"Прости, обознался"

- ТЭХЁН! А затем – три громких стука во входную дверь и несколько нажатий на бедный звонок. Слышно, как тот истерично надрывается в квартире, в которую злого на весь мир Чимина никто, кажется, и не собирается пускать. Но омега не был бы собой, если сдался так просто, поэтому… - КИМ ТЭХЁН! Если не откроешь, я так и продолжу орать! А если я продолжу орать, твои соседи скоро вызовут полицию, и будь уверен, я без тебя в обезьянник не поеду! Открой уже! Эту! Долбанную! Дверь! Я знаю, что ты там: я слышу, как звонит твой мобильник, паршивец! Чимин зол, Чимин о-о-очень зол! Потому что динамят его сегодня абсолютно все на свете. И ради вот этого вот он вернулся в Сеул? Чонгук со вчерашнего вечера не отвечает на звонки, а Тэхён вон вообще ему дверь не открывает! Не друзья лучшие, а какие-то изверги! И как только их совесть… - Ну чего ты орешь, бестолочь? – Входная дверь открывается медленно и лениво, проливая вид на весьма помятую физиономию Кима, светящего голыми коленками из-под явно великоватой ему серой футболки, которая составляет весь его образ. Волосы Тэхёна стоят дыбом, а глаза сонно косят, лишь секунду мажут по Чимину и слипаются, как будто бы хозяин собирается продолжить свой сон прямо так, привалившись щекой ко входной двери своей съемной квартиры. - Ого, - только и может ответить ему Чимин, оглядывая друга с головы до пят. Впрочем, растерянным он остается недолго, и уже через мгновение брови его опасно сходятся на переносице. – Какого хрена? Ты что, вчера без меня где-то зажигал? Совсем совести нет! И, не сбавляя возмущения, без приглашения проходит в квартиру, оставляя Тэхёна одного в прихожей хлопать сонными глазами и недовольно вздыхать. Ага, как же… знал бы Чимин, как Тэхён вчера веселился, поумерил бы желание тут же… Но Тэ ничего другу против не говорит, просто шлепает босыми ступнями следом за маленьким красноволосым ураганом в свою обитель, подхватывает с журнального столика начатую вчера вечером бутылку шардоне и, никого не стесняясь, прикладывается губами к горлышку. Пить хочется… как и приглушить слегка бубнеж лучшего друга, который продолжает шипеть на него, как злой гусь. - Яичницу будешь? – спрашивает он, когда они оба оказываются на кухне. Чимин фыркает, дуя свои пухлые губы, слегка тронутые прозрачным блеском. Он отвратительно бодрый в это субботнее утро, и Тэхён этому состоянию отвратительно сильно на данный момент завидует. - С помидорами, - все же, сдается омега. Тэхён немного кривится – не любит он помидоры, и Чимин это прекрасно знает, вот ведь… - Чем ты все время занят? – снова спрашивает Пак, а Тэхён кидает на него непонимающий взгляд через плечо, хозяйничая у плиты. - В смысле все время? - В прямом, - вздыхает омега. – Ты почти каждый вечер оказываешься недоступен, а иногда и в течение дня не берешь трубки… И все началось с того дня, как мы прилетели сюда. Что случилось? - Ах… ты об этом, - бормочет Тэхён, а затем видит движение за спиной ничего не подозревающего Чимина и просто с ленивой улыбкой пожимает плечами. И негромко добавляет: - Доброе утро. - Ты как-то опоздал с этим… - Доброе, - вдруг перебивает его подозрительно знакомый голос… а затем у одного Пак Чимина отваливается нахрен челюсть, потому что никто иной, как гребаный Чон Чонгук собственной персоной обходит его со спины и являет себя, ничуть не стесняясь, в одних черных боксерах. Он проходит к Тэхёну и, положив тому руки на бедра, целует в шею, прежде чем глянуть на сковороду. - …было бы доброе, вернее, если бы никто не вопил спозаранку под дверью. Фу, это что, помидоры? Тэхён снова пожимает плечами, а Чонгук, наморщив нос, оборачивается, наконец, к своему лучшему другу. Точно такой же помятый, как Ким, с отпечатком шва от наволочки вдоль левой щеки и… с бордовым засосом чуть выше ключицы. - А… - Чимин хмурится и заторможено тянет руки к графину с водой, стоящему как раз рядом на барной стойке. – Какого черта, простите? Тэхён оборачивается на него, затем переглядывается с Чоном и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, как альфа взмахивает руками и восклицает: - Чур не я! – и делает пару шагов прочь из кухни, ловя на себе возмущенный взгляд Кима, совсем не по-доброму сжимающего в руках деревянную лопаточку. – Я вообще опаздываю, у меня еще подработка сегодня, так что сам объясняй. Это ж между вами омегами, все дела… а я одеваюсь и ухожу! Альфа и правда одевается – со скоростью кометы – и сваливает из квартиры. Но перед тем, как свалить, все же, возвращается на кухню. Крадет у Тэхёна поцелуй в губы, а Чимину по старой привычке треплет волосы, безвозвратно портя укладку. Сам Чимин все еще находится в такой прострации, что