The last: survive and take revenge

Эта ночь должна была стать для Минхо особенной. Знакомые с факультета предсказаний по секрету сообщили о скором параде планет, что являлся довольно редким явлением, но славился своей невероятной красотой. Ночь была такая звездная, что чернеющее над головой небо казалось усыпанным блестящей серебристой крошкой. Маг лежал на мягкой траве в саду, не обращая внимания на вечернюю росу, что впитывалась теперь в рубашку и штаны. Их любимое с Джисоном тайное место, где пробраться через плотную и высокую зеленую стену можно было только тому, кто знал, где находится лазейка. Минхо мысленно благодарил ясновидящую, потому что сами они делали предсказания в специальном месте, на улицу не выходя. А уж если бы знала вся Академия, то даже в секретном месте уединиться бы не получилось, — наверняка большинство собралось бы посмотреть на парад планет. Ли думал сделать это особенным сюрпризом только для Хана. Целитель порядком задерживался, заставляя Минхо в волнении подглядывать на заросли, из которых вот-вот должна была появиться знакомая моська. Какой уж тут любоваться звездами, скрашивая томительное ожидание, — сосредоточиться Ли сейчас мог только на беспокойных мыслях, одолевших его. Впрочем, Джисон не заставил Минхо ждать очень долго, с широчайшей улыбкой выглядывая из-за кустов. В руках целитель держал какой-то плотный сверток. Луна находилась очень близко к земле и к ним, так что безоблачное небо дарило слабый серебряный свет, в котором, в принципе, все отлично наблюдалось. Хан покачал головой неодобрительно, как только подошел ближе. Маг подорвался с места, возникая перед целителем, но тот только цокнул и, отодвинув парня, начал хлопотать. Сверток превратился в пару мгновений в широкий теплый плед, который предварительно был вытряхнут Джисоном. Пару раз чихнув от пыли, тот выругался в чей-то адрес, и в тихом бормотании маг угадал имя лучшего друга Джисона. Расстелив плед на траве, Хан широким жестом пригласил Минхо устраиваться. — А то придумал: на сырой траве сидеть. Лечить тебя потом кто будет? — поворчал для приличия целитель, демонстративно отворачиваясь, словно не он собирался заниматься любой болячкой мага. Тот хихикнул, располагаясь на пледе, отмечая, что так действительно лучше. Широким, правда, плед казался только в руках Джисона. На деле они едва смогли разместиться там вдвоем, не задевая друг друга. Оставалось лишь ждать, когда же начнется небесное явление. Высшие силы таким образом словно открывали ворота в наземный мир, представляя красоту глазу наблюдающего. Вот только почему-то ожидание чуда затянулось: то ли Высшие силы не определились с очередностью, то ли решили все отменить. Ночь стояла прохладная, а тонкие рубахи совершенно не спасали от пробирающегося под ткань холода. Джисон, недолго думая, придвинулся ближе к Минхо. — Так теплее, — прошептал целитель, вскоре поворачиваясь на бок и прижимаясь сильнее к магу. Хан хоть и мерз, но руки у него остались довольно теплыми. Маг осторожно взял одну ладонь в свои, согревая. Как назло, в голову приходили только заклинания, годные для разведения костра. Здесь это было делать негде, поэтому приходилось корить себя за непродуманность и греть холодеющую руку Хана. Глаза, цветом схожие с ночным небом над головой, смотрели внимательно, и в них, казалось, тоже отражались звезды. Целитель, не скрывая, любовался, после — протянув руку и осторожно касаясь рыжей копны волос в районе уха. Сердце Минхо, наверное, пропустило один удар. — Ты всегда носишь алые рубашки по ночам? — хмыкнул Хан, зарываясь пальцами в чужие волосы. — Конечно, а ты всегда смешиваешь зелья над кроватью? Джисон одарил мага непонимающим взглядом, а потом округлил глаза и рассмеялся: — Это плед Чанбина, я лишний из его комнаты стащил. А он на него зелья пару раз проливал, вот и пахнет. Хорошо, что не от тараканов, а то бы задохнулись, — протараторил он. Пальцы как будто случайно сорвались ниже, на оголенную под съехавшим воротником шею. Повисло молчание, отнюдь не неловкое, — необходимое, любующееся. — Она красивая, — прошептал Джисон, теребя воротник шелковой рубашки Минхо. — Но я бы посмотрел на тебя без нее. В