Рыжий иксид

      Юкино появилась в её жизни неожиданно, как луч солнца в зимний день. Люси возвращалась из булочной, прижимая к груди пакет с хлебом — свой ужин на три дня вперёд. У входа в дом она увидела знакомую фигуру: короткие светлые волосы, аккуратная форма гильдии «Саблезубые Тигры». — Юкино? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.              Девушка обернулась, и её лицо осветилось улыбкой — искренней, тёплой, такой непривычной в этом сером мире. — Люси! Я тебя искала. Мастер Макаров дал адрес, сказал, ты переехала. — Мастер? — Люси растерянно моргнула. — Ты видела мастера? — Он заходил к нам по делам Совета. Спрашивал о тебе. Волнуется.       Юкино подошла ближе, и что-то в её взгляде заставило Люси почувствовать, как к горлу подкатывает комок. — Ты как? — тихо спросила Юкино. — Нормально, — механически ответила Люси. — Врёшь.       Это одно слово прозвучало так просто и так точно, что у Люси задрожали губы. Юкино взяла её за руку. — Пойдём. Я угощаю чаем. И ты мне расскажешь всё. Не «нормально», а как на самом деле.       Они сидели в маленькой чайной на окраине — Люси тысячу раз проходила мимо этого места, возвращаясь с работы домой, и ни разу не заглянула внутрь. Вывеска, неприметная, с потрескавшейся краской, закопчённые окна, скрипучая дверь. А внутри оказалось уютно: пахло корицей и имбирём, на подоконниках стояли горшки с живыми цветами, а старая хозяйка за стойкой улыбнулась им так тепло, будто ждала всю жизнь. — Удивительное место, — заметила Люси, оглядываясь. — Я столько раз проходила мимо и даже не замечала. — Иногда мы не видим то, что прямо перед носом, — тихо сказала Юкино. — Потому что смотрим не туда.       Люси заказала имбирный чай и пирожные с кремом, и сама не заметив как, начала говорить. Сначала о работе, о скуке, о пустой квартире. Потом — о том, как ей не хватает гильдии, как она каждую ночь слышит голос Макарова, как перестала писать, потому что не видит смысла. Как смотрит на чужие жизни из своего журнального окна и чувствует, что её собственная закончилась. Юкино слушала молча, не перебивая. — Знаешь, когда распустили «Саблезубых», я думала, что больше никогда не буду счастлива, — сказала она наконец. — Стояла на мосту и смотрела в воду, и мне казалось, что проще всего — просто упасть. Но потом я поняла: гильдия — это не стены. Это люди. И пока они живы, есть надежда.       Она посмотрела Люси прямо в глаза: — Твоя семья разбрелась, но они живы. И однажды вы снова соберётесь. Я в это верю. — Откуда ты знаешь? — еле слышно спросила Люси. — Потому что «Хвост Феи» — это не просто гильдия. Это чудо, которое всегда возвращается.       В тот вечер Люси впервые за долгое время улыбнулась.       Не просто растянула губы в вежливом жесте — нет, внутри неё что-то дрогнуло, оттаяло, будто первый луч солнца коснулся замёрзшей земли. Она вдруг почувствовала, что не одна. Что есть кто-то, кому не всё равно. Кто видит её настоящую — разбитую, уставшую, потерянную — и не отворачивается. — Спасибо, — тихо сказала Люси, и в голосе дрожала непривычная теплота. — Спасибо, что пришла. Что не забыла. — Глупая, — Юкино сжала её ладонь. — Ты не одна. И никогда не будешь одна. Я буду заходить к тебе. Каждую неделю. И мы будем пить чай, и ты будешь рассказывать мне всё. Даже если тебе будет казаться, что рассказывать не о чем.       Люси почувствовала, как к горлу снова подступает комок — но теперь это был не комок боли. Это было что-то другое. Облегчение. Благодарность. Тёплая, щемящая нежность к этой девушке, которая когда-то была соперницей, а теперь стала кем-то гораздо большим. — Ты правда будешь приходить? — спросила Люси, и в её голосе прозвучало что-то детское, почти умоляющее. — Каждую пятницу, — твёрдо пообещала Юкино. — Можешь ставить чайник.       Люси кивнула, вытирая непрошеные слёзы. И впервые за многие недели она подумала, что, может быть, не всё потеряно. Может быть, даже в самой глубокой пустоте можно найти островок тепла.

