The last: survive and take revenge

Одинокая фигура медленно рассекала холодное пространство коридора, таинственно оглядываясь по сторонам. Крадучись, почти что на носках, остановилась у больших резных дверей, величественно давящих своими размерами на входящего в них. Фигура приложила ладонь к витиеватой дверной ручке, прошептала что-то и надавила после того, как из пальцев вырвалось легкое неяркое свечение и потухло, впитавшись в дерево. Двери бесшумно открылись, пропуская человека. Свет полной луны заполнял все пространство зала с огромными сводчатыми потолками с фресками, которые, на удивление, время совершенно не тронуло, высокими книжными шкафами из красного дерева и небольшими стеклянными столиками для чтения. Осветив на пару мгновений лицо ночного гостя, луна скрылась за набежавшей тучей, будто боясь помешать его важной миссии. Скользнув между шкафов, фигура поудобнее перехватила завернутую в плотную ткань ношу и пробралась к самой стене, где стояла совершенно идентичная остальным книжная полка. Пухлая рука протянулась из белоснежной манжеты рубашки, коснулась неприметного узора на полке и проникла в открывшийся проход. Секретный отдел библиотеки был надежно спрятан от посторонних, однако одному чересчур удачливому молодому человеку все же удалось волей случая проникнуть туда. А если точнее — упасть с лестницы, рукой задеть «рычаг» и грохнуться прямо в услужливо предоставленный библиотекой проем в потаенную секцию. Причем дверь туда сразу же захлопнулась, оставляя незадачливого вторженца испуганно и недоумевающе озираться в совершенно идентичном основному, правда, покрытом древней паутиной зале с автоматически вспыхнувшими магофонарями, которые могли светить до бесконечности долго, заговоренные на произвольное включение. Тогда молодой человек несколько долгих минут пытался понять, где он находится, а буквально на следующий день уже вспоминал, как попасть туда снова — слишком заманчивой и полной интересных экземпляров книг оказалась потаенная комната. Оттуда он периодически таскал фолианты, прочитывая и непременно возвращая назад. Вот и сейчас, успешно завершив возврат одной до ужаса любопытной книжки — «Воскрешение без кладбища в простых ритуалах с иллюстрациями», юноша отряхнул руки и вышел в основной зал, огляделся и торопливо направился к выходу. Внезапно послышался какой-то мерный тихий шум, будто кто-то стучал по корешкам старинных фолиантов пальцами, отбивая ритм, при этом грозно шаркая ногами по каменному полу. Молодой человек боязливо поежился, невольно думая о пробежавшем по коже холодке и ускорил шаг. Шум нарастал. Буквально вылетев из дверей библиотеки, юноша крутанулся на каблуках и ринулся за угол, надеясь, что все же не попался. Он прижался плечом к стене, чтобы перевести дыхание, как вдруг его руки кто-то коснулся. Неприлично взвизгнув и тут же зажав ладонью рот, молодой человек осторожно обернулся, почувствовав, как сердце упало куда-то в район подземелий. Однако человек, нарушивший уединение, оказался знакомым, и можно было спокойно выдохнуть, возвращая бешено бьющееся сердце обратно. — Ты зачем так пугаешь? — полуживым голосом произнес юноша, все еще пытаясь прийти в себя. — Я шумел, как ты и просил! Но кто-то рванул вперед так, как будто за ним стая волколаков гналась! — раздраженный, нарушитель спокойствия стиснул пальцы на запястье ночного вора, не давая тому сдвинуться с места. Обернувшись, он вновь посмотрел на пойманного, но уже с бездной укора. — Чанбин, ты опять?! — столь громкому и ядовитому шепоту мог позавидовать любой василиск или просто захудалая змея. — Что опять? — тщательно пытаясь отодрать с запястья вцепившуюся в него руку друга. В свете вновь вышедшей из-за туч луны засверкали черные глаза. По синей макушке скользнуло серебристое сияние, освещая злобно надутые щеки. — Ты опять таскался в запретный отдел?! — иногда казалось, у этого парня в роду были не целители, а банши. Чанбин тряхнул светлой челкой и все же с хрустом оторвал пальцы друга от своей несчастной руки. Хмурое лицо напротив предвещало долгую лекцию по поводу рискованных проникновений туда, куда нормальные люди боялись соваться, а один безбашенный некромант мотался едва ли не чаще, чем на пары. — Да не ори ты на всю Академию! Иначе все узнают, куда я хожу! — Чанбин сам зашипел в ответ, сбрасывая с себя очередной раз грузно упавшую на плечо мертвой хваткой руку и тяжелый взгляд. — Ну и пусть, — хмыкнул самодовольно шагнувший на пробивающуюся сквозь огромные стекла лунную дорожку на полу Джисон. — Это будет тебе уроком!