даже не отбивается. Дверь за Чонгуком захлопывается, и квартира на время погружается в тишину. - Скажи, что это сейчас была такая массовая галлюцинация, и вы с Чонгуком не состоите в отношениях, держа это в тайне от меня, - сипло бормочет Чимин, все же, решая первым заговорить. - Нет, это не была массовая галлюцинация, - Тэхён невозмутимо подходит к нему, ставит перед другом тарелку с аппетитно пахнущей едой, а у того такой ком в горле стоит, что съесть что-то вряд ли уже получится. – Но и никаких отношений у нас с Чонгуком нет, не переживай об этом. - В смысле нет никаких отношений? – у Чимина от всего скоро брови вместе срастутся, а Тэхёну хоть бы хны: сидит напротив и как ни в чем небывало выковыривает помидоры из своей порции яичницы. – То есть не он недавно вышел из твоей спальни, едва не сверкая задницей, и дважды на моих глазах засосал тебя?! Чимин клянется: еще раз Тэ за это утро пожмет плечами… - Просто секс, - бросает он так небрежно, будто они и правда говорят о какой-то нелепице. - Просто секс, - повторяет бесцветно за ним Чимин. - Ну да, - подтверждает Тэхён. - Мм. Пак склоняет голову набок, пробуя на вкус эти два слова и пытаясь примерить их к своим двум лучшим друзьям. Получается просто, блять, сказочно, ничего не скажешь… - А больше никого для этого не нашлось? – вздыхает в конце концов он. – Обязательно было выбирать для этого второго моего лучшего друга? Вы же только раз при мне виделись, вы как вообще… - На вечеринке по поводу твоего возвращения. - А где… - В твоей комнате. - Эй! Вообще, что ли, совести нет?! - Ну, знаешь, выбирать времени как-то не представилось. Чимин цокает, закатывая глаза и судорожно вспоминая о том, менялись ли после вечеринки на его кровати простыни. На его кровати, в которой, оказывается, трахались его два лучших друга. - Ну ахуеть просто, - бормочет Чимин. - Не понимаю, чего ты так реагируешь, - а Тэхёну вот хоть бы что, сидит себе и в ус не дует весь такой расслабленный, как будто его не так давно хорошенько… а, ну да. – Как будто ни с кем просто так ни разу не спал. И не говори, что так и есть, Пак Чимин, уж я-то про тебя многое знаю! - Да не в этом дело… черт! – Чимин зарывается в волосы пальцами, пытаясь безуспешно пригладить то безобразие, что навел дурацкий Чон. – Не хочу неловкости, понимаешь? - А она разве есть? - Если ее нет, это не значит, что и не будет. Вы мне оба очень дороги, а теперь представь, что вы разбежитесь по разным углам. Начнете друг друга избегать, а если не будет получаться, будете стараться не пересекаться взглядами и молчать, как партизаны… - Да с какой стати нам это делать, Чимин-а? – Тэхён закатывает глаза, затем возвращая на друга взгляд с каплей раздражения. – Говорю же: просто секс. - Ну да, знаешь, я как раз читал примерно тысячу фанфиков, которые начинались точно так же. Тэхён прыскает. - Ты же и сам знаешь, серьезные отношения не для меня. Никакой альфа в здравом уме не согласится сидеть у окошка и ждать, пока я прикачу с очередных гастролей… и не факт вообще, что прикачу, а не начну плавно другие. Я даже квартиру себе еще не приобрел не потому, что у меня нет денег, а потому что банально не представляю, в каком городе смогу задержаться настолько, чтобы возникла долговременная потребность в жилплощади. У меня сейчас самый пик карьеры, такое упускать будет просто немыслимо, да я и не хочу это делать. Любовь всей моей жизни – музыка, она и есть моя самая главная мечта, а не какие-то там альфы. Чонгук… просто оказался в нужное время и в нужном месте, вот и все. Он не против, я – тоже. К тому же, знал бы ты, какой он… - Избавь меня от подробностей! – Чимин отчаянно отмахивается от друга и его блестящих игривостью глаз. – Точно уверен, что между вами все так и останется? - Конечно, - Ким и бровью не ведет, искренне уверенный в своих словах. – К тому же, я тут не дольше, чем на месяц… вернее, уже три недели. Затем у меня Париж, после него – Нью-Йорк, а потом уж как карты лягут. Улечу, и все забудется. Как и Чонгуку. Он еще молод, быстро найдет другое увлечение. - Говоришь, как будто ты старый дед. - Я, вообще-то, старше вас с ним на четыре года, юноша, так что для тебя не «дед», а «хён». - Ну да, держи карман шире, - ухмыляется Пак и, скрепя сердце, все же, принимается за яичницу, которая хоть и остыла, все же, неплохая. – Ладно, братцы-кролики, делайте, что хотите. Кто я такой вообще, чтобы вам запрещать. Но смотрите, потом если что случится, оба можете ко мне даже не приходить – жалости не дождетесь, выставлю за дверь и скажу, что сами виноваты. - Да ничего не случится, Чимин-а, - Ким легкомысленно улыбается. – Я серьезно: заканчивал бы ты уже читать эти фанфики…

