность людей под угрозу! Нет автоботов — нет и остальных проблем. Фоулер почувствовал, как его охватывает гнев. Он понимал, что ситуация критическая, но не мог допустить, чтобы их единственные союзники были оставлены на произвол судьбы. — Вы не понимаете, что делаете! — закричал он. — Автоботы — это не просто машины; это существа, которые сражались и сражаются за нашу свободу! Если вы их отвергнете, бриды просто уничтожат нас всех! — Мы не можем рисковать, — ответил генерал Брайс, наконец подняв взгляд на агента. — У нас нет времени на ожидание, эксперименты и это ваше «доверие» автоботам. Мы должны действовать быстро и решительно. — Это безумие! — воскликнул Фоулер, чувствуя, как его голос дрожит от эмоций. Полковник Харрис усмехнулся, его лицо выражало презрение. — Вы наивны, Фоулер. Ваши «друзья» уже не в состоянии защитить себя, не говоря уж о нас. А теперь попрошу не мешать нашему собранию. Специальный агент опешил, но тут же взял себя в руки и поспешил выйти из кабинета без всяких слов. Он прекрасно понимал, что находится в меньшинстве и что вышепоставленные могут легко сместить его с должности. Про то, что случилось с Вайлой он узнает позже, сейчас важнее предупредить Прайма. Автоботы и десептиконы нашли пустующий ангар, где временно обустроились. Он находился рядом с одной из секретных энергонных шахт десептиконов, Мегатрон хорошо знал это место и был уверен, что тут их искать не будут. Большинство выживших десептиконов-рабочих, по приказу их Лорда, скрылась в этих шахтах, а основная группировка обосновала некое подобие базы для временного укрытия и разрабатывая план действий. Для них сейчас главное не терять времени, которого у них и так нет, а продумать о том, как им победить Древних и не позволить ещё более ужасные разрушения. Рэтчет пытался настроить импровизированный земной мост, попутно следя на датчиками жизнеобеспечения Арси; Бамблби с Балкхэдом как могли помогали медику. Десептиконы же выполняли всевозможные поручения своего лидера, в основном по поиску и обнаружению Саундвейва. Без своего связиста Мегатрону будет достаточно тяжело разузнать про Древних — среди его окружения никто не справлялся так же эффективно с поиском нужной информации, как разведчик, а на автоботов полагаться Мегатрон крайне не хотел, да и понимал, что вряд ли сообщники Прайма будут доверять ему и рассказывать о том, о чём разузнали. — Прайм! — раздался на всю базу раздражённый голос Фоулера. Он быстро шёл в сторону красного автобота, Прайм сразу же понял, что случилось что-то плохое и наклонился к человеку. — Наши совсем сбрендили, — начал он ругаться, — вам хотят ограничить пребывание на Земле. Этот Брайс решил, что люди справятся сами. Слова человека вызвали на фейсплейте Мегатрона улыбку. Оптимус нахмурился. — Боюсь, мы не можем выполнить вашу просьбу, — начал Прайм, поднимаясь. — Даже если мы заберём с собой десептиконов, у вас не хватит сил против Древних, они просто уничтожат вашу планету. — Я и сам знаю, а ты попробуй переубедить этого упрямца, он ещё этих стариков собрал. Они считают себя умными, — саркастично произнёс мужчина, но его взгляд оставался твёрдым, — только вот они могут зайти слишком далеко, угробив при этом не мало людских жизней. Разговор прервал рёв мотора. Все сразу узнали в нём Балкхэда, который возвращался с разведки территории. Затормозив около входа, бот тут же трансформировался и поспешил к Оптимусу. — Они будто растворились, как когда-то десептиконы, — тут сообщил крушитель, недовольно бросив взгляд на Мегатрона, но десептикон сделал вид, что не услышал данное замечание. — Ну что ж, в таком случае, я думаю нам стоит максимально заняться улучшением поискового оборудования, чтобы как можно меньше испытывать судьбу наших солдат. По мере возможностей, естественно. Стоит заранее знать, когда бриды решат напасть, и чтобы снизить возможность внезапного нападения. А с вашими старыми коллегами, агент Фоулер, я был бы рад самолично побеседовать, — тут же ответил Оптимус, стараясь не выдавать своей усталости. Всё же он слишком долго находился в онлайне. — Не думаю, что это будет иметь смысл, пока людишки самолично не испытают гнев Древних, — вставил Мегатрон, внимательно вслушиваясь в компьютер или в