следующую секунду целитель завис, понимая, что последнюю фразу ляпнул вслух. Маг часто-часто захлопал пушистыми ресницами, а потом просто приблизился к губам Хана без лишних вопросов и разрешений — но тот не оттолкнул его. На губах чудилось что-то сладкое, словно сироп, мягкое до невозможности, легко поддающееся на внезапно включившийся ответ Джисона. Рука на шее мага окрепла и зафиксировалась, не давая отстраниться сильно. Поцелуи Минхо напоминали зелья из редких трав — пьянящие с одного глотка, дурманящие и заставляющие хотеть еще. С каждым жестом он становился увереннее, но по-прежнему оставался очень осторожен и нежен. Губы Джисона мягко сминались чужими, а рука скользила по сапфирово-синему затылку. Хан словно растворялся в этом поцелуе, в этой аккуратной простоте без виртуозных навыков, но совершенно теряя голову. Минхо целовал неумело, но неторопливо и смело, словно жаждал того, как ничего больше в жизни. Шершавые пальцы целителя коснулись обнаженной шеи, отодвигая алый воротник в сторону. Внезапно Джисон отстранился, мгновение — взгляд в потемневшие, как жженая карамель, глаза мага, и губы Хана опустились на линию челюсти, медленно проходясь по ней неровными следами, и дальше — на чувствительную кожу, прямо по пульсирующей венке и ниже, к выступающей ключице, вдоль нее. Чуть прикусив, целитель вновь отстранился, заслышав неосторожно обороненный короткий полустон. — Безумие какое-то, — прошептал Минхо, неотрывно глядя в обсидиановые глаза. Джисон чуть улыбнулся, проводя тыльной стороной ладони по напоминающей дорогой бархат коже мага. Пальцы замерли у стеклянной пуговицы, и целитель вопросительно посмотрел на Ли, словно спрашивая разрешения. Тот лишь согласно опустил веки, завораживая на мгновение движением пушистых ресниц, что касались бледных щек. Хан сглотнул взволнованно, словно не он только что настойчиво зацеловывал лицо и шею мага. Минхо накрыл ладонь Джисона своей, помогая расстегивать пуговицу за пуговицей. Несмотря на прохладную ночь, отчего-то стало жарко, и Ли приподнялся, поджимая под себя ноги и усаживаясь на пледе, чтобы снять рубашку. Хан подорвался следом, останавливая руки мага на его плечах. Стоя перед ним на коленях, целитель осторожно спустил рубашку до локтей, проводя по белеющей в лунном свете коже, рассматривая с особым удовольствием. Минхо внимательно следил за его взглядом и руками, что исследовали выступающие косточки ключиц, рельеф груди, очерченные соски, мгновенно затвердевшие на холоде. От прикосновений по коже пробежали мурашки, и Хан улыбнулся. Где-то под сердцем заживал глубокий шрам, а на животе виднелся еще один, видимо, очень старый и не поддающийся лечению. — Откуда? — коротко спросил целитель, касаясь его кончиками пальцев, второй рукой обвивая спину Ли. — Волколак напал. Мне было пять, шрам остался до сих пор. Джисон резко опустился, почти ложась на плед, а живот Минхо обожгло поцелуем. По коже вновь прошелся табун мурашек, а внутри словно распалился огонь. Из груди вырвался рваный выдох. Хан поднялся дорожкой поцелуев наверх — вдоль живота, между ребер, снова — в шрам, передавая в самое сердце; остановился у губ и прошептал: — Я вылечу все твои шрамы. Маг прильнул к пухлым губам, так и не сняв до конца рубаху, но принялся в процессе расстегивать джисонову. Целитель активно помогал, стащив ее в пару движений и отбросив на край пледа. Он уселся поудобнее, переманивая Минхо к себе на бедра. Тяжело дыша, Джисон еще раз огладил плечи парня, скользя вниз по груди, чуть сминая ладонями и тут же — губами каждый сосок по очереди. Маг зарылся пальцами в синие пряди, стискивая их и прижимая голову Хана ближе, второй рукой держа сзади за основание шеи. Он едва держался от того, чтобы не задрожать от гиперчувствительности, жмурился от ощущений, что создавали ловко кружащий язык и губы, то вбирающие, то оставляющие невесомые поцелуи. Сквозь плотную ткань штанов Минхо чувствовал нарастающее возбуждение целителя, упираясь собственным ему в низ живота. Маг опустил ладонь Джисону на пах, слегка сжимая и притягивая парня для поцелуя. Целитель тихо застонал в губы, почти скуля от давления. Он вдруг почувствовал, как его руки