***

      После того вечера Люси не ожидала, что Юкино позовёт снова. Но та позвала — в новое здание «Саблезубых Тигров», которое отстроили после всех событий. Люси долго сомневалась, но в конце концов согласилась.       Здание гильдии оказалось светлым и просторным, совсем не похожим на тот мрачный зал, который она помнила по турниру. Внутри было шумно: маги смеялись, спорили, обсуждали задания. Но сердце Люси сжалось от тоски — всё это напоминало ей о том, что она потеряла. — Люси! — Юкино помахала ей из дальнего угла, где за столом сидели двое молодых мужчин. Люси узнала их сразу. Стинг Эклифф — беловолосый, с дерзкой улыбкой, которая стала мягче, чем во время их последней встречи. Роуг Ченей — более мрачный, с вечно задумчивым взглядом, но при виде Люси в его глазах мелькнуло что-то тёплое. А на столе, как всегда, восседали двое иксидов. — Лектер, Фрош, — кивнула Люси, и на губах сама собой появилась слабая улыбка. — Давно не виделись. — Хвост Феи, — важно произнёс Лектер, сидя на задних лапах в своём безрукавном жилете. Его тёмно-красная шерсть блестела, а розовые лапки были аккуратно сложены на груди. — Ты выглядишь… неважно. — Лектер, — предостерегающе сказал Стинг. — Что? Я просто констатирую факт, — иксид вздёрнул мордочку с чёрными усами. — Но Саблезубый Тигр всё равно сильнее. Даже уставший. — Он не меняется, — усмехнулась Люси. — К сожалению, — вздохнул Стинг.       Люси подошла ближе и заметила, как естественно Юкино опустилась на стул рядом с Роугом. Он, не говоря ни слова, подвинул к ней чашку с чаем — с той долей молока, которую она любила. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Юкино улыбнулась той тихой, спокойной улыбкой, которую Люси никогда раньше у неё не видела.       «Они вместе», — поняла Люси. И почему-то это открытие согрело её. — Часто ходите на задания втроём? — спросила Люси, кивнув на Роуга и Юкино. — Почти всегда, — ответил Роуг, и в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость. — Юкино — лучший напарник, который у меня был. — Фрош лучший, — пискнул Фрош, взбираясь на плечо Роуга. — Фрош помогает им не заблудиться. — Ты однажды завёл нас в болото, — сухо заметил Роуг. — Но мы нашли там редкие травы и продали их за большие деньги, — парировал Фрош. — Так что Фрош лучший.       Юкино рассмеялась, и Люси не могла не улыбнуться в ответ. Было в этой компании что-то настоящее, живое — то, чего ей так не хватало. — Иногда Стинг и Лектер тоже ходят с нами, — добавила Юкино, бросив взгляд на Стинга. — Но тогда задание превращается в соревнование, кто кого быстрее победит. — Я просто быстрее, — усмехнулся Стинг. — Ты просто не думаешь головой, — отрезал Роуг. — В прошлый раз ты чуть не спалил лес. — Зато мы выполнили задание за два часа вместо трёх дней!       Лектер вздохнул с видом мудреца, умудрённого опытом: — Стинг всё ещё не научился терпению. Я работаю над этим. — Ты работаешь над тем, чтобы больше есть, — фыркнул Стинг. — И не надо меня воспитывать, я твой хозяин, а не наоборот. — Хозяева должны слушаться своих иксидов, — важно сказал Лектер. — Это правило. — Никогда такого правила не было! — Было. Ты просто забыл. У тебя память плохая.       Люси слушала их перепалку, и на губах сама собой появлялась улыбка. Как же это было похоже на неё, Нацу и Хэппи. Те же споры, та же бесконечная возня, то же тепло, которое чувствуется только между своими.       