собственный комлинк, надеясь, что кто-нибудь уже обнаружил его верного помощника. Лидер автоботов и агент тактично проигнорировали замечание десептикона. — Как Вайла? — спросил Прайм, стараясь перевести тему, но его голос стал заметно более монотоннее. — Сейчас свяжемся с Джун и выясним, — Оптимус лишь кивнул Агенту. С глубоким, печальным взглядом, Прайм отправился к медицинскому отсеку, посмотреть как чувствует себя Арси. К счастью, жизненные показатели фем были активными и деактивация точно не должна грозить воительнице. — Я думаю, в скором времени она уже будет в норме и сможет снова сражаться наравне со всеми, — сказал Рэтчет, прогнозируя лучшую судьбу для пострадавшей. — Не стоит торопить события, пусть лучше побольше отдохнёт и окончательно всё восстановится. В конце концов, нам нужны здоровые боты, иначе мы можем просчитаться и потерять кого-либо из нас, — лидер автоботов снова обратился к Фоулеру, как только увидев, что мужчина закончил разговор. — Джун не пускают к Вайле. Ею сейчас занимаются опытные врачи, а сама Джун помогает ухаживать за остальными пациентами. Джек ей помогает, Мико пытается как-то отвлечь Рафаэля от плохих мыслей, им троим выделяли две небольших подсобки, так что пока они будут жить там под опекой Джун. Я слетаю их проведать, утром отправлю вам весточку. После того, как Фоулер покинул временную базу, Оптимус вернулся в лабораторию к Рэтчету, надеясь, что старый друг даст хоть какие-то ответы на вопросы о бридах. Мегатрон тем временем продолжал сканировать местность. От Саундвейва не было вестей, и это очень злило десептикона. Каждый миг ожидания нагнетал атмосферу тревоги, и он не мог избавиться от мысли, что его верный связист мог погибнуть. Внутри него нарастало некое подобие беспокойства — Саундвейв был не просто подчинённым — он был важным элементом его стратегии и ключом к успеху. Связист сейчас нужен лорду десептиконов, как никогда, учитывая все недавние события. Нокаут с Дрэдвингом справляются со своими обязанностями, но всё-таки им ещё не хватает опыта и знаний в тех количествах и их обработки информации, с которыми без труда справлялся Саундвейв. Внезапно странный сигнальный писк в аудиосенсоре прервал его мрачные раздумья. Мегатрон нахмурился, когда на экране появилась карта местности с неизвестным сигналом. Он быстро набрал несколько комбинаций на панели управления, но все попытки расшифровать оказались безуспешными. «Ошибка», — выдал экран, и это лишь добавило масла в огонь. — Оптимус, — произнёс он, решив не испытывать своё терпение. Мегатрон подошёл к Прайму, который беседовал с Рэтчетом. По взгляду доктора автоботов мех понял, что прервал их в неподходящий момент. «Эти моменты слабости — лишь иллюзия», — думал он. Мегатрон знал, что должен оставаться хладнокровным и контролировать ситуацию. Внутренний голос шептал ему: «Не позволяй никому видеть свои слабости. Будь хладнокровен». — Ты не видишь, что мы разговариваем, Мегатрон? — раздражённо бросил Рэтчет, но десептикон даже не повернул головы в его сторону и продолжил: — Мне нужно проверить сигнал. Меня не будет на базе некоторое время. — Ха, и зачем ты нам это сообщаешь? — Потому что мы теперь союзники, и между нами должно быть доверие, — как можно спокойнее ответил Мегатрон, стараясь не допустить грубости. Хотя его первоначальный план провалился, сейчас автоботы и десептиконы столкнулись с общим врагом, и действовать в одиночку было бы неразумно. — Какое доверие может быть после всего, что ты натворил? Мегатрон мог бы ответить десятком заранее заготовленных фраз, но Оптимус перебил его, не дав даже начать. — Почему ты хочешь проверить сигнал? Ты знаешь, кому принадлежит сигнал? — Нет, — честно признался Мегатрон. — Но с момента исчезновения Саундвейва прошло всего лишь один солнечный цикл. Я не исключаю возможности, что это он. И предвосхищая ваши вопросы, — десептикон усмехнулся, мельком взглянув на Балкхэда, — он не настолько глуп, чтобы открыто показывать свой сигнал. Оптимус на мгновение задумался, затем твёрдо произнёс: — Я пойду с тобой, Мегатрон. Возможно, это ловушка. Лучше перестраховаться, — десептикон лишь кивнул, скрывая своё удивление. — Где находится источник сигнала? — В 35 милях отсюда. Вместе они