Зови меня своей бесконечностью

Итак, с чего начинается мой день? Даже не знаю, как выразиться правильно. С мучений? Со страданий? Или же С чашки кофе? С прекрасного завтрака и шумом океана за окном? Скорее первое чем второе, хотя бывают дни, когда скорее второе, чем первое. Обычно это дни моего сраного похмелья после очередного бухача в баре с неоновым освещением, с кучей народу, со стриптизёршами и непонятными интимными связями на одну ночь. Обычно на утро я ничего не помню. Или же не хочу помнить. Копаться в себе я до жути не люблю, поэтому коплю все мысли, которые бушуют в моей голове буйным океаном, в себе. Голова болит, раскалывается на мелкие кусочки, как стекло, разбитое по неосторожности. Мысли накладываются поверх моего смутного сознания. И я понимаю. Понимаю, что виноват я. Не смог удержать. Не смог сказать ему, что чувствую. Не смог. Не смог. Не смог. Как самый настоящий трус. Да и почему как? Ведь так оно и есть. Ушёл. Он. Навсегда и бесповоротно. Разлюбил? Полюбил другого? Возненавидел? Омерзение? Что заставило его уйти? Эти вопросы крутятся у меня в голове чёртовы три года. Нашёл ли я ответы? Нет. Попробовал разобраться? Да. Получилось? Нет. Один твой взгляд и я сгораю. Сгораю в твоих прикосновениях. Сгораю в твоих словах. Твоём голосе. Сгораю от тебя. Схожу с ума. Кружит голову. Уносит за края вселенной. За границы человеческого познания. В глубины океана. Вот, что я должен был ему сказать. Но я струсил. Струсил и ушёл. Ушёл, оставив одного. Мысли снова путаются. Не могу разобрать голоса, что говорят со мной. Кажется, я много выпил. Или принял. Я принял что то? Хочется отключиться. Хочется уйти из этого мира. Навсегда? Ещё не думал. Но хотя бы на этот вечер. Хотя бы на день. Забыться в забвении. Отключить мысли, что окутывают мою голову уже три года. Три года. Он ушёл и не оставил и следа о своём существовании. Лишь свою толстовку, которую часто носили мы оба. Иногда одевали её сразу на нас двоих. Было тесно и безумно жарко. Но нам обоим нравилось. Нравилось смотреть так сериал, когда нас сковывала эта чёртова толстовка. Толстовка, которую я ношу три года, почти не снимая, исключая дни, когда её надо постирать. Стираю её вручную. Не отдаю в барабан стиральной машины. Она уже не пахнет им. На ней уже нет отпечатков его пальцев. Но она всё равно даёт мне необъяснимое тепло. Уносит меня в те времена, когда мы пытались выбраться из неё, чтобы закончить прекрасный вечер прекрасным сексом. Смеялись. Искренне. Громко. Помню его пухлые щёки, которые становились ещё больше, когда он улыбался. Помню его глаза, которые блестели каждый день. Помню его улыбку, от которой мне хотелось улыбаться вместе с ним и стискивать его в моих объятиях бесконечно долго. Помню, как мы обещали друг другу любить друг друга бесконечно. Бесконечно и только. Не такая уж и сложная задача? Как оказалось, сложная. Любил ли я его бесконечно? Да. Люблю ли я его бесконечно сейчас? Чёрт возьми, да. А он? Нет. Я вообще не знаю где он. Как он. Есть ли у него кто то. Кто то, кто так же сходит по нему с ума. И тот, от прикосновений которого, он так же дрожит от удовольствия. Как то он сказал: «Зови меня своей бесконечностью.» И я назвал. Зову и сейчас. Даже когда он уже не рядом. Даже когда он уже забыл обо мне. Забыл ведь? Забыл? Каждый день одни и те же мысли. Разрывают меня. Крошат на мелкие осколки. Не дают дышать. Не дают уснуть. Ни один день не обходиться без мысли о нём. Каждая вещь, каждая деталь моей жалкой жизни напоминает о Чонгуке. Я так и не переехал в другую квартиру, в другой дом, в другой район, город, страну. Вот она, кровать, в которой проходили наши жаркие ночи. Вот он, стол, на который я сажал его перед буйным продолжением. Как жарко выцеловывал каждый его сантиметр. Как он сгорал в моих руках. Но теперь это лишь воспоминания засевшие тягостной ношей у меня в голове. Тянут меня в бездну отчаяния и самобичевания, из которой я так и не смог выбраться. И не смогу никогда. Наверно, выглядит всё так, будто я отчаялся. Но ведь так оно и выглядит. Я зарылся, утонул, умер в своей печали. И снова. Снова она разрывает меня. Лезет изнутри, из самых недр моей души, которая уже не сможет любить, которая растоптана виной и отчаянием. Её убили и вместе с ней убили и меня. Кто убил? Он? Или же я сам? Не могу понять. Не могу разобраться. Первый раз к психологу меня отправил Юнги. Мой лучший друг. Друг, которому я обязан своей жизнью. Сколько раз он собирал осколки моей души? Сто? Тысячи раз? Сколько раз он находил меня возле моего же подъезда в хлам пьяного? Сколько раз сидел со мной часами, пока я выплакивал ему всё. Всё о чём думаю. И сколько раз я потом жалел о том, что нагрузил его этой никчёмной информацией. На что он махал рукой, мол заткнись и всё, что касается тебя, меня волнует. И мне становилось легче. Что хоть кто-то помнит обо мне и кто-то волнуется за меня. -он моя бесконечность, Юнги. До сих пор и навсегда. Сказал я как-то. Мне уже казалось, что я зависим от этого слова. Бесконечность. Потому что произнося его, я думал о чонгуке. Один раз в кафе, кто то сказал, мол, это было так бесконечно долго. Для меня это сработало триггером к моим сумбурным действиям. В итоге бедный, ни в чём не виноватый человек ушёл с побитым лицом. Да, я избил его со словами «ты ничего не знаешь о чёртовой бесконечности». Я повторял это будто мантру. Не мог остановиться. Юнги тогда оттащил меня, дал пощёчину, мол, проснись, очнись, что ты творишь? Богу слава, тот человек оказался вполне склонным на диалог после того, что я сделал. Разошлись мирно. Корил ли я себя за тот поступок? Да.