Фрош — зелёный, в своём неизменном розовом костюме лягушки — спрыгнул со стола и подошёл к Люси на задних лапах. Его большие круглые глаза с длинными ресницами внимательно смотрели на неё. — Фрош рад тебя видеть, — сказал он, говоря о себе в третьем лице. — Фрош думает, что ты грустная. Фрош тоже грустил, когда Юкино ушла. Но теперь она вернулась. — Я тоже рада тебя видеть, Фрош, — Люси присела на корточки.       Но когда она посмотрела на маленького иксида, перед глазами вдруг встал другой — синий, с белым животиком, с вечно прищуренными глазами и неизменным «Аяй» на языке. Хэппи. Тот, кто всегда был рядом. Кто спал у неё на коленях, пока она писала романы. Кто приносил ей рыбу, даже когда она не была голодна. Кто смеялся вместе с ней и грустил, когда ей было больно. — Хэппи… — вырвалось у неё шёпотом.       Слёзы навернулись на глаза, и она не смогла их сдержать. Одна слезинка скатилась по щеке, за ней другая. Люси быстро вытерла их, но новые уже текли. — Простите, — прошептала она, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Просто… вы напомнили мне…       Она не договорила. Слова застряли в горле.       Фрош смотрел на неё своими большими глазами, и в них отражалась вся боль, которую она не могла высказать. Маленький зелёный иксид сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он ловко забрался к ней на колени, устроился там и прижался перепончатыми лапками к её груди. — Фрош понимает, — тихо сказал он. — Фрош тоже плачет, когда грустно. Фрош будет рядом. Ты не одна.       И он тихонько всхлипнул — то ли подражая ей, то ли действительно чувствуя её боль. Люси обхватила его руками, прижала к себе и замерла, боясь пошевелиться. Маленькое тёплое тельце дрожало, и от этого дрожь передавалась и ей.       За столом воцарилась тишина. Стинг отвернулся, сжимая кулаки. Роуг положил руку на плечо Юкино, которая сама едва сдерживала слёзы. — Твоя магия, — вдруг сказал Лектер, нарушая тишину. Он сидел на столе на задних лапах, аккуратно поправляя свой жилет. — Юкино говорила, она угасла.       Люси подняла на него покрасневшие глаза. — Да, — тихо ответила она. — Я не могу призвать духов. Даже Локи не откликается.       Лектер наклонил голову набок, его большие заострённые уши дрогнули. — Иксиды чувствуют такие вещи, — сказал он важно. — Твоя магия не угасла. Она спит. — Спят только ленивые, — фыркнул Стинг, но Лектер метнул в него возмущённый взгляд. — Я говорю серьёзно! — Лектер вздёрнул мордочку. — Магия — это не просто сила. Это часть души. Она не может исчезнуть совсем. Если человек жив, его магия жива. Но если сердце пустое, если внутри только боль и тоска — магия засыпает. Чтобы не причинять своему хозяину ещё больше страданий.       Люси смотрела на маленького тёмно-красного иксида, и в его словах было что-то, что заставило её сердце биться чуть быстрее. — Ты правда так думаешь? — спросила она. — Лектер не думает. Лектер знает, — гордо заявил иксид. — Я много чего знаю. Например, что Саблезубый Тигр сильнее всех, но это не важно. Важно то, что тебе нужно не пытаться разбудить магию силой. Тебе нужно снова научиться чему-то радоваться. Хотя бы чуть-чуть. Тогда магия проснётся сама. — Фрош согласен с Лектером, — пискнул Фрош с колен Люси. — Фрош тоже считает, что грусть делает магию маленькой. А радость — большой. — Впервые слышу, чтобы вы с Лектером соглашались, — усмехнулся Роуг. — Фрош всегда согласен с правдой, — ответил иксид. — А иногда Лектер говорит правду. — Иногда?! — возмутился Лектер. — Я всегда говорю правду! — Фрош считает, что не всегда. — Никто не спрашивал твоего мнения!       