The last: survive and take revenge

Глухой стук упавшего тела заставил вздрогнуть и с испугом уставиться на него. Глаза мальчика широко распахнулись, и он застыл, не в силах даже закричать. На белом снегу быстро распускался алый бутон. Торчащая из груди мужчины вражеская стрела с идеальным срезом оперения невыразительно говорила о неизбежном и скором конце. Последний предсмертный хрип, вырвавшийся из горла, полный боли и тепла взгляд, обращенный в сторону окаменевшего ребенка, — все, что мог выдавить из себя умирающий некромант. Черная мантия, под которой скрывалась пробитая грудь, никогда не знавшая тяжести кольчуги, контрастировала с белоснежным снегом, отчего зрелище становилось еще страшнее. Мальчик наконец двинулся, бросился на колени перед медленно остывающим трупом и заглянул в остекленевшие глаза. Маленькие худые ладошки осторожно коснулись плотной ткани мантии, сжимая со всей силы, на которую только были способны. Первый легкий, почти невесомый толчок, за ним еще один и еще, уже не жалеющие упорства. Малыш усердно тряс недвижимое тело, словно пытаясь разбудить мужчину. — Отец! Вставай, отец! Опасно! — давясь слезами, кричал мальчик, не обращая внимания на безуспешность собственных попыток. Тело упорно не поддавалось, оставаясь неподвижным. Во взгляде ребенка замерло ледяной фигурой осознание. Он выпустил мятую ткань, убирая дрожащие руки себе на колени. Слезы продолжали литься полноводной рекой из огромных оленьих глаз. Мальчик снова застыл, тупо разглядывая труп перед собой, пытаясь до конца принять случившееся. Он помнил только резкий свист, в одну секунду закрывшую его собой величественную фигуру отца и окрасившийся кровью снег. В голове проносились, смешиваясь, эпизоды, случившиеся вроде бы совсем недавно, и те, что давно канули в прошлое. Родившийся в семье некроманта, парнишка все десять лет своей жизни бок о бок находился рядом со смертью, пока отец проводил ритуалы по оживлению мертвых, эксперименты по управлению нежитью разной степени опасности и прочим, с чем нормальному ребенку, в принципе, взаимодействовать не стоило. Однако оставляя сыну возможность наблюдать, родители всячески уберегали от прямого контакта с нежитью и магией, надеясь, что ему не удастся пробудить свои магические способности и в будущем он будет жить в безопасности как обычный человек; они старались спасти ребенка из напряженной ситуации, в которой оказалось государство и, в частности, некромаги. Маленькая деревушка, где жила семья мальчика, подверглась нападению и пала в считанные часы. Вражеские воины хлынули как вышедшая из берегов река; вдвоем родителей мальчик видел в последний раз — условным кивком они сказали друг другу все, что необходимо, мать с нежностью коснулась темных вихров на макушке сына и исчезла в самой гуще боя, где толпы нежити вперемешку с управлявшими ими некромантами, сражались с эльфами. Рука отца крепко сжимала бледную детскую ладошку, пока они покидали с накинутой личиной пределы деревни. Это был крайне опасный и рискованный шаг, но необходимо было спасти сына, хотя бы — доставить его к границе государства невредимым. Пока мать мальчика, светлый маг, сражалась, прикрывая отступление мужа с сыном, сам некромант, обладая уровнем способностей в разы ниже, следовал в противоположном направлении: преодолев широкое поле, можно было добраться до леса и спрятаться там. Оттуда до границы — рукой подать. Вот только они не успели. Перекрыв единственный путь отхода, со стороны леса появился целый отряд перворожденных и уничтожил все надежды на легкий побег. А вместе с тем и попавшихся на пути некромантов. Мальчик внезапно запустил обе руки в черную копну волос и громко закричал, жмурясь, разом выпуская из себя все эмоции. Рядом раздался высокий чистый смех, похожий на переливчатый звон колокольчиков. В его мелодичности, правда, слышалось что-то металлическое, надменное и жестокое. — Еще одно порождение Темных сил, — властно заметил возникший из ниоткуда перворожденный. Мальчик испуганно шарахнулся от голоса и поднял голову. На него презрительно взирали двое эльфов с луками