***

С Джисоном Чанбин познакомился давно. Оба даже не помнили точно, сколько лет дружат: все время отвечали, мол, года два или три — срок небольшой, но для обоих казался чуть ли не вечностью. Сейчас четверокурсник факультета целительства Академии Таинств и Магии — тогда Джисон был просто каким-то надоедливым парнишкой, постоянно попадавшимся на пути. Чанбин же — «недомаг», как его зло дразнили сначала одноклассники, а потом и однокурсники; последний выживший некромант, вынужденный скрываться под легендой обычного мага, чтобы не угодить в королевские темницы за свой проклятый дар. Скрывался он, к слову, достаточно удачно — без малого выпускной курс, почти дипломированный ведьмак, а несколько лет назад — третьекурсник-прогульщик, творящий из ряда вон выходящие поступки. Как получилось, что один из лучших студентов Академии сдружился с неприметным загадочным одиночкой, разлагающим групповую дисциплину, для всех вокруг так и осталось тайной. Ходили слухи, что Чанбин держит Джисона под сильным гипнозом или, наоборот, что отпрыск знаменитого рода Хан нашел себе слугу, который таскается за ним. Однако на деле все оказалось гораздо прозаичнее. То был третий или четвертый раз, когда Чанбин наведывался в запрещенный сектор. Удивительно, но никаких ловушек или систем охраны столь ценного отдела не было и в помине — никто просто не думал, что кто-то сможет в него попасть, так что шастал парень туда без особых проблем. Единственная задача — следить, чтобы никого не было рядом, когда он проникает в застенок. Поэтому и гонял в библиотеку Чанбин в основном ночью, как и тогда. Одинокой тенью рассекая не менявшийся, наверное, несколько сотен лет коридор, давящий своими темными, выделанными из цельного камня стенами, украшенный резными арками и окнами в два человеческих роста, некромант воровато оглядывался, сжимая под плащом две средних размеров книжки, которые в сложенном вместе состоянии представляли внушительный груз. То были древние труды по магии крови, которую когда-то использовали в том числе некроманты, и молодому представителю этого вида магов было крайне интересно ознакомиться с арсеналом заклинаний. Чанбин собирался уединиться где-нибудь, замаскировать обложки книг и спокойно заняться чтением, о чем он и мечтал, быстро перебирая ногами по каменному полу. Однако предаться уединению ему не дали: из глубины мрачного холодного коридора, медленно вышел человек, в несколько шагов преодолевая расстояние до некроманта, и вытянул руку в останавливающем жесте. Чанбин замер даже без всяких заклинаний, нервно пробегая глазами по сторонам в надежде придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку на случай, если его спросят, что он забыл ночью в противоположном от жилого крыле Академии. Как назло, в голову лезли только похабные шуточки, которые он недавно слушал на паре от однокурсника вместо лекции старого профессора-мага. Помнится, тогда же Чанбин слишком громко засмеялся, и его выгнали из аудитории. Сейчас же, под покровом ночи студенту из патруля вряд ли будет интересно слушать вместо внятного объяснения анекдоты неприличного содержания. — Ты чего здесь ходишь? — манерами патрульный не отличался. В свете его ручного магофонаря на удивление добродушно поблескивали сияющие ночной чернотой глаза. Чанбин встретился с этим взглядом и, не зная, что сказать и что может ждать его в следующий момент, уставился на танцующих в стеклянном пузыре фонаря светлячков. — Только не говори, что просто гулял. — Немой что ли? — студент удивленно склонил голову вбок, рассматривая представший перед ним экспонат и то, что он взволнованно прижимал к груди, пряча под тканью плаща. Именно в этот момент запотевшая от нервов ладонь соскользнула, и на пол посыпались книги, шелестя страницами и шумно захлопывая обложки, словно выражали так свое возмущение такому ужасному обращению. Послышался смешок, Чанбин поднял расширившиеся от ужаса глаза на патрульного, резким движением потянулся за фолиантами, но цепкие пальцы выхватили одну из