отправились на источник сигнала. Сначала прилетел Мегатрон, но остановился неподалёку, дожидаясь Оптимуса. Место было зловещее и тихое, как будто сама природа замерла в ожидании. Ночное небо, усеянное звёздами, раскинулось над заброшенной человеческой станцией. Её старые, покосившиеся здания и ржавые конструкции создавали мрачный фон для встречи. Стены, некогда яркие и живые, были покрыты трещинами и обвалившейся штукатуркой, а вместо окон были чёрные провалы. Вокруг станции простиралась пустошь, поросшая редкой травой, которая мягко шуршала под лёгким ночным ветерком. На фоне абсолютной тишины казалось, что даже звёзды на небе светят ярче, чем обычно. Мегатрону доставляло особое удовольствие находиться тут. Всё вокруг него напоминало гладиатору о Каоне. Оптимус прибыл достаточно быстро, когда оба лидера были вместе, они направились к месту, откуда исходил сигнал, но вместо Саундвейва в центре этого заброшенного места, стояла гостья. Её фигура, освещённая холодным светом луны, казалась одновременно хрупкой и угрожающей. Оптимус и Мегатрон приближались к ней. Вокруг не было ни души, только они трое на фоне этой запустелой станции, которая когда-то была символом человеческого прогресса, а теперь превратилась в безмолвного свидетеля их встречи. — Кто ты? — строго спросил Оптимус, готовясь к возможной угрозе. — Одиннадцатая, — спокойно ответила она. — Я одна из бридов. Мегатрон напрягся, услышав эти слова, и обменялся быстрым взглядом с Оптимусом. — Бриды хотят убить Прайма, — продолжала Одиннадцатая, не давая им времени на раздумья. — Но я помогу вам в войне с ними. — Почему мы должны тебе верить? — спросил Мегатрон, его голос был полон подозрения. — У вас нет выбора, — без изменения интонации продолжила та. — Если вы хотите победить бридов, вам придётся перенести сражение на Кибертрон. Там, в самом сердце планеты, решится судьба всего нашего вида. Вы не думайте, что будет так всё просто. Лидер бридов — Когумус существует с древнейших времён, ещё со времён, когда Праймус победил Юникрона. Когда-то он был великим воином, но со временем его взгляды исказились. Он забыл истинное учение Праймов и начал трактовать его по-своему. Теперь его цель не просто безграничная власть. Он стремится к чему-то большему — полному повиновению всех и каждого. Оптимус нахмурился, в его оптике промелькнуло понимание, в то время, как лидер десептиконов усмехнулся. — Когумус хочет, чтобы его признали Верховным Праймом, — продолжала Одиннадцатая. — Но это лишь часть его плана. Его конечная цель — занять место самого Праймуса. Он жаждет быть признанным не только лидером, но и божеством. Для этого он готов уничтожить всё, что стоит у него на пути, лишь бы заполучить ключ. Мегатрон сжал кулаки, его фейсплейт вдруг исказила ярость, но тот тут же пришёл в себя. Он стоял неподвижно, но внутри него бушевала буря эмоций. Слова Одиннадцатой о Когумусе пробудили в нём глубокую ненависть и презрение. Бывший гладиатор всегда стремился к власти и могуществу, но то, что задумал Когумус, вызывало у него отвращение. Желание брида стать Верховным Праймом и занять место Праймуса казалось ему предательством всего, во что верили их предки. Гнев разливался по его системам, сжимая металлические кулаки и сковывая его, словно цепи. В его голове мелькнули образы разрушенного Кибертрона, лежащего в руинах под тяжестью тирании нового самозваного божества. Это усилило его решимость. Он почувствовал, как ненависть к Когумусу начала затмевать всё остальное, превращаясь в топливо для его боевого духа. — Он сошёл с ума, — процедил он сквозь зубы. — Возможно, — согласилась Одиннадцатая, — но его безумие делает его опасным. Он не остановится, пока не достигнет своей цели. И чтобы его остановить, вам придётся объединить силы и перенести сражение на Кибертрон. Только там, в сердце нашей родной планеты, можно будет положить конец его тирании. Оптимус внимательно смотрел на Одиннадцатую, пытаясь осознать всю серьёзность её слов. Но в какой-то момент его взгляд смягчился, и в нём мелькнуло странное, почти тёплое чувство. Он не мог избавиться от ощущения, что где-то уже видел эту фемботку. Её голос, манера держаться, даже холодный, проницательный взгляд — всё это казалось ему смутно