***

Тэхён облокачивается на столешницу, пачкая локти в остатках дурацких помидоров, которые он забыл утром убрать, но мгновенно об этом забывает, потому что Чонгук сзади него не ждет и уверенно в одно движение заполняет омегу собой, прижимаясь пахом к раздвинутым ягодицам. Тэхён жмурится и шипит, выгибаясь над кухонной поверхностью и позволяя целовать себя в шею. Они восхитительно обнаженные и распаленные ожиданием в течение минувшего дня. Мысли о том, как еще утром на этой кухне они невольно устроили небольшое представление для Чимина, обоих заводят. Поэтому их близость на этот раз интенсивнее, чем обычно, толчки альфы резкие и короткие, потому что, двигаясь, он выходит не полностью, а ровно на столько, чтобы в следующее же мгновение податься обратно вперед, точно попадая в чужую увеличившуюся простату. Тэхён не то что бы против, сам подставляется, закусывает губы, потому что стоны омеги становятся просто оглушающими. Его член пульсирует, трется о прохладную гладкую дверцу кухонного шкафа, но капля дискомфорта от этого смешивается с наслаждением от близости в какой-то сумасшедший и подкашивающий ноги коктейль. Ким цепляется пальцами одной из ладоней за чужое голое бедро, не церемонясь, впивается в кожу ногтями, зарабатывая в свой адрес глухое рычание. Чонгук становится еще ближе, еще напористее, трахает его, ни капли не жалея, уверенно их обоих подталкивая к очередному яркому оргазму. Кончая, Тэхён предсказуемо пачкает семенем шкафчик перед собой и кафельную плитку, а Чонгук – его поясницу и ягодицу. Потом они какое-то время стоят, не меняя своего положения, прижавшись друг к другу. Альфа гуляет сухими губами по тэхёновым теплым плечам. - Как Чимин все воспринял? – спрашивает вдруг Чонгук. - Нормально. Сначала хотел на нас обидеться, но я его переубедил. - И что ты такого сказал, что он передумал? - Правду, конечно же: сказал, что между нами ничего серьезного, просто секс. - По движениям рядом со своим затылком Тэхён понимает, что Чонгук кивнул. – Все нормально? Ким оборачивается в чужих руках, чтобы в итоге получить от альфы легкую улыбку и поцелуй в губы – напористый, горячий, с языком, скользнувшим меж губ, распахнувшихся от неожиданности. - Нормально, - отвечает Чон. – Ведь ты полностью прав: между нами ничего нет, кроме секса. Омега довольно вздыхает, обрадованный тем, что никто ничего не планирует усложнять, а затем отстраняется и тянет Чонгука за руки следом за собой. Им нужно принять душ перед тем, как они продолжат вечер уже в кровати.