Люси невольно улыбнулась сквозь слёзы, глядя на их перепалку. И в этой улыбке, слабой и неуверенной, было что-то, чего она не чувствовала уже очень давно. — Он вернётся, — наконец сказал Стинг, не глядя на Люси. — Твой Хэппи. И Нацу. Они не из тех, кто бросает своих. — Фрош верит, — пискнул иксид с её колен. — Фрош всегда верит.       Люси кивнула, не в силах говорить. Она гладила Фроша по голове, чувствуя мягкую шерсть под пальцами, и думала о Хэппи. О том, где он сейчас. О том, скучает ли он по ней так же, как она по нему. — Спасибо, — наконец выдавила она, обращаясь ко всем. — Спасибо, что вы есть.       Фрош поднял голову, посмотрел на неё своими круглыми глазами и сказал: — Фрош рад, что ты здесь. Фрош будет приходить к тебе. Если ты позволишь. — Позволю, — улыбнулась Люси сквозь слёзы. — Обязательно позволю.

***

      Люси не ожидала, что они придут. Люди обычно говорят «заходи, если что» из вежливости, и редко кто действительно заходит. Но Юкино, похоже, была не из таких. А за ней потянулись и остальные.       Первый раз они нагрянули через три дня после встречи в гильдии.       Люси вернулась с работы уставшая, с пустой головой и тяжёлым сердцем. Она уже привычно стянула с себя серую блузку, бросила сумку в угол и направилась к плите, чтобы согреть воду для чая. И тут в дверь постучали. — Юкино? — удивилась Люси, открывая дверь.       На пороге стояла подруга, а за её спиной — Роуг с Фрошем на плече. Иксид держал в перепончатых лапках маленький свёрток, перевязанный ленточкой. — Мы же обещали, — просто сказала Юкино. — Пятница, чай. Помнишь?       Люси хотела сказать, что у неё нет ничего к чаю, что квартира не убрана, что она не готова к гостям. Но Юкино уже проскользнула внутрь, Роуг вежливо кивнул и последовал за ней, а Фрош спрыгнул с плеча и приземлился на задние лапы прямо у порога. — Фрош принёс угощение, — объявил иксид, протягивая свёрток. — Фрош думал, что ты будешь грустить. Фрош не ошибся. — Я не грущу, — слабо возразила Люси. — Фрош видит твои глаза. Фрош знает.       Они пили чай на кухне — тесной, почти не приспособленной для гостей. Роуг сидел молча, но его присутствие было каким-то успокаивающим. Юкино рассказывала о последних заданиях — как они с Роугом и Фрошем помогали фермеру, у которого завелись магические вредители, уничтожавшие посевы. Фрош, по её словам, пытался «договориться» с вредителями, предлагая им переселиться в другое место, но те отказались. Пришлось применять магию. — Фрош был очень вежлив, — добавил иксид. — Фрош даже сказал «пожалуйста». Но они не захотели по-хорошему. — Ты предложил им переехать в соседний лес, который был заражён ядовитыми грибами, — сухо заметил Роуг. — Фрош не знал про грибы, — ответил иксид, виновато опуская голову. — Фрош просто хотел решить всё миром.       Люси невольно улыбнулась. Фрош сидел на её коленях, временами тихонько вздыхая и прижимаясь к ней. Когда они ушли, Люси долго смотрела на опустевшую чашку и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не счастье — нет, до счастья было ещё далеко. Но что-то, похожее на жизнь.