книг прямо из-под носа некроманта. — «Багровый туман: занимательная магия крови для начинающих некромантов»? — губы студента изобразили удивленное «О». Мозг Чанбина начинал работать с демонической скоростью только в экстремальных ситуациях, и сейчас была одна из них. Некромант зажал в руках вторую книгу и резко окликнул парня напротив: — Смотри! — студент повторил жест головой, но уже в другую сторону. Чанбин в полсекунды набрал в грудь воздуха, чувствуя, как вместе с ним в теле прибавляется решимости. Правда тут же застопорился, увидев в свете качнувшегося фонаря голову парня целиком, и непроизвольно изогнул бровь. — У тебя что, волосы синие? — Чего? — только успел выдать студент, вероятно, жертва неудачного эксперимента по смене внешности, как про себя заключил Чанбин, широким взмахом книги отправляя поздно среагировавшего парня в нокаут. Магофонарь с громким стуком грохнулся на пол, но не разбился. Некромант быстро подцепил второй талмуд и со скоростью человека, за которым гонится озверевший дракон, ринулся прочь с места преступления. Так, первая встреча для Чанбина закончилась нервно дергающимся глазом и невозможностью потом сосредоточиться на книге, а для Джисона — рассеченной металлическим уголком обложки бровью и ушибленным носом, которые тот с успехом залечил. Ректору докладывать о ночном происшествии не стал: найди потом ненормального, который дерется книгами, среди тысячи студентов. Хан решил, что лучше будет выбросить инцидент из головы в надежде, что Высшие силы его больше не сведут с тем сумасшедшим. Однако Высшие силы, видимо, не услышали мольбы Джисона, и молодой целитель напоролся на странного книжного воришку во второй раз. Тогда уже сам Джисон под покровом ночи проникал в главную оранжерею Академии за одной очень нужной и довольно редкой травкой для зелья. Купить ее в уже готовом виде тоже можно было в лавке травника в городе, но платить втридорога Хан не собирался. К тому же ему требовалось совсем немного — никто и не заметит пропажи нескольких стебельков. В оранжерее она росла, как и все остальные виды растений, на отдельной грядке. И таких было достаточно много — они лишь образовывали квадраты для удобства ухода, иногда перемежаясь с одинокими кадками с цветущими кустами или деревьями, которые туда посадили по каким-то ботаническим соображениям. Еще одна, малая оранжерея хранила в себе крайне редкие, особо охраняемые и почти полностью утерянные растения. Туда вход студентам был воспрещен, но благо, мелким воришкам вроде Джисона обычно требовались экземпляры главной оранжереи. Однако стоило Хану только подлезть к нужной грядке, как у соседней целитель увидел знакомую светлую макушку и все тот же плащ. Чанбин постороннего не заметил, тоже выглядывая необходимое для эксперимента растение, которое, как назло, тщательно пряталось от внимательных глаз. Джисон перешагнул грядку и притаился за ящиком с каким-то густым деревцем. Ветви зашуршали от неловкого движения, некромант вздрогнул и обернулся, поводил перед собой зажатым в кулаке светлячком, но никого не обнаружил. — Кто здесь? — настороженно спросил он, продолжая оглядываться. — Ловец ночных бабочек, — ехидно просипел Джисон, задыхаясь от возмущения и смеха. Это тот самый парень, огревший его книгой! План мести родился за секунду. — Ты коллекционируешь фейри? — осторожно последовал максимально неожиданный вопрос. — Нет, — Хан задумался, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя. Кажется, его собеседник дальновидностью не отличался, раз все еще не отследил источник звука. — Я их ем! С глухим хрипящим воплем целитель выпрыгнул из-за дерева прямо за спину Чанбина и резко опустил обе ладони на покрытые плащом плечи, впиваясь в них острыми пальцами. — Поймал! Чанбин, высоко вскрикнув, подпрыгнул от испуга и с неведомо откуда взявшейся силой вырвался из захвата. Приземлился некромант прямо под ноги Хану. Выпущенный из ладони светлячок улетал прочь. Чанбин задрал голову, увидел над собой перевернутое полуосвещенное драпающим светляком лицо с волчьим оскалом и… бросился прочь из оранжереи, напрочь забыв про травы. Целитель громко ржал ему вслед, утирая счастливые слезы. Один-один. Третью встречу Джисон потом окрестил судьбоносной. Но уже после того, как посреди бела дня (неожиданное