"Прости, обознался"

Пятница - сама по себе маленькое благословение. Именно так думал Чон Чонгук – студент первого курса Сеульского государственного университета, сваливая из стремительно пустеющей аудитории вслед за такими же, как и он сам, заебавшимися за прошедшую неделю одногруппниками. Выйдя из учебного корпуса, молодой альфа с наслаждением вдохнул в себя сладкий весенний воздух, наполненный ароматом цветущей сакуры, и губы сами разъехались в широкой улыбке, потому что… Сегодня он нажрется ну просто в говно. Ну а что? Ему всего двадцать, он не обременен отношениями, на учебу только в понедельник, а лучший друг только что вернулся из-за границы. Как говорится: условия самые благоприятные.

***

Пак Чимин – тот самый его друг и по совместительству омега (но им это, на самом-то деле, ни разу не мешало, такие вот чудеса) – как и полагается после долгого отсутствия, закатил по случаю своего приезда отличную тусу. Родители у него были весьма обеспеченные, и семейный особняк на Каннаме был любезно предоставлен любимому сыну на растерзание. Когда Чон добрался по адресу, бурное движение, разумеется, уже началось, не дожидаясь, пока он притащит свою далеко не королевскую задницу. Но так даже лучше – Чонгук любил врываться в веселье и тому позволять резко втянуть тело в порочный круг из бухла, музыки и, возможно, если настроение будет располагать – легкой травки. Но сегодня первой задачей найти виновника торжества. Они не виделись несколько месяцев, и хоть Чонгук ни за что и никогда в этом не признается, но по Чимину он очень скучал. Все же, они почти с пеленок вместе, и без этого яркого, раздражающе громкого и веселого омеги было как-то… ну, пусто. Альфа, долго не раздумывая, прошел сквозь никем не запертые двери, тут же ныряя в мерно покачивающееся море из тел подвыпившей молодежи. По ушам ударила громкая музыка, хорошая музыка, надо признать. У его друга определенно был вкус во всем… Чонгук окинул взглядом гостиную и, не удержавшись, цокнул языком. … во всем, кроме цвета своих модных причесок. Ну серьезно, какой адекватный человек будет краситься в такой ядреный голубой? Пока Чонгук приближается к Паку, взгляд его не отрывается от бирюзового затылка – омега сидит к нему спиной на низком диванчике, весело болтая с кучкой незнакомых альфе парней, которые уже едва ли были в состоянии вникать в то, что им упорно пытаются втереть. Эти чертовы волосы… ну что за недоразумение? Чон с ним больше на публике не появится, еще подумают, что и у него с мозгами что-то неладное. Как только Чимина еще никто не загрёб в психушку? Бирюзовые пряди были как всегда идеально уложены – волосок к волоску. Улыбка Чона при виде этой «красоты» тут же сделалась дьявольской. В голове яркой лампочкой зажглась гениальная, по скромному мнению альфы, идея. «Пока-пока, бирюзовый ужас», - пропел он про себя, приблизившись к омеге со спины и, задрав свою просторную черную футболку, набросил ее край Чимину на голову, словно мешок, в сладком ожидании, как тот сейчас будет истошно орать и непременно его материть, на чем свет стоит. (Потому что ну давайте будем честными: кто еще мог бы до такого додуматься, если не Чон Чонгук?) - Ты чего, блять, делаешь, придурок?! – как и ожидалось, тут же прилетело в него возмущение друга… вот только звук оказался направлен совсем не оттуда, откуда Чонгук ожидал. Альфа удивленно вскинул голову, уставившись на Пака собственной персоной, что, как оказалось, все это время стоял себе преспокойненько у стенки, где располагалась стереосистема, и копался в дисках. И волосы у него были красные. - Бля… Где там его премия «Лажа века»? Сглотнув, он медленно расслабил свои руки, за которые уже протестующее цеплялись чьи-то тонкие пальцы, хозяин которых явно не был в восторге от положения, в котором посчастливилось оказаться. Секунда, и из-под футболки на него уставилась пара таких же, как и волосы, бирюзовых глаз. А волосы, кстати, на что Чонгук и рассчитывал, превратились в очень живописное гнездо. - Прости, - голос