***

Уже на следующей неделе, когда они наконец-то решают собраться втроем в баре, в Чимина искренне хочется запустить что-нибудь тяжелое. Но самое тяжелое рядом с Тэхёном – бутылка текилы, а растрачивать драгоценный алкоголь этим вечером он не намерен. Чимин бесит. Причем, не только Тэхёна. - Прекрати так смотреть на нас, - просит Чонгук, от нервов приканчивая очередную порцию своего напитка и морщась. – Или я с тобой больше никуда не пойду. - Как смотреть-то? - Так, будто ждешь, когда мы уже пойдем трахаться в туалете, - закатывает глаза Ким, вертясь на диванчике, чтобы принять более-менее удобное положение. – Или не станем так усложнять, и Чонгук разложит меня прямо здесь. Чонгук на его слова заинтересованно ведет бровью, что не ускользает от Пака, и омега закатывает глаза. - Пойдемте лучше танцевать, - в конце концов предлагает он, тут же подскакивая… но потом резко садится на место. – Хотя нет, вы там по-любому будете друг об друга тереться, как два озабоченных ластика… - Да ради бога, Чимин! - Тэхён делает на друга большие глаза, а потом сам подрывается с места. – Прости, но на сегодня с меня достаточно этого цирка. Напиши, когда у тебя пройдет эта озабоченность нашими с Чонгуком отношениями. Чао! Омега покидает их, кинув телефон в сумку и пропадая в танцующей толпе, двигаясь к выходу. Пак, тяжко вздохнув, провожает друга взглядом. - Перегнул? – виновато спрашивает он у хранящего молчание Чонгука. - Еще как, - соглашается он, закидывая ногу на ногу. – Не понимаю, чего ты так переживаешь за нас… - Ну а кто если не я, - бормочет Пак, все еще чувствуя себя виновато, но ничего сделать с собою не может. – Хочешь сказать, что тебя в этой ситуации тоже все устраивает? - Устраивает, - подтверждает Чонгук. - Прям все-все? – не унимается Пак, недоверчиво щурясь. Он Чонгука знает хорошо… достаточно хорошо для того, чтобы в чужих глазах увидеть ту самую искорку недовольства. – Так и знал, что не все, - удовлетворенно хмыкает он. - Оставь это дело, Чимин, - кисло отмахивается от него альфа. – Я серьезно: Тэхён решил, что не хочет раздувать что-то большее из этой связи, и я согласился с ним. Ничего уже не изменится, так что… - Ага, ничего не изменится, только вот через две недели Тэхён улетит и разобьет твое глупое альфье сердечко, - произносит Чимин. - В смысле улетит? Куда?! - В Париж, а после – в Нью-Йорк, если память мне не изменяет, - отвечает омега, разглядывая свой маникюр так, будто пытается увидеть в нем какие-либо изъяны. – Гастроли, знаешь ли. Чонгук приподнимает брови. Молчит. Думает какое-то время, откинувшись на спинку дивана. - Хочу сегодня нажраться, - произносит он по итогу своих великих дум. – В говно. - Очень здравое решение, - фыркает Чимин, а потом добавляет, вздохнув и подвигая к себе текилу: - полностью его поддерживаю.

