Захлопнулся капкан.

Утро. Солнце ярко светит в лицо, когда Гоулд открывает тяжёлые шторы. Из кухни уже слышится звук шкварчания яичницы с беконом, сопровождаемый аппетитным запахом. Мэтт, унюхавший стрепню, которую так сильно обожает, уже спустился вниз, постукивая ноготками по столу и любуясь своей красотой. Эдд оглядывается и не найдя последнего члена "семьи", злобно шипит, направляясь к проспавшему Тому в комнату и явно намереваясь дать черноглазому люлей, за пренебрежение здоровьем и излишнюю сонливость. Дверь скрипит и художник проходит в тёмное помещение, морщась от противного запаха алкоголя. - Господи Том! Проветривай хоть иногда! - вскрикивает Эдд, направляясь к окну и раскрыв шторы, открывает его на растапашку. Где-то со стороны слышится мычание, а затем копошение под одеялом. - Давай вста...вай. - Гоулд замер, рассматривая парочку, что лежала в обнимку, явно не собираясь просыпаться. - Что за хуйня! - прокричал художник, хватаясь за пистолет, что стал неотъемлемой атрибутикой его образа. - Что ж ты так орёшь то? - Торд разлепляет глаза и садится на кровати, наблюдая за тем как Эдд направляет на него пистолет. Его руки потряхивает, а лицо искажено ужасом, словно призрака увидел. Том так же просыпается, протирая сонные глаза. - Доброе утро малыш. - Ларссон совершенно не обращая внимания на направленное на него оружие, целует Риджуэлла в макушку, взьерошивая непослушные волосы. - Доброе ут... Блять, Эдд! Убери оружие! - приказным тоном, просит алкоголик. - Убрать? Убрать!? Это мразь сотнями убивала невинных и разрушала целые города! А ты говоришь мне убрать пистолет?! Да я пристрелю его здесь и сейчас! - глаза Тома отдались фиолетовым блеском и он сел перед Тордом, раскидывая руки в стороны и заслоняя собой Ларссона. - Стреляй. - такой до ужаса спокойный тон. По коже Гоулда пробежали мурашки. Послышался быстрый топот. На крики прибежал Мэтт, замирая на пару секунд в дверном проёме и видя эту картину, он срывается с места, отбирая у Эдда пистолет. Художник нахмурился и кажется, что сейчас у него начнётся истерика. Мэтт, видя состояние друга и то, что ему собираются выложить все насущные проблемы этого мира в сопровождении потока матных слов, просто обнял художника. - Эдд...хватит крови. - гнев спал так же быстро, как и наступал. Гоулд опустил голову и ещё раз взглянув на Риджуэлла, что всерьёз собрался умереть, защищая Ларссона, спустился вниз. - Идите завтракать! - кинул он перед тем, как выйти из комнаты. - Если я не дал ему убить тебя сейчас, ещё не значит, что я не прострелю тебе башку в будущем, если ты что-нибудь выкинешь. - нарцисс подозрительно оглядел коммуниста, спускаясь вслед за Эддом. Том облегчённо выдохнул, буквально падая на кровать и тяжело дыша. Трясущиеся руки потянулись к тумбочке, доставая от туда таблетки. Ларссон моментально одёрнул его руку, перехватывая лекарство. - Это что? - серьёзный взгляд переместился на алкоголика, заглядывая в самую глубь бездонных глаз. - Э...это мои таблетки. - Том опустил взгляд, кладя руки на колени и замолкая. Торд знал, что это за дрянь. Знал с тех самых пор как с детства закидывался этими психотропными, под надзором Пола и Патрика. - Они тебе не нужны. - он кидает пластинку в открытое окно и Риджуэлл подрывается с места, глядя на валяющийся во дворе пластик. Коммунист поднимается с места и разворачивает к себе алкоголика, смотря на то, как у второго начинается паника. Его руки сжимают тонкие ладошки, а холодные губы накрывают тёплые. Томас начинает подрагивать от слёз и разрывает столь желанный поцелуй. Коммунист сжимает его в объятьях, отмечая насколько хрупким и худым он стал. - Тише... Они тебе и правда не нужны. Ты мне веришь? - алкоголик вытирает слёзы и кивая, тянет Ларссона за собой. На кухне уже приготовлены тарелки с едой. Торд, увидев свой любимый бекон сразу приступил к еде. Том не решался есть, что конечно же заметил коммунист. - Отшлёпаю по заднице, если не съешь всё это сейчас же. - угроза подействовала и покрасневший Риджуэлл приступил к еде. Удивлению Эдда не было предела, ему приходилось запихивать в алкоголика еду