альфы слегка дрогнул, потому что горло его непроизвольно сжалось под чужими пронизывающими глазами, - обознался. Незнакомый омега молча опустил взгляд, но, наткнувшись там на до сих пор ничем не прикрытый пресс альфы, тут же снова уставился тому в лицо. Черт, Чон и забыл, что не опустил футболку и стоит до сих пор здесь во всей своей красе. Ну, в принципе, а что такого? Зря он, что ли, с пятнадцати лет качался? - Я же говорил тебе, что он отсталый, и дружу я с ним просто из жалости, - послышался насмешливый голос Чимина уже совсем рядом. Чонгук возмущенно перевел взгляд на красноволосого (прости, Господи) омегу, что широко ухмылялся. - Тебя спросить забыли, малявка! Пак фыркнул, изобразив возмущение из-за упоминания своего весьма невпечатляющего роста, а затем подался вперед и крепко обнял альфу, позволяя тому так же крепко обхватить себя за талию и осторожно сжать. Чон совсем ненадолго уперся лбом в хрупкое плечо… он и правда скучал по этому идиоту с огромным шилом в тощей жопе… а затем ухмыльнулся и растопыренной пятерней потрепал того по волосам. Миссия выполнена! - Да блять, Чонгук! – возмущенно заверещал омега, тут же от него отскакивая. – Съебись! - Я тоже скучал, Чимми, - довольно ответил Чон, прежде чем вновь обратить внимание на притихшего незнакомца, продолжающего сидеть на диванчике. - Знакомься – это Ким Тэхён, мой хороший друг, он вернулся со мной из Европы. - Чонгук, - произнес альфа, кусая губы, которые от чего-то сами по себе так и норовили разъехаться в глупой улыбке, пока два омеги с разноцветным шухером на головах наблюдали за ним. Друг Чимина поднялся и протянул Чону свою изящную ладонь для знакомства. - Сказал бы, что мне очень приятно… - произнес Тэхён неожиданно низким для такого утонченного существа, глубоким голосом, - …если бы не потратил целую вечность на свою сегодняшнюю укладку! - Ну, кто-то же должен был спасти мир от этого бирюзового недоразумения, - ответил Чонгук, расслабившись и уже не чувствуя за собой вины. Ну серьезно, эти двое омег себя вообще видели? – Сразу понятно, чего вы спелись. - Ага, так что свали, - усмехнулся Чимин, ближе подходя к Тэхёну и обхватывая того за плечи, - освободи, пожалуйста, место моего лучшего друга для более достойной кандидатуры. - Обойдешься, я твое вечное проклятие, - отмахнулся Чонгук, добавив для Тэхёна: - Уж прости, у меня на этого пришибленного пожизненная аренда. - Ничего страшного, - пожал тот плечами со скучающим видом. – Просто убью тебя, и дело с концом. Чонгук нервно хохотнул, наблюдая за коварной улыбкой, что расцвела на хорошеньком личике. Вот чертовка, уделал… - Можешь попытаться, - улыбнулся Чон, подхватывая с кофейного столика бутылку пива и салютуя ею омеге, - тебе я даже сопротивляться не стану. - Я запомню это, - произнес омега, прежде чем подмигнуть Чимину и утащить того на импровизированный танц-пол в центре гостиной. Чонгук оперся о спинку дивана, на котором раньше сидел омега, и отхлебнул из бутылки, сразу почувствовав, как сквозь тело прошла приятная дрожь, даря расслабление. Но глаза все никак, почему-то, не отлипали от лохматой бирюзовой макушки, то и дело мелькающей в толпе. Альфа снова ощутил, как мурашки бегут по коже, и сглотнул… но на этот раз не пиво, а собственную слюну. Что ж… новый друг Чимина весьма его заинтриговал…

***

Была уже глубокая ночь, а вечеринка и не думала закругляться. Да и как той закончиться, если бухло еще не иссякло, да и люди, способные держаться на своих двоих (или хотя бы на четвереньках), еще оставались? К сожалению или к счастью, планы Чонгука на эту ночь пока так и оставались просто планами. Потому что альфа был еще не в говно, иными словами – отвратительно трезв. И все из-за этого бирюзового мальчика… Чон больше не был расслаблен, скорее уж, чертовски сильно напряжен. Глаза, не отрываясь, следили за целью. Омега, Тэхён, порхал по особняку прекрасным мотыльком, прячась в темноте, а затем вдруг снова неожиданно возникая откуда-то. Оказывался так близко, что