разнообразие!) умудрился грохнуться в местный пруд, совершенно не рассчитывая столкнуться там со стаей симпатичных и очень сильно сверкающих голодными глазами русалок. Откуда они там взялись — известно было только Высшим силам и какому-то студенту, призвавшему их туда. Хан вслух обругал этого несчастного и того, кто додумался переделывать мостушку через пруд именно сейчас, — перил на единственном переходе не имелось, вследствие чего целитель и угодил в прозрачный водоем, попросту не удержавшись на шатающихся досках. Как и полагается порядочному здравомыслящему магу, Хан сразу же полез прочь из пруда, но он был один, а русалок раз в пять больше. Сопротивляться получалось недолго, а на беду несчастного время стояло учебное для значительной части студентов. И именно тогда Джисону приспичило прогуляться в свое заслуженное окно и упасть в этот чертов пруд. Тихо отдыхающий в теньке какого-то дерева в саду Академии Чанбин машинально распахнул тяжелые веки: всю ночь провел за очередным экспериментом, и выспаться толком не получилось. Он надеялся компенсировать это здоровым дневным сном, но какие-то противные звуки, похожие на скрежет ногтей по стеклу, не давали ему заснуть. Мрачной тучей некромант двинулся на источник шума, мечтая о самой изощренной и мучительной каре для решившего нарушить покой одного невыспавшегося злобного некромага. Каково же было удивление Чанбина, когда он, пройдя немного к другому концу сада, выбрался к месту шума, а увидел резвящегося с русалками — и как только сюда попали? — того самого парня, которого он случайно ударил в коридоре книгой. Теперь можно было рассмотреть его при нормальном свете, но этим в тот момент некромант заниматься не стал. Правда, закралось в светлую — в прямом смысле — голову, что и в оранжерее напугал его тоже этот парнишка с ярко-синей башкой, переливающейся на полуденном солнце как сапфир. Под сладкие русалочьи голоса, чьим чарам не смог противиться Джисон, его тащили к середине садового пруда. Тот с улыбкой блаженного позволял лить медовые речи себе в уши и утягивать за руки, украшенные тонкими колечками и парой перстней. На Чанбина чары не действовали, да и русалки сразу же напряглись, как только он подошел к воде. — А ну, отдали его, — приказал некромант, разуваясь и пробуя пальцами ноги воду. Русалки, недолго думая, развернулись и поплыли обратно к берегу. Чанбин уже успел закатать штанины и зайти по колено в пруд. Водоем был не особо большой, но глубокий в самой середине, так что русалкам нашлось, где развернуться. Не решаясь приближаться, хвостатые бестии, остро чувствующие поток темной мертвой магии, исходящий от некроманта, опасались его, а потому просто оставили Джисона, где было помельче, и скрылись на глубине. В себя целитель пришел на чужой кровати в незнакомой комнате. Как он тут оказался, вспомнить не мог, хотя вроде бы даже не пил. Рядом нарисовалась недовольная рожа Чанбина. — Очнулся? — Фу, ну и уродливый же ты, оказывается, — в ответ выдал Хан, поднимаясь на кровати. Голова не болела, и только в теле оставалась странная слабость. — Это не то, что говорят своему спасителю. Обычно нормальные люди благодарят или что-то вроде того, — Чанбин пожал плечами, отворачиваясь. — А сам-то хорош, красавец-незабудка. Ты зачем к русалкам полез? — Я в пруд упал, — честно признался целитель, оглядываясь. — Это твоя комната? — Да, и раз ты прекрасно себя чувствуешь, можешь выметаться отсюда, — некромант подошел к своей кровати, запихивая под нее подальше стыренные из библиотеки книжки, пока его гость не увидел. — Как тебя зовут хоть? — Джисон хмыкнул, поворачиваясь на кровати и только сейчас замечая, что он лежал, укрытый одеялом, а на спинке кровати висели… его вещи. Рядом мирно стояли сапоги. Хан заглянул под одеяло, обнаруживая себя в одном белье, а потом обратил полный жажды возмездия взгляд на хозяина комнаты, который задумчиво смотрел в окно, ожидая, когда целитель наконец уйдет. — Ты зачем меня раздел, извращенец?! — Джисон завопил не хуже банши. Чанбин обернулся на вопрос с небольшой задержкой, как раз в этот момент. Его почти что снесло звуковым потоком. Сползая под подоконник, некромант успел подумать, а не из боевых ли магов парень? Такой звуковой атакой могли орудовать немногие тренированные бойцы с нежитью и