наперевес. Один из них мрачно взглянул на лежащее у ног малыша тело, с отвращением фыркнул и отвернулся. Его товарищ убрал лук за спину и вытащил меч, готовый разделаться с еще одним некромантом. Ребенок, кажется, понял, что ему грозит опасность, и попытался отползти на непослушных ногах в сторону, но каждое движение давалось ему с трудом. Скованный страхом, он закрыл голову руками, ожидая удара от насмешливо играющего клинком перворожденного, но… ничего не произошло. Послышался злобный рык, и несколько дурно пахнущих мертвецов набросились на эльфов, давая малышу время на побег. Мальчишка почувствовал неожиданный прилив сил, словно перед угрозой смерти у него открылось второе дыхание. На заплетающихся ногах он ринулся в противоположном от перворожденных направлении, пока те расправлялись с прибывающими мертвецами. Они не давали вытащить стрелы и атаковать сбегающего ребенка. Однако про него временно забыли, стараясь параллельно разрубать на куски атакующую нежить и искать управляющего ей некроманта. Покинув озаряемое светом эльфийских клинков поле боя, мальчик спрятался в ближайшем полуразрушенном сарае. Дальше бежать было некуда, да и силы покинули его. Смерть отца словно выжала последнюю энергию из хрупкого тельца. Тяжелый груз потрясения и ужаса обрушился на тощие плечи, не давая больше надежды на удачное спасение из благородных рук, несущих только горе и погибель своими стрелами и клинками. То, что ему удалось сбежать на время, совершенно не спасло мальчика. Он выдохся так же быстро, как воспрянул духом. Конечно, отбежал он на приличное расстояние, но вот помешает ли это длинноногим взрослым воинам, разменявшим не одно столетие в упорных битвах? Они найдут беглеца так же быстро, как, судя по звукам, расправились с толпой нежити. Грозное рычание зомби вдали прекратилось, а после послышался громкий человеческий крик. Знакомый голос… Малыш осторожно выглянул в старое покосившееся окно и увидел еще одну фигуру, облаченную в темный плащ. Рядом с ней так же, как недавно над самим ребенком, возвышались эльфы. Некромант смотрел на своих убийц, и в его лице в последний миг все же промелькнул страх, но не за себя, а за глядящего на него во все глаза из своего укрытия мальчика. Два меча одновременно вонзились в грудь некроманта, не дожидаясь ни последних слов, ни мольбы о пощаде. Где-то с другой стороны послышался грозный гулкий рев. Мальчика снесло звуковой волной и вжало в стену под окном, а остатки стекла осыпались крошкой ему на голову и плечи. «Дракон?..» — пронеслась беспокойная мысль, но ее заглушило множество голосов снаружи. Мальчишка не смог разобрать слов, но понял, что это враги, потому что язык был ему не знаком. К тому же рев не прекращался, а значит, буквально в нескольких десятках метров от укрытия разгорался бой. Подоспела к товарищам и парочка уже знакомых эльфов, но сначала они решили-таки быстро закончить с наглым мелким, а уже потом присоединиться к бою. С парнишкой церемониться не стали, просто вышвырнув его за ворот огромной рубахи наружу. Найти мальчика перворожденным не составило никакого труда, да и больше нигде он спрятаться не мог ввиду отсутствия каких-либо других укрытий на оставшейся части периметра деревни, которую и уничтожили эльфы. Больно приложившись головой о лежащий на дороге камень, мальчишка почувствовал сначала адскую боль, а потом начал медленно соскальзывать куда-то в небытие. Страх снова в одно мгновение сковал трепетно бьющееся как пойманная птица сердце. Вместе с тем в груди разливалась целая смесь различных чувств: злость, тоска, обида. Сильно хотелось плакать и одновременно с этим драться со всей решительностью и мощью маленького воина. Проклятые остроухие лишили жизни его отца, мать пропала где-то на поле боя, а сын даже не успел обнять ее на прощание. Сейчас мальчик был совсем один, жить оставалось считанные секунды, прежде чем его пронзит бойкая стрела или острый клинок. На краю сознания теплилась мысль, что на смерть он насмотрелся достаточно, пока наблюдал за ритуалами, которые проводил отец. Тем, мертвым и совершенно пустым