соскользнули с талии Ли, а тот сполз ниже, оказываясь между ног Хана. — Я никогда этого не делал кому-то, — признался он, развязывая шнурки на штанах целителя и спуская те с бедер. — Но, если позволишь, я постараюсь… Он поднял глаза наверх, встречая блестящий, наполненный желанием взгляд Джисона. Он сдавленно кивнул, сжимая в кулаках плед позади себя. Минхо, получив согласие, обнажил член Хана и обхватил рукой, проводя по всей длине. С губ целителя сорвался неосторожно громкий стон, и он на мгновение замер, в ужасе осматриваясь. К счастью, вокруг царила такая же тишина; только ветер шуршал листьями да редкие ночные птицы переговаривались между собой. Магу словно кожу обожгло этим стоном, и он заинтересованно и несколько завороженно от такой реакции повторил движение. Джисон кусал губы и выгибался в спине навстречу держащим его рукам. Ли наклонился к обнаженному бедру, оставляя там легкий поцелуй, а затем еще один и еще, не прекращая при этом двигать ладонью по члену. Он отстранился лишь на короткое время, чтобы, осмелев в конец, стянуть с целителя штаны. «Что будет, если я сделаю это не рукой, а языком?» — подумал маг, откидывая их в кучу к рубашке. Сердце билось, наверное, через раз, иначе было неясно, почему Ли его не слышал. Либо же он настолько увлекся рассматриванием обнаженного тела Хана, что и вовсе пропали любые другие посторонние звуки и мысли. Целитель смутился, покраснел, отвел взгляд, но старался не дергаться в бесполезных попытках прикрыться. Минхо обалдело выдохнул, присаживаясь на коленях, а после осторожно приблизился, целуя возле повернутого к нему уха, словно успокаивая. В карамельных глазах мага читался ясный интерес и неподдельное восхищение, что говорило лучше любых произнесенных вслух фраз. Задавать посетивший его вопрос Ли также не стал. Просто вернулся обратно, для верности делая пару движений рукой по члену, а после — лизнул возле основания кончиком языка. У Хана глаза стали похожи на все его лицо — круглое и непонимающее. — Что ты сейчас… сделал? — прошептал целитель, отстраняя Минхо за рыжую макушку. Тот захлопал глазами, вынырнул из-под руки и широко провел языком по всей длине, вырывая из Джисона нечто между скулежом и стоном сквозь плотно сомкнутые губы. Маг сощурился, прошептал что-то и щелкнул пальцами. Вокруг них образовалась непроницаемая полупрозрачная сфера. — Можешь не сдерживаться. Нас никто не услышит, — прокомментировал он. — Вовремя, — пискнул Джисон, получая в ответ на шпильку еще один жест языком. Ли скользнул вдоль головки, а после по какому-то наитию вобрал ее в рот, почти сразу же выпуская. Закрытые глаза целителя и очередной — уже несдержанный — стон сказали сами за себя. Минхо улыбнулся. Он осторожно опускался на член губами, слегка посасывая, вбирая постепенно все больше, отстраняясь, чтобы немного подразнить, оставить легкий укус на бедре, а после — вернуться обратно, вовсю исследуя языком и ртом член целителя. Собственный вовсю требовал внимания, концентрируя все ощущения, что получал маг в ответ от реакции Хана. У него уже охрип голос от бесконечных стонов, но тело получало неведомое раньше наслаждение, поэтому хотелось большего. Джисон поднял Минхо за подбородок, когда тот в очередной раз отстранился, подтянул его бедра ближе, сминая упругие ягодицы. Он осмотрел мага, который до сих пор оставался в приспущенной рубашке. Выглядело лучше, чем все произведения искусства, которые показывали на лекциях, но целитель решил, что этого не совсем достаточно для завершения. Кожаные штаны с трудом поддались закоченевшим пальцам, поэтому Ли поднялся, помогая без лишних вопросов снять их с себя. Он вздрогнул от прикосновения холодных рук, что резко дотронулись до бледной кожи на внутренней стороне бедер, разводя их шире. — Что дальше? — Минхо приблизился вплотную, опаляя дыханием щеки, оставляя там контрастно-горячие поцелуи. — Я про это только читал… — замялся целитель, останавливаясь и глядя смущенно в глаза мага. Он не стал уточнять, что ненароком перепутал учебник по травоведению с эротическим романом, который читал его сосед по комнате. Запретное манило куда больше скучных лекций, поэтому тайком Хан осилил книженцию