***

Когда Чонгук снова видит Тэхёна через пару дней, то не сразу того узнает. Они вообще случайно встречаются – в подземном переходе на одной из центральных улиц. Там собралась небольшая кучка людей вокруг уличных музыкантов, что лихо исполняли известные классические произведения на современный манер, и их харизма заставила даже ничего не смыслящего в искусстве Чонгука замедлить шаг. А потом-то он и заметил его, стоящего прямо в центре толпы и придирчиво наблюдающего за выступлением. - Что с твоими волосами? Омега вздрогнул, вырываемый из своих мыслей посторонним голосом, а потом быстро перевел на него свой растерянный взгляд. Следом за ним мягким вихрем взметнулись шоколадного цвета кудряшки. - У меня на выходных выступление в городской филармонии. Не думаю, что бирюзовый в сочетании с классическим смокингом и скрипкой в руке там по достоинству кто-то оценит, - объяснил он, оттягивая вниз прядь своих волос и пытаясь ту рассмотреть, смешно кося глаза. – Привет. - Хм, да, привет, Тэ. Какое-то время они больше не разговаривали, вместе наблюдая за представлением. - Значит, ты музыкант. - Скрипач. - И давно? - Играю? С четырех лет. - Интересно, наверное. - Довольно-таки. Чонгук недовольно вздыхает, всем собой чувствуя, что омега не хочет завязывать с ним разговор о чем-то подобном. Не считает нужным распространяться о себе перед кем-то, кого сам скоро благополучно оставит? - Улетаешь через две недели? - Ага… уже меньше. - А почему мне не сказал? - Отложил на потом. - Насколько потом? Решил ввести меня в курс дел, когда уже будешь сидеть в самолете? - Может, и решил, - омега пожимает плечами, наконец, поворачиваясь к нему и смотря на альфу снизу-вверх. – Это правда имеет такое большое значение? Мы не встречаемся, просто спим вместе. Мне хорошо, тебе хорошо… но я никогда не давал тебе повода считать, что это между нами надолго. Чонгук первым отводит взгляд, скользит бездумно по собравшимся вокруг них людям. Все они улыбаются, а ему сейчас в душу как будто нагадили. Да… неприятно. Хотя с чего бы, ведь он не рассчитывал на что-то, когда все между ними начиналось. - Когда будешь свободен в следующий раз? Омега открывает рот, чтобы сказать что-то, но передумывает. Хмурится, а потом тихо вздыхает. - Завтра вечером? - Отлично, - согласно кивает Чонгук. – Тогда до завтра, Тэхён. - До завтра.

***

Все не так. Тэхён не может отделаться от этих трех глупых слов, которые не удается никак подтвердить, но те продолжают настойчиво крутиться в голове, не давая расслабиться полностью, отдавшись ощущениям. Но все как-то не так. Будто… еще интенсивнее, напористей. Горячее горячего. И… бережно. Омега невольно затаивает дыхание, обнимая Чонгука руками за шею и вплетая пальцы в пряди на его взмокшем затылке. Альфа поверх него толкается между ног, самостоятельно разведя те в стороны, потому что сам Ким уже не в силах те напрячь и держать. Это уже их третий раз за вечер, успевший перейти в ночь. Кровать и простыни на ней страшно истрепанные, испачканные в смазке, слюне и сперме. Горло у Тэхёна охрипло, а мышцы забились, но он все равно не желает останавливаться. Такого Чонгука отпускать от себя от чего-то не желает. А тот, возвышаясь над омегой, целует с каждым разом все требовательнее, будто стремится испить каждый срываемый им же стон. Водит пальцами по своим же отметинам, делает с Тэхёном то, что раньше не делал. Меняет их позу, переворачивая не сопротивляющегося омегу на живот, и сам приподнимает его бедра выше, подкладывая под них одну из подушек. Не предупреждая, входит до упора и предостерегающе рычит в чужой затылок, когда Тэхён начинает возиться под ним, стараясь потереться членом о ткань. Толчки альфы идут параллельно с его поцелуями, танцующими по ровной коже спины. Тэхён уже не вывозит, только стонет измученно, подставляя себя под чужие ласки, по которым за недолгое время разлуки, оказывается, ужасно скучал. Он вымотан, но ему мало. А Чонгук будто чувствует все его мысли, и когда оба они в очередной раз изливаются, не отпускает… Сползает вниз шире разводит дрожащие бедра, нетерпеливо и чувственно приникая губами к пульсирующему колечку мышц, собирая языком выступающую влагу и собственную сперму, потому что не сдержался и кончил во внутрь. Тэхён выгибается, подаваясь назад, а лицом зарывается в простыни, сжимая пальцы до боли в своих волосах. Все не так – снова думает он, и когда его опять накрывает оргазм, заставляя рассыпаться на атомы, Тэхён, наконец, понимает, что именно… Все между ними сегодня не так по причине того, что наполнено чувствами.