людям, потерявшим все человеческое, было уже все равно. Их использовали некроманты в качестве своих орудий, но не более. Становиться чем-то подобным не находилось совершенно никакого желания. Хотя, впрочем, уже вряд ли сыщется какой-нибудь некромант, которому взбредет в голову поднять лежащие повсюду трупы, ведь эльфы наверняка истребят всех темных магов до единого, в том числе и тех, кто связан с нежитью. И именно в этот момент почему-то больше всего остального мальчишке захотелось жить. Захотелось так сильно, как никогда раньше. Выжить назло им, этим горделивым остроухим убийцам. Но что мог сделать простой ребенок без способностей и сил, находящийся на грани смерти, чтобы спасти свою жалкую жизнь? Словно в ответ на это глубоко внутри начала подниматься волна странной неизвестной энергии. Она ледяным потоком хлынула по венам вместе с кровью. Будто кто-то прорубил плотину и широкая полноводная река начала заполнять водой все на своем пути. Бледное худое лицо мальчика вдруг озарилось какой-то непонятной решимостью, но то была не его эмоция, а нечто совершенно чужое, бесконтрольно вырывающееся изнутри. Ребенок поднялся как раз в тот момент, когда над его хрупким тельцем вознесся для решающего удара серебрящийся на свету длинный меч. Мальчик вытянул руку, и из эльфа буквально выбило душу. Клинок рухнул в глубокий снег. Уши продолжали терзать вопли перворожденных, сражающихся с раненым драконом, но тут их внимание вынуждено было переключиться на творящееся позади них немыслимое нечто. Шатающаяся фигурка мальчика в огромной рваной рубашке, в одном сапожке, с осунувшимся лицом и мрачно блестящими потемневшими глазами направлялась прямо в гущу сражения. Благодаря острому зрению, кто-то из перворожденных заметил пару трупов своих соплеменников, лежащих неподвижно на белоснежном покрове дороги. От ребенка исходила темная угнетающая аура с призвуком чистой магии и оттенком крови. Удивительная смесь Светлых и Темных сил распространялась на большое расстояние, буквально уничтожая все на своем пути. И ее источником был маленький слабый мальчишка. Дракон издал последний жалобный рык, почуяв новую угрозу и попытался, едва шевеля крыльями, подняться выше, где его не достала бы эта непонятная магия, черным туманом расстилающаяся по кристальному снегу. Любые физические атаки, как и магические, отражались, как от стены, и рикошетом возвращались назад. Внезапно мальчик остановился, его сильно качнуло, из груди вырвался крик, будто взывающий о помощи, а затем черная волна быстро хлынула по полю, врезаясь прямо в отряд перворожденных. Спустя мгновение они лежали бездыханные на белом снегу. Дракон, получив фору, приложил последние силы к тому, чтобы быстрее покинуть злосчастное место. Мальчишка видел перед собой только темную поволоку, тело двигалось само по себе, его словно кто-то вел. Внутри огнем пылала, рождаясь откуда-то из глубины, слишком большая для ребенка сила. Разрывающая, жаждущая, отдающая могильным холодом, темная магия смешивалась с покрывающей защитой светлой магией и рвалась наружу, не сдерживаемая ничем. Бедный ребенок потерял контроль над своими мыслями и чувствами, не отдавая себе отчет в том, что происходит с ним и вокруг. Вызванная глубоким горем, стрессом и страхом смерти, отчасти злостью и просто чудовищным желанием выжить магия пробудилась наконец в теле этого мальчугана, появившегося на свет от странного союза некроманта и светлого мага. И уничтожила всех, кого встретила на пути. Пройдя еще несколько шагов, парнишка просто повалился навзничь, лицом прямо в пушистый, кое-где еще не притоптанный снег. Слабое тельце не могло дольше выдерживать напора столь сильной магии. Мальчик просто лежал на снегу, ощущая, как холод медленно сковывает его пальцы, забираясь под ткань рубашки, проникая буквально в кожу, но двигаться не было вообще никаких сил. Сколько он так пролежал — не знал совершенно. Потеряв счет времени, ребенок замерзал на усеянном трупами снежном поле. Сознание снова оставляло его, и последнее, что мальчишка почувствовал, — как чьи-то руки подхватили и куда-то понесли.