у альфы дыхание захватывало, одаривал Чона игривой улыбкой и тут же снова исчезал под свой бархатный смех. Между ними искрилось ярко ощутимое напряжение. Им сквозило все: мурашки у обоих на коже, пристальные взгляды глаза в глаза, шумные вдохи и протяжные, чуть слышные выдохи. Как будто струны были натянуты от одного тела к другому, и стоило те лишь немного случайно задеть, как вибрация прошивала собою и так возбужденные нервы. От этого чесалось под кожей и щекоткой сводило внутренности. От этого хотелось промочить горло, но от чего-то было такое чувство, что появившуюся жажду обычной водой утолить вряд ли получится. Это была жажда чужого тела. Та, что вся на кончиках пальцев, та, от которой губы становятся сверхчувствительными, а температура тела постепенно ползет вверх, превращая кровь в кипящую лаву. Это была жажда, утолить которую Чонгуку мог помочь только тот, кто и разбудил ее. Один бюрюзоволосый омега… который исчезал в темноте вокруг них так же стремительно, как и вновь появлялся. Чонгук уже почти злился. Черт, можно ему уже, наконец, поймать это синеволосое нечто?! Неоновые лазерные лучи полосовали его фигуру, мерцали в глазах, и те становились будто кошачьими. Красивые, дикие, затягивающие в себя и не выпускающие ни на мгновение обратно. Пока их обладатель не решал в очередной раз ускользнуть куда-нибудь, бросая Чонгука чуть ли не рычать от досады и в гордом одиночестве. Чимин, как будто в курсе их игр в кошки-мышки, тоже куда-то благополучно испарился. Хотя в этом огромном доме исчезнуть была задача с нулевой сложностью… Альфа с омегой еще долго продолжали эту странную охоту. Тэхён убегал, а Чонгук следовал за ним незаметно и бесшумно, как тень. Ни слова между ними не было сказано, как будто повелевали ими здесь и сейчас только инстинкты, обращать внимание на которые в современном обществе не было принято. Но от игнорирования проблемы сами-собой не решаются, знаете ли… Касание настигло Чонгука неожиданно – будто вспышка белого в этом круговороте шумного пьяного безумия. И хоть альфа оказался буквально зажат телами незнакомцев, что танцевали кругом него, пока он все пытался выследить Тэхёна, конкретно это прикосновение перетянуло на себя все его внимание. Волоски на теле встали дыбом, и даже клыки у альфы зачесались. Сладковатый приятный запах задержался на тыльной стороне его ладони – эфемерный, невидимый, но, как прочная спасительная нить, он связал альфу с омегой, позволяя Чону найти то, что он так давно и отчаянно искал. И наконец-то его поиски увенчались успехом. Когда омега забрел на второй этаж, где располагались спальни и людей было значительно меньше, потому что основное веселье происходило внизу – в гостиной и у бассейна, Чон наконец-то его догнал, схватив за запястье и притянув к своей груди так резко, что Тэхён, буквально упав на альфу, тихо ахнул. Тонкие пальцы вцепились в ткань на черной футболке, как будто омегу кто-то мог попытаться сейчас отстранить. Чонгук прижал его к себе поплотнее – ага, как же! - Опять обознался? – шепнули ему, запрокидывая голову, чтобы глаза в глаза, как при их знакомстве. - Не в этот раз, - улыбнулся ему Чонгук прямо в самые губы, и, не встретив сопротивления, затолкнул в первую же попавшуюся дверь. Чон ощутил ехидство, прекрасно зная, что оказались они в комнате, принадлежащей Чимину, но мысли об этом стремительно покинули голову, как только нежные руки запутались в его волосах, цепко сжимая. - 1:1, - промурлыкал омега, и Чон усмехнулся, прежде чем с тихим рычанием податься вперед, поддавшись этим рукам, и наконец-то «съесть» свою добычу. Поцелуй вышел горячим и пылким. Все струны между ними под ним мгновенно порвались, напоследок издав какофонию бессвязных пронзительных нот. Оба приникли друг к другу, уничтожая пустое пространство между телами в какой-то поистине животной нужде, распаленной ожиданием и невозможностью получить желаемое. Язык альфы с напором провел по мягким губам Тэхёна, слизывая с них сладость вишневого блеска, и