другими Темными силами. — Так ты же в воде был, дубина! — потирая набухающую шишку, прорычал Чанбин. — Вся твоя одежда мокрая. Простудиться захотел? Пораженный внезапной заботой о себе от парня, который засветил ему в нос книгой, Джисон сделал щенячьи глаза и скромно потупился. Некромант фыркнул и кивнул в сторону вещей. — Только сушиться сам будешь. У меня с заклинанием магической сушки проблемы. — И у меня, — радостно просиял Хан. — Значит, подожду здесь, пока высохнет. Не могу же я в таком виде идти к себе? — Ты же один из лучших студентов Академии, — проворчал Чанбин. — Я тебя вспомнил. Твой портрет на доске почета висит. То-то, думаю, щеки твои огромные где-то видел да башку синюю, как наш сторож после праздников. — Он замолчал, поудобнее усаживаясь на полу под окном, и смерил гостя недовольным взглядом — ему явно не понравилось предложение остаться подольше. — Ну и что, — неопределенно пожал плечами Хан, сел на кровати и завернулся в одеяло. — Родители тоже постоянно меня этим попрекают, — внезапно начал он после короткой паузы, — мол, если я не буду хорошо учиться, то опозорю род. Но что плохого в том, чтобы не уметь чего-то? Не понимаю. У меня с заклинаниями чистоты вообще туго. А от соседа то и дело слышу, что у нас бардак. — Джисон тяжело вздохнул, а потом вдруг надулся: — Я никого не просил считать себя лучшим и постоянно тыкать мне этим в нос. — Я Чанбин, — отозвался из-под окна некромант. Глаза цвета горького шоколада с какой-то понимающей внимательностью смотрели на целителя. Сначала он показался самоуверенным зазнайкой, но после его слов у Чанбина не осталось подобных мыслей. Хан излучал особое очарование и, по-видимому, был очень трудолюбив, раз смог достичь таких высот. Возможно, он старался в угоду родителям, иначе — Чанбин мог поклясться в этом — этот парень первым бы полез в тот пруд с русалками на спор или просто чтобы показать, какой он крутой. — Хан Джисон, — все еще надутый целитель буркнул это откуда-то из одеяла, соорудив себе из него что-то наподобие домика. Некромант округлил глаза. — Тот самый знаменитый род Хан, в котором все поголовно целители? — Джисон мрачно кивнул, прячась по нос в одеяле. Сейчас наверняка последуют хвалебные речи и угнетение самого целителя, ведь родители — легенды, как и более старшие поколения, прошли не одну магическую войну и показали себя там настоящими профессионалами, спасли множество жизней. Спускаться с кровати не хотелось, а то он однозначно вернул бы Чанбину тот удар, но некромант его удивил: — Теперь понятно, почему ты не ходишь с огромным шнобелем после нашей первой встречи, да и в целом выглядишь до противного хорошо. — С огромным шнобелем? Это как у тебя что ли? — Хан изогнул бровь и начал ржать, пока не получил прицельно подушкой в лоб. Напряжение между ними рассеялось, если было вообще. Чанбин осознавал, что с этим парнем удивительно легко общаться. Он обидчивый, вероятно, немного капризный, но казался надежным. Некромант вдруг подумал, что Джисон — первый человек, с кем ему удалось говорить дольше минуты, большую часть которой его не пытались грубо послать или оскорбить, сдерживая желание презрительно плюнуть в лицо. Чем заслужил такое отношение, Чанбин не знал, но люди сторонились его и открыто выражали свою неприязнь. С Джисоном было обоюдно легко и непринужденно. Даже до бессовестного хорошо, хоть тот и кидал в него обидные словечки, но явно не пытаясь нарочно задеть. — Спасибо, что спас, — наконец выдал Хан. — Я бы правда сам не выбрался. Теперь твой должник. — Обязательно воспользуюсь этим предложением, — гаденько ухмыльнулся некромант, протягивая руку за какой-то безобидной книжкой по магическому искусству, чтобы скоротать время до ужина. На оставшуюся пару он уже безбожно опоздал, так что смысла дергаться не было. Да и оставлять чужого человека одного в комнате с древними фолиантами из запретного сектора библиотеки, а также мини-лабораторией, сейчас тщательно скрытой от посторонних глаз, совершенно не хотелось. — Будешь моим другом? — выпалил Хан, словно перебирал все возможные мысли, пока Чанбин молча листал книгу. Тот вообще ничего не понял и тупо уставился на целителя. Джисон заметил и повторил по слогам: — Бу-дешь мо-им дру-гом? Чанбин вспыхнул. — Я не глухой и не тупой! С чего такие