целиком, просветившись по всем вопросам. — Я доверяю тебе, — едва заметно повел плечами Минхо, беря лицо Джисона в ладони, чтобы отдаться еще одному поцелую. Целитель накрыл ладонью изнывающий член мага, пока его собственный терся о живот, и под взволнованный взгляд Ли несколько раз провел по стволу. Минхо крупно вздрогнул, а затем простонал высоко, сжимая плечи Хана до белых пятен под пальцами, и излился ему в руку. Джисон ахнул, продолжая водить ладонью, пока маг наконец не смог открыть глаза и немного перевести дух. — Джисон, — помутневшим от возбуждения взглядом впился в лицо целителя Минхо, — продолжай. Хан еще раз ошарашенно вздохнул, но, кажется, воздух совершенно отказался идти в легкие. Он проскользил чистой рукой вдоль стройных ног, останавливаясь на ягодице, чуть отводя ее в сторону. Пальцами второй проник внутрь, нашептывая в ключицы магу одно из многочисленных заклинаний для облегчения боли, чтобы Ли не чувствовал дискомфорт. Его глаза заметно расширились, едва он понял, что произошло. Член снова заинтересованно дернулся, твердея и наливаясь кровью. Маг неровно дышал, поддаваясь аккуратным и медленным движениям, а после и сам начал осторожно насаживаться на влажные от его собственной спермы пальцы. Ничего подобного он еще не испытывал, это было в новинку, но всеми своими мыслями по этому поводу Минхо делился через вырывающиеся у него стоны и вздохи. Через какое-то время целитель вытащил пальцы, поддерживая мага под спину, перевернул, укладывая на мягкий плед, а сам навис сверху, раздвигая ноги Минхо насколько возможно широко, думая, как не умер на месте только от этого зрелища: обнаженный, со струящимся по локтям алым шелком рубашки, маг лежал под ним, горячий и жаждущий, с блестящим взглядом и самым настоящим пожаром в волосах и внутри. Джисон решил больше не медлить, иначе — почувствовал, что его разорвет от переизбытка чувств. Он затаил дыхание и осторожно погрузился в тело Минхо наполовину, давая возможность привыкнуть и осознать ощущения. Выдохнули они оба, наверное, только когда Хан толкнулся еще раз. Словно с облегчением, что все в порядке и можно спокойно продолжать. Джисон сделал несколько пробных толчков, вырывая из мага все слова восхищения и наслаждения на известных ему языках и наречиях. Ладонями обхватив бедра Ли для лучшего контроля, целитель медленно вошел на всю длину, снова замирая, прижимаясь к выгнувшемуся с грацией кота магу. Джисон ловил губами каждый удар сердца, отмечая его на чужой груди, и только когда получил еле слышное «Еще», вновь начал двигаться. Это было лучше любой магии, круче, чем все заклинания. Настоящее чистое удовольствие, воплощенное в фигуре парнишки-целителя. Минхо проникал своим волшебным фальцетом до самого нутра, заставляя кровь вскипеть, а сердце — забиться в бешеном ритме. Джисон двигался с большой осторожностью, но уже гораздо смелее и увереннее, все еще никуда не торопясь и медленно отдаваясь каждому мгновению. Он упирался руками по обеим сторонам от головы мага, то и дело опускаясь для поцелуя, которого так не хватало в определенный момент. Целитель почувствовал, что уже близок к разрядке, поэтому, сделав последний длинный и глубокий толчок, вышел из Минхо, чувствуя, как тот приподнялся, накрывая вновь своей ладонью его член. Хан повторил то же самое, и они оба синхронизировали свои движения, пока наконец не кончили с протяжным разноголосым стоном. Маг, как котенок, ткнулся лбом в плечо целителя, дрожа от комбинации ощущений, пока не излился досуха. Лишь тогда позволил Джисону уложить себя рядом на плед и прикрыть замерзшие ноги его краем. — Вообще-то я пригласил тебя посмотреть на парад планет, — шепотом признался Минхо, лежа под боком Хана, положив ладонь ему на грудь. — Но, кажется, мы все пропустили. Джисон скосил полуночный взгляд на мага, который особо расстроенным не выглядел, а затем улыбнулся, указывая на небо, где начали, наконец, спустя неопределенное время, собираться, приближаясь, планеты в окружении россыпи звезд. А под ними, обнаженные, уставшие, но счастливые и влюбленные, лежали Минхо и Хан, любуясь ночным пейзажем. — Не думаю, — произнес целитель. — Все только начинается…