***

Сохранилась где-то легенда о могучем государстве, границ которого еще никому не удавалось достигнуть. Жило в нем множество разных народов. Стояло государство долгие столетия, повидав не одну магическую войну, но только крепло под могучей рукой Правителя. Будучи главой крупнейшего эльфийского клана Хван, который насчитывал, помимо основной династической линии, несколько сотен ответвлений, Правитель управлял не только ими, но и множеством других рас. Все они относительно мирно существовали в пределах одного государства, пока не разъединяли их войны, нарушая спокойную жизнь. Однако Правитель несколько веков мудро и строго направлял подданных, расширяя мощь и влияние. Государство крепло и процветало. Встретив однажды благородную и прекрасную эльфийку с особенным даром ясновидения, Правитель сделал ее своей спутницей жизни и главной жрицей клана, а после шел с ней рука об руку отведенное им Высшими силами время. Среди перворожденных редко встречался дар предсказателя, оттого был практически неизвестен. Ясновидцев причисляли к высшим кастам, их опасались и уважали. Однако неизведанная сила дара привела жрицу храма Золотой горы, на которой неизменно столетия стоял дворец Правителя, к гибели. Прекрасная эльфийка, чей разум буквально разрывало бесконечными видениями, медленно сходила с ума, ибо контролировать их с каждым прожитым десятилетием становилось все сложнее. Никакая магия не помогала солнечной жрице облегчить ее страдания, и в один удивительно погожий день Правитель нашел свои покои пустыми, а на широких перилах резного балкона обнаружил тонкую витую диадему, которую носила Правительница. После долгих поисков наконец удалось выяснить, что жрица, оставив свою тиару как память дорогому супругу в последние секунды просветления, не в силах больше вынести мук превратившегося в проклятие дара, просто прыгнула с перил балкона прямо в пропасть. Дворец находился на самой вершине одинокой огромной горы, вокруг которой цепью располагался непроходимый хребет. У подножья горы и нашли изуродованное падением тело эльфийки. Залечив ее раны, чтобы не тревожить небесной красоты, устроили пышные похороны, но скорбь Правителя невозможно было затмить даже тем торжеством. Единственным утешением и дорогим сердцу наследием любимой супруги остался подрастающий сын — полная копия матери и будущий наследник. Долго Правитель не мог утешить свое убитое горем сердце, пока не повстречала его тихая и скромная, красотой подобная разве что луне в облачении звезд на ночном небе, эльфийка, дочь главы одного маленького клана. Недобрые языки упрекали Правителя в легкомысленности и скором отречении от погибшей супруги, но только тот все равно соединил узами брака себя — уже во второй раз — и новую спутницу. Почетное место жрицы оставалось пустующим, храня память предыдущей Правительницы, да и новая супруга отказалась от этого титула, оберегая его в знак уважения своей предшественницы. У эльфов редко рождаются дети, но Правителя небеса осчастливили дважды: его вторая спутница родила ему прекрасного мальчика. Несмотря на то что его мать при дворе Правителя много кто не жаловал, очарование ребенка завладело всеми, и он, не зная горя и бед, рос вместе со своим старшим братом, нежно любимый семьей и оберегаемый Высшими силами. Эта летопись гласит, что неизвестно, за грехи ли Правителя или небеса распорядились так, но случилась новая война. Слухов много ходит, да только записана легенда одна, а твердить могут всякое, но случилось то, что случилось. Однако эта война обернулась для государства настоящей катастрофой. Во многих его частях царили настоящий хаос и крах. Тяжелым бременем обрушилась и гибель Правителя. Его место занял молодой наследник, показавший себя на удивление страстным и не по годам мудрым. Открыв в себе талант полководца, он с блеском завершил войну, создав себе славу в веках. Молодой принц Хёнджин, которого порой в восхищении называли Серебристым вихрем за развевающийся шлейф длинных волос, сливающихся с серебром его резко и точно разящего клинка. Следуя заветам отца, Хёнджин начал править спокойно, но жестко, силясь скорее вернуть государству былое величие и мощь. Однако недолго познало государство тишину спокойной жизни. Вместе с опытом и мощью росли и амбиции молодого принца. Вот уже в каждом доме должны висеть его портреты, стоящие, к слову, немалых денег, а вот его гвардия сгоняет народ глядеть на очередное шествие, показывающее могучую силу королевской армии. Куда шли возросшие до неведомых величин налоги, спрашивать