предложения? — пряча краснеющее лицо за страницами, заворчал он. Хан заметно оживился под одеялом. — У меня нет друзей. К тому же ты меня спас! И вообще, — целитель скривился и потер нос от неприятного воспоминания, — я думаю, сами небеса свели нас три раза. — Так это ты напугал меня в оранжерее! — Чанбин бросил в ржущего парня книгу и ткнул в дверь, приказав выметаться сейчас же, краснея непонятно от чего — то ли от злости, то ли от смущения. Но что-то подсказывало Хану, что все же было второе… Чанбин точно помнил, что не давал положительного ответа. Если задуматься, то он, в принципе, никакого ответа не давал, но Джисон почему-то решил, что молчание — знак согласия, и теперь таскался вместе с Чанбином. Тот продолжал тщательно скрывать свой секрет ото всех, в том числе и от новоявленного друга. Все же не так хорошо они еще сдружились, чтобы сразу вываливать все свои тайны. Однако недомолвки между новоиспеченными друзьями так же разрешил случай. Чанбин вернулся к себе в комнату, мечтая о том, как наконец бросит свое бренное уставшее тело на кровать, не думая ни о чем: на последней паре из него буквально вытащил душу полуэльф, преподававший искусство поединка, — зачем простым ведьмакам, не посещающим спецкурсы, боевые навыки профессионального борца с нечистью, никто уже не спрашивал, ведь упертый полукровка заученным текстом отвечал, что в хорошей физической форме должны находиться все, вне зависимости от рода занятий: целителей и магов, работающих с различными волшебными существами, например, гоняли точно так же. За это полуэльфа ненавидела половина Академии, а вторая дружно прогуливала эти пары. Чанбин обычно так не делал, ему нравились эти пары, но то, как над ним там издевались, каждый раз заставляло пересмотреть свою позицию насчет регулярного посещения данной дисциплины. Некромант ввалился в комнату, замирая на пороге. На его собственной кровати нагло развалилась туша одного надоедливого целителя. — Если ты через секунду не уберешься с моей кровати, я превращу тебя в змею, — устало произнес Чанбин, медленно сокращая шаги от двери до друга. Джисон издал вздох мученика и переместился на соседнюю пустующую кровать. — Так почему от тебя съехал твой сосед? — буднично поинтересовался он, словно продолжал прерванный диалог. — Помнится, когда ты в первый раз притащил меня сюда, его здесь уже не было… Некромант вылил на Хана ведро презрения, одним взглядом спрашивая, приперся ли он сюда только для того, чтобы поболтать о сбежавшем соседе Чанбина, или произошло что-то действительно важное. Целитель будто прочитал все по невменяемым после марафонского забега глазам друга и глубоко вздохнул. — С факультета целительства пропал скелет. — А я тут причем? — некромант скривился и опустил тяжелеющие веки, подкладывая ладонь под щеку, надеясь, что если он заснет, то его оставят в покое. — Я не совсем точно выразился, — Хан почесал переносицу, уставившись на ползущего между кроватями жирного таракана. — Скелет ожил и сбежал. Чанбин приоткрыл один глаз, одаривая Джисона мрачным презрением, но тот продолжал следить за путешествием таракана и никакого внимания на попытки друга испепелить его худенькую целительскую тушку не обращал. Некромант перевел взгляд на предмет интереса своего собеседника и поморщился. Хан оставил таракана в покое и вновь обратился к Чанбину. — Ты ж некромант, — совершенно спокойно поставил перед фактом Джисон, подпирая голову рукой. Синяя челка то и дело норовила упасть на глаза, поэтому второй ладонью парень придерживал ее. — С чего ты взял? — Чанбин постарался сделать свой тон как можно более обыденным, но почувствовал, что сердце где-то потерялось. В голове стучал лишь один вопрос: как он узнал?! Чанбин определенно никому не говорил этого, с Джисоном тоже на эту тему не разговаривал, упомянув лишь только, что учится на ведьмака. Сейчас Чанбин нервничал, но в голове противно пульсировало, не давая успокоиться. — А кто в здравом уме будет лезть за книгами по некромантии ночью в запретный сектор? — целитель вздохнул и опустил руку, перекатываясь на живот. Алая атласная рубашка оказалась безнадежно измята, но парень не обращал на такие мелочи внимания. Подперев подбородок кулаками, он вновь уставился на Чанбина. Тот аж проснулся — открыл оба глаза, но не