когда те податливо распахнулись, тут же воспользовался этим. Они ласкали друг друга долго, стараясь взять все до последней капли. Не романтично, не нежно, зато с нуждой, какую показать было не стыдно ни одному, ни другому. Потому что утолить ту нужду было возможно, казалось, лишь вместе и сейчас, в чужой темной спальне, где с первого этажа доносится эхо музыки, и никому нет абсолютно никакого дела до того, чем за закрытой дверью занимаются два взрослых, обезумевших от своих желаний, человека. Руки альфы шарили по стройному телу, которое все еще скрывала дурацкая одежда. Хотелось ту разорвать, но что-то подсказывало, что омега будет против, поэтому приходилось сдерживаться и вести себя прилично… насколько вообще было возможно, учитывая то, чем они здесь вдвоем занимались. Руки Тэхёна соскользнули вниз, выпутавшись из волос альфы, с чувством прошлись по широкой груди и, не стесняясь, забрались под многострадальную футболку, ощупывая кубики пресса, что под теплыми подушечками тут же напряглись, еще сильнее обозначаясь. - Нравится? – хмыкнул довольный Чонгук, отрываясь от влажных губ омеги, покрытых их общей слюной. - Что ж, я смог весьма близко их рассмотреть, - ухмыльнулся Тэхён, но затем наморщил свой милый маленький нос. – Ты такой придурок, Чон Чонгук. - Спасибо за комплимент, - отзеркалил Чон его недавнюю ухмылку. - Стараюсь поддерживать марку. - Какая прелесть, - протянул омега, так и не прекращая водить ладонями у него под футболкой. – А теперь, если ты не против, заткнись! Омега вдруг толкнул его, заставив резко оказаться сидящим на кровати, а сам забрался сверху, подставляясь под жадные руки. Чонгук скинул с себя футболку, запустив ту в свободный полет куда-то в окружающей их полутьме, Тэхён в точности повторил за ним, задушено выдохнув имя альфы своим невероятным голосом, когда губы Чонгука голодно принялись исследовать открывшиеся участки нежной кожи. Ногти омеги царапнули Чона по спине, а потом принялись нежно поглаживать кожу, без слов извиняясь. Одна рука альфы заскользила у Тэхёна по выступающим под кожей ребрам, а другая - вниз по позвоночнику, заставив омегу тут же грациозно прогнуться, теснее соединяя их снизу и случайно проезжаясь выпирающей ширинкой по напряженному члену альфы. Болезненная пульсация сменилась секундой острого наслаждения, граничащего с мукой. Слыша сдавленное рычание, Тэхён, не думая останавливаться, повторял свои действия, кусая свои губы – трение обоих сводило с ума, изводя, но одновременно даруя нарастающее и не отпускающее наслаждение, что изнутри прорывалось все не унимающимся рычанием альфы и тихим поскуливанием омеги. Чонгук щелкнул кнопкой, что держала брюки Тэхёна, и приспустил те немного - ровно настолько, чтобы рука свободно могла проскользнуть под ткань, коснувшись мягкой плоти ягодиц. Тэ несильно прикусил кожу на плече у Чонгука в ответ, тут же очерчивая языком небольшой след. Он сильнее прогнулся в пояснице, предоставляя Чону больше свободы для действий и еще больше раскрываясь перед альфой, окутанный возрастающим возбуждением. Чонгук наконец обеими руками сжал его задницу, сведя вместе ягодицы, а затем резко разводя те в стороны и упиваясь тихим хлюпающим звуком выделившейся смазки. Омега, не сдержавшись, простонал, ластясь к сильному телу, как котенок в поисках тепла и приятных прикосновений. Внизу у Тэхёна было жарко, мокро и невыносимо тянуло. Желание возникло еще при их знакомстве, когда омега впервые взглянул на Чонгука и в тот же самый момент решил, что эту ночь неплохо было бы провести под ним… Их свела дурацкая случайность и в край обезумевшие инстинкты, но бороться с теми без повода едва ли кто-то счел нужным. Да и зачем, когда можно поддаться и испытать при этом столько непередаваемого прекрасного наслаждения? Это пьянит похлеще любой, даже самой крепкой, выпивки, это расслабляет сильнее всякой музыки, это помогает уйти напряжению и отключает мозги похлеще всякой наркоты. Тэхён давно не чувствовал себя так хорошо, так по-правильному