***

Пятница – день концерта, который Тэхён ждал очень долгое время и волновался по этому поводу. На родине выступать для омеги всегда было от чего-то страшновато. Но когда наступает «день Х», он перестает коллапсировать по этому случаю. Зато коллапсирует по другому, не переставая ни на минуту думать о том, что в Сеуле ему жить осталось всего лишь неделю. А потом он уедет в Париж, потому что у него там намечается представление, и жизнь его снова завертится, кидая по разным городам. Все дальше и дальше от Сеула…Все дальше и дальше от… Тэхён мотает головой из стороны в сторону, заставляя визажиста, что колдует над ним, возмутиться. Но омега чуть совсем не о том не подумал! А этого ему делать нельзя, особенно сегодня, момент не подходящий, и без того слишком серьезен. Потому, выходя на сцену и в руки беря любимый инструмент, Тэхён сосредоточен и сознанием трезв, как и подобает настоящему профи. Он еще молод, но, как говорят о нем в музыкальных кругах, гениален. Талант от бога или что-то подобное… Тэ сам не знает, согласен ли он с данным утверждением, и если да, то насколько. Просто делает то, что умеет и всем сердцем любит, очень счастлив по данному поводу и собой немножечко горд. Отдается выступлению весь без остатка, отыгрывая безупречно, как и многие разы до… А в конце, когда скользит взглядом по зрителям и добирается до верхних рядов, хочет рухнуть куда-нибудь глубоко под сцену. Потому что замечает не сводящего с него самого взгляд Чон Чонгука. Чон Чонгука, который на концерт классической музыки приперся в ветровке и джинсах. Чон Чонгука, который из классики знает, наверное, только Вальс Мендельсона, да и то не факт. Чон Чонгука, с которым у Тэхёна просто секс и ничего больше. Но Тэхёну кажется, что он через десятки метров слышит хлопки именно его рук… и улыбается он в тот вечер, стоя на сцене после представления, только одному человеку.

***

- Тэхён! Эй, Тэ! Покинув филармонию, омега уже возвращался домой, как его окликнул Чонгук. Альфа подбежал к нему, лавируя между идущими по улице людьми. - Я думал, что ты уже ушел, - честно сказал Тэхён. Он довольно долго собирался, прежде чем покинуть гримерку (вернее, очень долго брал себя в руки, ожидая, когда жар сойдет с его щек, а сердце оставит попытки вырваться из груди и побежать искать одного конкретного альфу… вот глупости!). - Нет, ждал тебя здесь, - кивнул альфа на вход в здание. – Эм… не хочешь со мной прогуляться? Вечер теплый, и начался снегопад из лепестков сакуры, в парках красиво… Тэхён поспешно открывает рот, чтобы отказать, потому что усложнять все между ними – не самая лучшая идея, и… - Хорошо… давай погуляем. Хочет было сразу пожалеть о сказанном, но видит улыбку Чонгука, что появилась вслед за согласием омеги, и не жалеет ни разу. Лепестки сакуры и правда похожи на снежинки, когда сыплются на них, неспешно идущих по узкой парковой дорожке, сверху. Только в отличие от снега те нежные и не обжигают неприветливым холодом. И не тают, а потому за пару часов на улице в волосах у обоих их путается столько, что смех прорывается сам собой. Но ничего страшного, все в порядке. Непривычно, но правда в порядке. На улице, как и сказал Чонгук, достаточно тепло, и они покупают фруктовый лед, а потом пирожки в форме рыбок, потому что оба не ели несколько часов и теперь оказываются голодными. Впервые говорят друг другу так много. Чонгук рассказывает о том, что учится он, вообще-то, на инженера, а Тэхён - о жизни в Европе, дружбе с Чимином и о родителях, живущих не первый год в Англии. Не сговариваясь, оба оказываются у Тэхёна в квартире, там пьют горячий чай, потому что по окончании их прогулки вокруг стало довольно прохладно, и, пока добирались до дома, они успели продрогнуть. Пока пьют чай, включают какой-то фильм, но досмотреть его так и не получается. Тэхён засыпает первым, вымотанный переживаниями ушедшего дня и разнеженный в кольце теплых надежных рук. Чонгук держится дольше, но тоже позволяет себе сдаться, перед тем, как уснуть, даря омеге нежный поцелуй в висок. И тот намного трепетнее самого легкого лепестка сакуры.