боялись, а кто находился посмелее, говорили, что молодой правитель собирается начать очередную войну. И были совершенно правы. Хёнджин смотрел вдаль и видел лишь победу в будущей войне. Памятуя о смерти отца, он хранил в сердце ненависть к тем, по чьей вине лишился родителя. Темные силы, с которыми сражались тогда эльфы в союзе с другими расами, включая людей, полнились могущественными некромантами, а те в свою очередь повелевали ордами нежити. По их-то вине и погиб сиятельный Правитель. Случайность или судьба? Хёнджин задумываться над этим не желал, точно зная, что за совершенное должна последовать кара. Он горел местью за отца — и чем более кровавой она будет, тем лучше, ведь смерть благородного перворожденного королевского происхождения стоила гораздо больше жизни нескольких, пусть даже и очень сильных некромантов. Принц хотел уничтожить их всех. Очистить государство от уродливых порождений Темных сил, чтобы те никогда больше не могли творить свои грязные дела, насмехаться над священным таинством смерти, пробуждать мертвых и пользоваться ими как послушными орудиями, развязывать войны и просто существовать среди чистокровных детей Света. Нежить, к слову, прочувствовала опасность первой, и многие расы решили, что существование дороже и важнее гордости, потому преклонили колени перед новым правителем клана Хван, давая клятву верной службы. Среди таких, например, были вампиры, которые к некромантам испытывали глубокую давнюю ненависть, так как их особо могущественные представители могли подчинять себе не только неразумную нежить и поднимать зомби, но и контролировать даже сильных вампиров. Помимо них, присоединились темные эльфы, несмотря на свою неприязнь и вечное соперничество со светлыми, и даже гоблины. Впрочем, не все поголовно бросились к ногам Светлейшего принца. Тогда их попросту причислили к категории врагов и сделали решающее заключение: уничтожить. Однако объявить войну некромантам Хёнджину показалось недостаточно. Он решил обзавестись сильными союзниками, помимо тех, что откликнулись на его призыв: все эльфийские кланы поголовно приняли предложение принца выступить на его стороне. Никого уже не волновала недавно закончившаяся война, от страстных завлекающих речей кровь закипала в жилах воинов, и они следовали за своим повелителем. Под «сильными союзниками» имелись в виду драконы. Древнейшая раса, обладающая самой мощной магией, ловкостью, хитростью, даже определенной долей злости, а главное — крыльями, могла сослужить прекрасную службу клану Хван. Вот только не рассчитывал принц, что его предложение грубо отвергнут, посчитав насмешкой над могучей расой: шутка ли — многочисленной стае драконов подчиняться одному зазнайке-эльфу, пусть даже и королевских кровей. Итак, его призыв остался без положительного ответа, а посланника бессовестно растерзали, и то посчитав недостойной платой за проявленное неуважение. Проигнорировать такое Хёнджин попросту не мог. Война началась внезапно и сразу на два фронта: против некромантов и против драконов. На первый взгляд, тихая, даже странная, она разгоралась подобно пожару. Поначалу некромантов истребляли поодиночке, как и драконов, только еще забирали яйца в надежде вырастить ручных ящеров с более покладистым характером. Однако это обернулось для клана сначала единичными, а затем более частыми налетами драконов за пропавшей кладкой. Разъяренные, они разрушали постройки городов и уничтожали даже целые поселения, пока не трогая жителей. Некоторым удавалось вернуть потомство, кого-то убивали там же, не давая добраться до яиц. Налеты Хёнджин игнорировал, приказав сохранять кладки и… отлавливать драконов. Эльфы обладали хорошим оснащением, а также просто гениальной системой охраны своих заключенных; средства борьбы с преступниками тоже входили туда, включая в себя огромный арсенал орудий — от громадных сетей с вплетенными в них заклинаниями до антимагических браслетов любого размера. Для поимки драконов не гнушались и силами «союзников»: гоблины использовали пращи и подбивали огромных ящеров, а на земле их ловко накрывали сетями и связывали эльфы. Масштабы войны постепенно разрастались, так как драконы пытались поначалу запугать принца разрушениями его собственного государства, выманив у него сделку об обмене яиц на покой населения, но Хёнджин был слишком зациклен на своей конечной цели. Города можно отстроить заново, а вот вырастить драконий выводок — дело гораздо более опасное и трудное, но стоящее жертв. Поняв, что с амбициозным перворожденным не получится