шевелился, делая над собой невероятное усилие, чтобы резкими выпадами не выдать себя. Поражало титаническое спокойствие Джисона. Он говорил про табуированные вещи, о которых даже умудренные опытом преподаватели старались не упоминать, переводя тему со скользких вопросов студентов. А Хану было, кажется, настолько все равно, что, окажись его друг на самом деле орком, он бы и бровью не повел, отшутившись, что рожей тот и правда не вышел. Чанбин даже не стал спрашивать, как целитель узнал про книги по некромантии и посещения секретного отдела библиотеки. В их первую встречу он лично прочитал название одного из трудов, где кроваво-красными буквами на полстраницы было написано слово «некромантия». Ну и Джисон действительно не тупой — несложно догадаться о том, что книги на запрещенную в государстве тему явно не будут лежать в открытом доступе, а про наличие легендарной запретной секции в библиотеке Академии слышали все. Просто кто-то верил, а кто-то нет. — Значит, я не в здравом уме, — пожал плечами некромант, решив, что отрицать и оправдываться бессмысленно. Он поднялся с кровати, потому что сонливость прошла как по мановению руки. — Я общаюсь с сумасшедшим! — горестно возопил Хан, переворачиваясь на спину и закатывая глаза. Чанбин как раз прошел к двери и открыл ее настежь, прожигая друга взглядом, когда откуда-то послышался стук. Никак не отреагировав на него, некромант продолжил мысленно сверлить дырку во лбу целителя, очень убедительным звериным взором предлагая тому ретироваться из комнаты. Однако стук повторился, а сам Джисон вскочил на кровать с ногами, указывая куда-то в угол. — Ты что творишь? — зарычал Чанбин, оторвавшись от двери едва ли не вместе с ручкой и подавшись вперед к другу, но замер, остановленный ладонью целителя. — Там что-то стучит, — Хан округлил глаза, которые стали похожи на две огромные черные жемчужины. — Где? — Чанбин огляделся, но звук, как назло, пропал. — В шкафу, — дрожащая рука яростно тыкала в сторону старого обшарпанного шкафа в противоположном углу комнаты. — Там ничего нет, — пожал плечами некромант, тем не менее насторожившись, и начал медленно приближаться к гардеробу, — кроме моей одежды. Из-за деревянных дверок вновь раздался стук, но уже гораздо более сильный, как будто кто-то пытался оттуда выбраться, но не понимал, что именно нужно для этого сделать, поэтому долбился изнутри, призывая себе помощь. — Ты уверен? — Джисон отполз к самой спинке кровати, обняв руками колени и прикрывшись одеялом, словно оно действительно могло его спасти, если вырвется нечто непонятное, опасное и агрессивное. Чанбин подкрался к шкафу, резко дернул на себя дверцы и отступил в сторону. Надо сказать, очень вовремя, потому что оттуда вывалился сбежавший скелет. — Я, конечно, предполагал, что у тебя есть скелеты в шкафу, но чтобы в буквальном смысле… — Хан неприлично взвизгнул, оглушая ультразвуком, когда скелет начал двигаться прямо на него. Костлявая анатомическая модель прикола не поняла, да и не подействовала высокочастотная атака на того, кто не имел ушей. А вот барабанные перепонки Чанбина, кажется, не выдержали. С легкой формой контузии некромант поплелся спасать незадачливого целителя, которого своей жертвой выбрал скелет. — А говорил, что не ты его оживил! — как голосовые связки Хана справлялись с такой нагрузкой, оставалось загадкой, но парень даже не охрип. — Да я его впервые вижу! — в ответ заорал Чанбин, выходя из себя и пытаясь восстановить равновесие. — Сделай что-нибудь! — вторая звуковая атака, на этот раз послабее и с явными нотами страха. Скелет уже подобрался достаточно близко к кровати, но было видно, что ему трудновато использовать конечности. Чанбин остановился и задумался: как скелет оказался у него в комнате? До него, однако, быстро дошло, что если кто и оживил эту штуку, то случайно, а скелет учуял энергию некроманта и подумал, что это он, вот и направился на поток знакомой магии. Чанбин со вздохом щелкнул пальцами и развеял простенькое заклинание. Скелет замер, склонившись над Джисоном, а потом, покачнувшись, вернулся в исходное прямое положение. Хан аккуратно потыкал в него пальцем, при этом не вылезая из-под одеяла, удостоверился, что опасности больше нет и показал другу большой палец. — Почему ты сам его не остановил? — нахмурился