Моменты

Более чем здравая часть её плана была основана на полузабытых идеях из предыдущей жизни. Это была мешанина из фольклора, за достоверность которого не мог поручится ни один ученый, запавших в памяти сюжетов маньхуа, аниме, телесериалов и прозы. Это был не тот план, который могут воплотить в жизнь здоровые и трезвомыслящие люди. С другой стороны, она не была ни здоровой, ни трезвомыслящей вот уже лет пять. Другая, меньшая, часть её плана, составленная еще когда у этого тела было золотое ядро, а в голове не звучали стенания мертвых, включала в себя пост и омовение. У неё тогда, да и сейчас, не хватало данных для чего-то большего. Доработанная Стигийская Тигриная печать медленно выпивает кровь из тела, поднимая гору Луаньцзан. В этом могильнике трупы уложены вместо земли и корней. Цзян Чэн отбрасывает и упокаивает трупы Цзыдянем, мастерски владея этим оружием. Она смотрит на него в последний раз, сильнее сжимает печать и ломает Чэньцин, пополам. Волна темной энергии, ранее заключенной в духовном оружии, расчищает уступ на несколько шагов, отбрасывая заклинателей из Четырех Великих орденов назад и подчиняя все восставшие трупы. Следующая за этим тишина не прерывается ничем, кроме падения капель крови из руки, сжимающей печать. Может быть, ей стоит что-нибудь сказать. В духе злодейских монологов или последней исповеди. Вместо этого она вскидывает руку с печатью вверх, наблюдая, как все больше заклинателей отступают еще дальше, вливая ци в талисманы, как Цзян Чэн сильнее сжимает Цзыдян и смотрит на неё с ужасом и страхом. Она переносит вес вперед, раскачиваясь, заклинатели наспех устанавливают щиты, а потом откидывается назад и падает. Последнее, что она видит, извивающийся Цзыдян, летящий в её сторону и лишь самую малость не достающий её. Падая, она хочет верить, что её брат пытался поймать и не дать упасть в пропасть. Как на любой другой ночной охоте. Падая, она не хочет сомневаться, не пытался ли он изгнать её из этого тела. Как и любого другого яо. Её план - это десять процентов расчетов, двадцать процентов удачи, пятьдесят процентов блефа, а остальное - чистое безумие. Но оно работает. Каким-то образом. Потому что она не просыпается в центре кровавого круга. Её нет в любом из целительских угодий или вне Курганов. Её горло забито прахом мертвых, в пальцы впиваются треснутый бамбук, а лежать на животе ностальгично не удобно. Она снова девушка и всё еще на горе Луаньцзан.