знакомым. — Мы уже встречались раньше? — осторожно спросил Прайм, его голос звучал немного приглушённо, словно он боялся нарушить хрупкую тишину ночи. Одиннадцатая на мгновение задержала на нём взгляд, её глаза блеснули загадочным светом. Затем она медленно покачала головой. — Нет, Оптимус, — ответила она спокойно, без намёка на колебание. — Мы видимся впервые. Её слова прозвучали уверенно, но это не рассеяло ощущение странной связи, которое чувствовал Прайм. Однако он решил не настаивать. Возможно, это было лишь игра его разума, утомлённого бесконечными войнами и потерями. Фем, заметив замешательство в оптике Оптимуса, мягко улыбнулась, словно прочитав его мысли. Её голос стал тише, но не потерял прежней уверенности. — Не волнуйтесь, Оптимус, — произнесла она. — В скором времени я приду к вам на базу, дабы отдать то, что принадлежало Праймам. Мегатрон и Оптимус насторожились. Бриды знают, где их новая база? — Эта встреча будет только между нами. Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела и не приведу никого другого. Вам не о чем беспокоиться. Её слова звучали уверенно и спокойно, и, несмотря на природное недоверие, Оптимус чувствовал, что её намерения действительно чисты. Это было необычное ощущение в грудной пластине, там, где была матрица лидерства. Мегатрон, напротив, всё ещё был насторожен, но понимал, что в данной ситуации у них нет выбора. Одиннадцатая обладала информацией и ресурсами, которые могли изменить исход войны. — Там, — фем указала на разбитое здание, — есть то, что может вам пригодиться. У вас не так много времени, но оно есть. А теперь прощайте. После этих слов, Одиннадцатая подпрыгнула и, трансформировавшись, взмыла в воздух, оставив лидеров. Оптимус осторожно прошёл вперёд, освещая путь встроенными в броню фарами. Мегатрон следовал за ним, внимательно осматривая каждый уголок и прислушиваясь к любым звукам. Оптимус и Мегатрон молча стояли на месте, осмысливая её слова. Их мысли были переполнены вопросами и подозрениями, но времени на раздумья не оставалось. Нужно было возвращаться на базу. — Оптимус, — заговорил десептикон, — ты действительно намерен доверять этой фемботке? Она знает слишком много, и её намерения кажутся… сомнительными. Оптимус не сразу ответил. Он внимательно всматривался в темноту неба в стороне, куда улетела гостья, размышляя о том, что только что произошло. — Нет, я не доверяю ей полностью, Мегатрон, — признался он наконец. — Но в данный момент у нас мало вариантов. Бриды представляют собой угрозу, с которой мы не можем справиться. Если у неё есть информация или артефакты, которые помогут нам, мы должны воспользоваться этим шансом. Нужно быть настороже. Гладиатор усмехнулся, но в его оптике читалась серьёзность. — Приятно слышать, что твоя наивная вера в лучшее не заслонила здравый смысл, Оптимус. За завалами они заметили несколько металлических контейнеров, которые, казалось, были недавно вскрыты. Внутри одного из них они нашли несколько странных артефактов. Один из них был древним символом, украшенным загадочными рунами. Его поверхность была покрыта следами времени, но энергия, исходящая от него, была ощутима даже на расстоянии. И если Мегатрон не понимал, что это за непонятный объект, то вот Оптимус напротив, был поражён тем, что вживую видит его. Кроме того, среди обломков они обнаружили устройство, напоминающее древний навигатор. Оно было активировано, и на его экране мерцала карта, указывающая на определённую точку на Кибертроне. Это место, по всей видимости, было связано с каким-то важным событием в истории Праймов. Оптимус поднял устройство и осмотрел его, прежде чем повернуться к Мегатрону: — Эти артефакты принадлежат Праймам, — сказал он, его голос был серьёзным. — Откуда они у бридов? Мегатрон подозвал Прайма к другому контейнеру. — Погляди, что тут, — произнёс он, не отрывая оптики. Контейнер был забит красным энергоном. Переработанным. — Откуда они добыли красный энергон, да и его в таком количестве? — Возможно, мы очень недооцениваем всю их мощь. Нам нужно возвращаться. Они собрали найденные артефакты. Мегатрон помог загрузить их Оптимусу. Теперь их следующей целью было вернуться на базу и попытаться понять загадки, оставленные Одиннадцатой.