в чьих-то, пусть и едва знакомых руках. И вся нервотрепка с переездом в другую страну, все волнения уходящих дней, как по волшебству, забывались, оставшись за пределами спальни, в которую они так нахально ворвались. Оставалось только надеяться, что Чимин несильно расстроится, узнав, какую пакость устроили в его комнате двое его же лучших друзей… Хотя если расстроится, то и ладно, Тэхён как-нибудь его задобрит, он на все готов, только бы сейчас все продолжилось и удачно завершилось, потому что… И он сейчас течет по Чонгуку просто невозможно, в спине прогибаясь, как последняя блядь, и жалобно скуля, потому что сильные требовательные пальцы вдруг настойчиво надавили на вход и легко погрузились на две фаланги. Губы Тэхёна распахнулись, но из горла вырвался лишь мягкий всхлип. Он резче задвигал своими невозможными бедрами, надеясь получить от альфы больше, снова стимулируя их спереди. Чон от возобновившегося трения зашипел, с силой впился омеге в бедро свободной рукой, вынудив того остановиться, но терзать упругие стенки истекающего смазкой ануса не перестал. Омега, стараясь сдерживать стоны, извивался над Чоном и не мог ничего с собой сделать, охваченный лишь ощущениями от требовательного проникновения внутрь себя, он кусался и целовал альфу в шею, пока рассыпался вокруг пальцев, что мучил омегу с удовольствием, упиваясь его горячим телом и тесными объятиями. - Х-хватит, - проскулил он, совсем уже разбитый, чувствуя, как волны экстаза с каждым движением пальцев внутри его тела накрывают все сильнее, грозясь в любой миг захлестнуть без надежды на спасение. - Почему? – ухмыльнулся Чонгук, явно над ним издеваясь, и двинул пальцами в омеге чуть резче, заставляя того с силой впиться ногтями в свой бицепс. - Я-я… - Тэхён снова всхлипнул, зажмурившись и откинув назад голову. – Х-хочу тебя… в… в себе. Хочу тебя в себе! Чонгук прорычал что-то сдавленно, под еще один сдавленный стон вынул из омеги свои обильно покрытые смазкой пальцы и, обхватив того крепко за талию, не церемонясь, перевернул их двоих на кровати, чтобы оказаться сверху. Вместе они, будто в бешенстве, быстро избавили Тэхёна от брюк и белья. Свои джинсы Чонгук успел только приспустить, когда его ноги предательски подогнулись, и он буквально придавил омегу к кровати своим телом, чувствуя, как его плечи обвивают нежные руки, а на пояснице скрещиваются гладкие лодыжки. Тэхён под ним был раскрыт и готов, когда Чонгук приставил блестящую от обильных выделений головку своего члена к разработанному сфинктеру. Они слились одним плавным движением, одновременно поглощая друг друга в очередном отчаянном поцелуе. Тэхён принимал альфу всего без остатка, прогибаясь на безнадежно смятых простынях и закидывая руки за голову в поисках опоры. Чонгук, упираясь коленями в матрац, двигался резко, на хлипкой грани с грубостью и в быстром темпе, чувствуя, как все больше впадает в безумие от характерного звука хлопков, с каким встречалась их разгоряченная влажная кожа на бедрах. Безумие. Их обоих знатно накрыло, но едва ли кто-то был против такого расклада. Когда один томно стонет, рассыпаясь от мощного наслаждения под сильным телом, а второй жестко втрахивает в кровать объект своего дикого желания, не забывая оставлять следы зубами и губами на тонкой, покрытой испариной коже. Их кульминация стала одновременной и фееричной, оба выгнулись на кровати, замерев и плотно друг к другу прижавшись, сплетая руки и ноги, затерявшись в очередном поцелуе, который вскоре прервался тяжелым дыханием. Чон перевернул их, накрывая подрагивающие плечи омеги своим ладонями, а Тэхён, слабо улыбаясь, немного сполз по телу альфы вниз, укладывая голову тому на живот и щекой потираясь о твердые кубики. - Знаешь, - вдруг протянул он, лениво улыбаясь, - на самом деле ты оказался чертовски по адресу, Чон Чонгук. - Да… - согласно протянул альфа, тоже ловя себя на мысли, что ни разу теперь не жалеет о своем глупом фиаско. – Чертовски по адресу, Ким Тэхён… И будь уверен: я запомню дорогу.