Чанбин, с очередным вздохом опускаясь на кровать. В голове неприятно гудело после криков. — Так ведь основы защитной некромантии преподают только боевым магам на старших курсах и то в кратком содержании, а я целитель, — Джисон опустил свой импровизированный щит и хитро уставился на друга. Немая сцена. Чанбин понял, что только что ляпнул, окончательно убеждая целителя в правдивости выводов. Тот расплылся в обаятельной драконьей улыбке. — Ты же учишься на факультете ведьмовства, да? — напомнил Хан, прокручивая в голове свои же недавние фразы. — И откуда знаешь такие заклинания? Чанбин молчал, отвернувшись на загаженный зельями подоконник и размышляя, что неплохо бы куда-нибудь перенести лабораторию из комнаты, а то уж больно много хлопот. — Книжки по некромантии, оживший скелет… — начал загибать пальцы Джисон с торжествующе надутыми щеками. — Я его не оживлял! — раздраженно буркнул некромант, отрываясь от разглядывания застывшей зеленой сосульки, живописно свисающей с когда-то бывшего белым подоконника. — Неважно, ведь это ты его упокоил! — глаза юного целителя блестели как у ребенка, получившего в подарок давно желанную игрушку. — Ты некромант! — с восторгом заключил Джисон, хлопая в ладоши. Чанбин мрачно молчал, вперив взгляд в открытую дверь, и думал, как быстро прибить шумную болтушку и свалить по-тихому из Академии, пока не поймали и не казнили на месте. — То есть я прав? — Хан задал вопрос осторожно, но с тем же блеском в глазах. Ответом ему было только напряженное молчание друга, кажется, решившего игнорировать надоедливое создание. — Значит, да! Вау, я до конца не был уверен в том, правда ли это… Никогда еще живого некроманта не видел, — Джисон хихикнул в кулачок и, подперев ладонями подбородок, уставился на Чанбина, терроризируя его влюбленным взглядом. — И чего ты еще здесь? — отрывисто произнес некромант, силясь отвести глаза и сжимая руки на коленях в кулаки. — Сижу, как видишь. — Я тебе не экспонат в музее, чтобы меня разглядывать. Почему ты еще не убежал докладывать, что в Академии некромант? — парень нервно поднялся, запуская трясущуюся ладонь в светлые волосы. В маленьком зеркале на стене он было разглядел тонкую темную прядку, но через мгновение все исчезло. — А ты хочешь, чтобы я рассказал? — устало, как с непослушным ребенком, уточнил целитель. Чанбин замялся, но не спешил поворачиваться. — Нет. — Вот потому и сижу, — выдохнул Джисон, видя, как постепенно расслабляется друг. — Я вообще ничего не понимаю, — Чанбин взглянул на свои руки. Дрожь понемногу уходила, но состояние все равно было странное: он будто стоял с задранной над пропастью ногой, а сзади его держали крепкие руки, готовые либо столкнуть вниз, либо, наоборот, утянуть назад. — Мне бы тоже не понравилось, если бы всех целителей истребили, а я вынужден был скрываться, и кто-то донес на меня, — коротко и серьезно ответил Джисон. — Я учил историю, знаю, что произошло на последней магической войне. — Так ты все понял? — некромант обернулся, в лице его еще плескалось волнение. — А ты думаешь, почему ты еще здесь после того, как я встретил тебя ночью, вылезающим из запрещенного отдела библиотеки? За такое исключают вообще-то, — хмыкнул Хан, ободряюще улыбаясь. Чанбин задумался. — Я сначала решил, что ты один из тех ненормальных, которые пытаются подражать некромантам, но ты подтвердил мои догадки — ты настоящий! — Вроде того, — вздохнул Чанбин, возвращаясь к кровати и грузно опускаясь на нее лицом вниз. — А скелет точно не твоих рук дело? — на всякий случай бросил целитель. — А ты точно не тупица? — прозвучало из подушки. — Понял, понял! — Хан замахал руками. — Но ты только не попадайся так больше. — Ты действительно не будешь рассказывать про меня? — некромант развернулся лицом к болтливому другу и поджал губы. — Нет, — Джисон улыбнулся, поднимаясь и сбрасывая в сторону одеяло, даже не удосужившись заправить за собой кровать. — Если обещаешь поведать мне про свое прошлое. Чанбин обещает. Хан собирается уходить и уже хватается рукой за дверной косяк, чтобы улизнуть, но некромант орет ему вслед, чтобы забрал с собой скелет. Целитель удрученно вздыхает за стеной, но возвращается, прихватив с собой вновь застывшую модель, а Чанбин наконец закрывает глаза и проваливается в глубокий сон.