договориться, драконы продолжали свои налеты, не заботясь уже о том, кому удастся выжить под их разрушительным пламенем, а кому совсем не повезет спастись. При этом они больше сосредоточились на защите и охране собственного потомства, и столкновения происходили, только когда эльфы сами лезли на рожон, застигнутые на подходе к убежищам ящеров или непосредственно за кражей. Некоторые места, где хранились украденные яйца, драконы уничтожали, после горько оплакивая погибших детей. Это, считали они, было куда вернее, чем служить самодовольным остроухим двуногим. Не в чести у древней расы находились те, кто соглашался иметь всадника и заключал контракт — проводил ритуал запечатления. В основном им пользовались люди, а те немногие драконы, уходящие к ним, признавались изгнанниками и позором своего рода. С некромантами дело обстояло немного сложнее, ведь выманить их поодиночке было куда более проблематично, чем драконов, но расправляться — в разы проще в силу превосходства в скорости, боевых навыков, удачно подобранного момента и стратегии. Некромаги постепенно кооперировались по мере того, как их уничтожали все больше и больше. Многие некромантов невзлюбили в силу специфики их занятий и причастности к Темным силам. Их боялись, презирали, и они вынуждены были скрываться. Подобное отношение началось, пожалуй, после смерти прошлого Правителя, и некромантам пришлось уйти в подполье. Собираясь вместе, им удавалось накапливать силы для противостояния перворожденным и уменьшать количество жертв. Война длилась несколько лет, и это на памяти очевидцев была одна из самых затяжных войн, когда ни одна сторона не одерживала весомого преимущества. Все разрешилось в последние пару лет, когда молодой глава клана Хван отдал приказ о тотальном уничтожении обеих рас. У него было достаточно пойманных драконов и яиц для выращивания, а бо́льшие разрушения государству обернулись бы окончательным крахом. Сильно пострадавшие города и поселения требовали восстановления, урожаи сожжены, жители страдали от голода и переселялись в более благополучные районы. И без того тяжелое положение ухудшалось с каждым днем оттягивания конца войны. Принц объявил масштабное наступление, и бесчисленные войска перворожденных наряду с примкнувшей к ним армией нежити, гоблинов, темных эльфов и отрядов разнорасовых наемников. Всех, кто готов был сотрудничать с королевским кланом, слепо подчиняться и верно служить, присоединяли к авангарду. Дезертирам и предателям грозило жестокое наказание. Так эльфы умудрялись держать в повиновении громадную армию и атаковать по всем направлениям в разных частях государства, выполняя главный приказ принца — уничтожить всех. Сам Серебристый вихрь клана Хван не преминул показать себя в сражениях, откуда, как и из всей войны, вышел победителем. Со стороны перворожденных жертвы были не столь многочисленны, как у сражающихся против них, но тоже поражали колоссальным количеством. Те немногие выжившие некроманты либо пытались сбежать через границу, стараясь таким образом спасти свои жизни, либо уходили глубоко в неизведанные земли, надеясь, что поджидающие их там опасности будут намного менее страшными, чем пережитые на войне ужасы. В целом, и драконы, и некроманты подверглись, как и завещал Хёнджин, полному истреблению. В живых громадных ящеров оставалось меньше десятка, но половина из них быстро скончалась от полученных ран или были убиты собратьями по своей же просьбе, предпочтя смерть плену и подчинению. На руках молодого эльфа теперь остался несмываемый след пролитой крови. Война завершилась. Пронзительно-голубые глаза принца светились мрачным торжеством. Месть была совершена, а Высшим силам принесена поистине потрясающая жертва. Удивительно, но то ли небеса действительно ее приняли, то ли сам глава клана Хван родился под счастливой звездой, но восстановление государства пошло удачно, и спустя время народы вновь зажили в мире и спокойствии, обвиняя во всех бедах злобных древних ящеров, пропавших на страницах столь же древней истории, и гадкие порождения Тьмы. Молва о принце разнеслась далеко за пределы государства, а имя его было вышито золотыми нитями в летописи клана, сохраняя бессмертной легенду о великом Серебряном вихре — благочестивом воине, чтящем традиции и память предков, избавившем своих подданных от бесчинства Темных сил и подчинившем их жалкие остатки. Легенда на том обрывается, словно не хватило придворному летописцу времени, чтобы запечатлеть новые подвиги своего господина. Однако на том история не закончилась…