***

- Значит, на сакуру вместе смотрели и ели фруктовый лед? – переспрашивает Чимин. – А перед этим ты пришел на его выступление? - Было дело. - А через пару дней вы ходили в парк аттракционов и миленько там катались на колесе обозрения, мазали друг друга сахарной ватой, еще и фоткались, наверно, в чертовой фото-кабинке, я угадал? - Угадал… фоткались. Даже дважды. - И потом еще устроили киномарафон со всеми частями Гарри Поттера? - Мх… угу. - И что… хочешь сказать, за всю неделю даже ни разу не переспали? - Ты ведь понимаешь, что тупо повторил все, что я до этого тебе рассказал? Чимин делает такое лицо, что Чонгуку, сидящему в кафе перед ним, хочется трусливо спрятаться за молочным коктейлем, засунув в задницу всю свою альфью гордость. - А я, блять, вам говорил! Говорил! – восклицает он. – А вы мне – выйди из своих фантазий, Чимин! И что в итоге? Оба втюхались! - Никто ни в кого… - Ага! – фыркает Чимин, с пылом перебивая его. – Как же? Еще какую сказку расскажешь? Чон кисло от него отмахивается и отводит взгляд. - Да какая уже разница, - бубнит он, ловя губами трубочку от коктейля. – Он все равно завтра утром уже улетает в свой этот Париж. Сам же говорил: у него гастроли… - И что, теперь планируешь вот так просто его отпустить, не поговорив? - А поговорю, и что-то изменится? – Чонгук грустно улыбается. – Да и что мне ему сказать, Чимин? Что мои чувства дремали и проснулись только после того, как мы двадцать раз трахнулись? - Да хоть так и скажи, Тэ у нас далеко не кисейная омежка, знаешь ли, - пожимает плечами Пак, ни капли не смущаясь. Но потом становится серьезным. – Ты пойми, Гук, дело не в том, улетит он или нет, а в том, улетит ли он твоим. Чонгук, слушая лучшего друга, хмурится. - Думаешь, он согласится на отношения, если я ему откроюсь? - Думаю, что согласится, - кивает Чимин. – Сказать по правде, Тэхён боится не того, что ему самому будет сложно жить с чувствами на расстоянии, а что будет сложно другим. Он потому и не привязывается, держит людей подальше от себя, потому что не уверен в том, нужен ли такой кому. Вечно занятой, вечно в разъездах… он может давать концерты несколько месяцев перед тем, как дать себе перерыв. Когда я узнал о вас, я беспокоился именно из-за этого. В Тэ я уверен, но выдержишь ли это ты… - Не узнаем, если не попробуем, - произносит Чонгук. – И если есть шанс… Прости, Чимин, но мне нужно идти. Альфа быстро подскакивает с места и салютует ему. - Не парься, я заплачу, - кричит ему вдогонку Чимин, а потом устало качает головой. – Ну что мне с вами делать…

***

Распахивая перед Чонгуком дверь своей квартиры, Тэхён немного растерян. После вчерашнего киномарафона они так и не договорились о следующей встрече, да и Чон знал, что омега сегодня весь день будет занят сбором вещей и подготовкой к отъезду… А потом Чонгук заходит на порог, сверкая своими глазами и осторожно ему улыбаясь, такому растрепанному и немного уставшему от сбора вещей, и вытаскивает из-за спины небольшой букет бирюзовых цветов. Тэхён молча смотрит на букет, затем снова на альфу и, наконец, произносит: - Чонгук, ты что… обознался? Альфа хмыкает, делая шаг ближе к нему, тянется и свободной рукой осторожно подцепляет тэхёнову ладонь, переплетая с ним пальцы. - Нет, - качает он головой. – Нет, Тэхён: я по адресу.