насильно, чтобы тот с голоду не подох, а сейчас Том так просто послушался. И не кого-то, а мать его Ларссона с которым на его памяти они только и делали, что ругались и дрались. Конечно художник понимал, что многое изменилось за эти несколько лет, но чтобы настолько. - Ты таблетки выпил? - решил хоть как-то разбавить тишину Гоулд, не подозревая, что сделал ещё хуже. - Так это ты заставил его пить ту дрянь? - воцарилось гробовое молчание. Гоулд и сам не очень хотел, чтобы Том принимал их, но по выписке врача, Риджуэлу должно было стать лучше, однако... должно - значит не обязано. - Да я. Врач сказал... - начал было художник, но стол затрясся от очень сильного удара кулаком, железной руки. - Да эти сволочи всех немного отличающихся ненормальными считают! Им лишь бы испытать свои препараты на ком нибудь! - Торд выдохнул дрожащим голосом и опустив взгляд, продолжил. - Поверь... Я знаю. - сказать, что Эдд был в шоке, ничего не сказать. - Том... Препараты помогают? - послышался вопрос Гоулда, а его убийственный взгляд был направлен в пустоту. - Н...ну...о...они. В...вобщем. - Том! Я спросил, препараты помогают!? - уже с нажимом и более грубым голосом, повторил художник. - Нет. Становится только хуже, от них тошнит и кружится голова, а ещё... Они очень сильно вызывают привыкания, действуя как успокоительное. - теперь пришла очередь Гоулда злобно бить по столу (бедный столик) Художник встал, вылетая из кухни и направляясь в прихожую. - Стой! Ты куда? - Мэтт побежал вслед за другом, а за ним потянулись и другие. - Пойду в больницу и всё им выскажу про эту хрень, что они выписывают для "лечения". - Эдд уже натягивал куртку, как его остановил Ларссон. - Не поможет. Они будут все отрицать, а всем остальным, включая полицию, будет насрать. Сейчас в их документах четко записано, что Том психически неуравновешен, а значит нас просто проигнорируют. Мы ничего не сможем доказать, ты только хуже сделаешь и на тебя заведут дело. Угомонись. Мы можем помочь ему просто не заставляя его принимать это. И я знаю как избавиться от привыкания, а так же прочих побочных эффектов. Просто сядь и выдохни. - тон Торда был очень спокоен, равномерен и убедителен. Так что у Гоулда не было причин для спора. - Чёкнутое утро. - художник тяжело вздохнул, стягивая верхнюю одежду. - Кстати... А ты откуда знаешь про избавления от симптомов и прочее? - зелёные глаза, изучающе прошлись по фигуре, отмечая, что на красной толстовке, пускай это и не видно, есть чуть запёкшаяся кровь в районе металлической руки и судя по её расположению, она не чья-то, а именно коммуниста. - Это... - Ларссон замер, словно продумывая как можно подать эту информацию. - Долгая история. - отмазался от ответа Торд и взяв Томаса за руку повёл на кухню, ведь Риджуэлл всё ещё не доел свой завтрак. - Садись. - приказал бывший красный лидер и алкоголик исправно выполнил приказ, что-что а манера подчинения, казалось впилась в образ Ларссона на веки вечные. Торд взял столовый прибор и отломив кусочек яичницы, насадил его на вилку, протягивая еду Тому. - Ну нет! Я не маленький ребёнок, чтобы есть с рук. Дай сюда! - однако его попытки отобрать вилку, не увенчались успехом, поэтому смирившись Томас открыл рот. В голове Риджуэлла бушевали тайфуны, а покалеченный мозг, ломался от колличества заботы, которое к нему не проявляли даже родители. Это было в новинку для гитариста и он просто не знал, как на это реагировать. Ум говорил, что за этим есть какой-то подвох и коммунист просто втирается в доверие, чтобы скрыться от лишних глаз. Но сердце так сильно бьётся от надежды на то, что его чувства приняли и трепещет от каждого прикосновения. На его фоне голос разума меркнет. (Хотя к мозгам иногда полезно прислушиваться) Звонок прервал поток мыслей. Художник поднялся, собираясь открыть дверь. Уже через пару минут на кухню влетает растрёпанный и очень напуганный Оливер. - Т...Том нам надо поговорить! - кричит тот, с трудом опираясь на тумбочку. Его глаза ещё больше расширяются в ужасе, когда он замечает бывшего красного лидера, что явно хочет отомстить ему за попытки отобрать Тома...