The last: survive and take revenge

Покидая лазарет после их первого за долгое время разговора, Джисон думал, что у него словно камень с души упал. Оказалось, то, чего он страшился, — рассказать Минхо правду, — в жизни сбылось совсем по-другому, нежели предполагал целитель. Ли внимательно выслушал, сжимая его руку в своей все сильнее. По выражению лица мага можно было с уверенностью сказать, что он переживал. Переживал, что не смог самостоятельно помочь Хану. В его глазах читалась решимость, будто он был готов перевернуть хоть всю библиотеку, собрать консилиум целителей и вызвать всех знакомых магов, лишь бы решить проблему. — Тогда на поле боя я действительно поверил в то, что потерял тебя навсегда, — с болью, щемящей в зашитой груди, признался Минхо, выдавая это как что-то постыдное, чем он явно предпочел бы не делиться, но не раскрыть тоже не мог. Джисон завершал рассказ со слезами на глазах. Он хотел преподнести это как триумфальный финал, где спас всех, но почему-то голос сорвался от воспоминаний окровавленного тела мага, едва дышащего, мертвой хваткой стискивающего слипшуюся шерсть. Минхо успокаивающе поглаживал подушечкой большого пальца впадинку на внешней стороне ладони, кротко улыбаясь. Хан смахнул слезы рукавом, бубня что-то в завершение. Обещал заходить почаще. Покидать палату оказалось чудовищно сложно, но магу нужен был покой и отдых. Напоследок поинтересовавшись, что с кошечками, Минхо в последний раз отобразил на своем лице беспокойство. Целитель широко ухмыльнулся, подпирая плечом ширму, и сообщил, что позаботился о них. — Они резвятся в саду и ждут, пока ты поправишься и придешь играть с ними. И я жду, — округлил щеки Хан, улыбаясь во весь рот. Ли не упустил шанса добавить перчинки. — Ты тоже ждешь, когда я приду с тобой играть? — поднял бровь маг, потирая пальцы, на которых все еще сохранялось ощущение теплой руки целителя. Тот шумно вздохнул и скрылся за ширмой под легкий смех Ли. Спустя время, когда последний из объявленных пропавшими студентов оставил свои впечатления в кабинете ректора, настало относительное затишье во всей Академии. Минхо пришлось составлять полный отчет и выслушивать нагоняй за свою некомпетентность и безрассудный героизм, на что маг заявил, что в любом бы случае отправился на поиски, хотя и знал, что грозило исключением. Терять товарищей, команду, статус, стать клеймом на безупречной репутации семьи — он признался, что действительно пошел бы на это, пусть оно и резануло бы острым ножом по сердцу. Однако ощутив настоящее лезвие клинка, попробовав на вкус бой насмерть, Ли выглядел не просто уверенным, но свято верящим и готовым выполнить все свои слова. Исключать такого выдающегося и выросшего на глазах юношу просто не поддавалось здравому смыслу. Такого же мнения был и прибывший в Академию с визитом новый Правитель. Феликс, безусловно, помнил рыжеволосого мага, отчаянно сражавшегося во имя Светлых сил бок о бок со своими питомицами. А потому в отношении Минхо было сделано особое распоряжение. Студенты шептались, крутясь вокруг дверей кабинета, предполагая, о чем же могли разговаривать Правитель и ректор. Все средства прослушки нещадно блокировались мощнейшим силовым полем, не пропускающим ни звука. Студентки тихо вздыхали в сторонке, стекая по стенам, увидев — некоторые впервые в жизни — истинную красоту перворожденного. Впрочем, даже на некоторых парней произвело впечатление. Академия едва начала затихать от толков и слухов после фееричного прибытия всеми нелюбимого изгоя верхом на драконе в компании дружка-целителя, тащившего раненого Минхо. И вот снова поднялись студенческие разговоры из-за визита столь важного лица. Всеобщий шок снова захватил народ, когда все вышеупомянутые лица поочередно прошествовали в кабинет ректора. Джисона Феликс благодарил за помощь в спасении необходимой и дорогой ему королевской ноги, Минхо — передавал свой приказ, но ключевыми гостями и завершающим звеном сей странной процессии стали Чанбин с Чаном. Под музыкальное сопровождение из все тех же громких причитаний и вздохов от несчастных девушек, которым дракон скромно и неловко улыбался, вызывая еще более бурную реакцию, оба проследовали в кабинет, закрыв за собой дверь, куда впечаталась приличная часть студенческих любопытных носов. Феликс держался нейтрально, даже несколько отстраненно, но в целом не изменился — только диадема, которую он носил, будучи принцем, больше не украшала пшеничную копну волос, уступив место той, что ранее принадлежала брату. Новый Правитель многое делал, чтобы сохранить память о предыдущем. Впрочем, сидя здесь в кабинете, Феликс открыто заявил об изменении политики государства. Академия в этом плане тоже играла большую роль, так как готовила выпускников для различных сфер деятельности, и многие служили в столице. Поэтому новый Правитель мог говорить об этом здесь. Чанбин чувствовал себя крайне важным, стоя перед Феликсом, который из скромного принца стал королем. Некромант выпрямился, задрал нос и ждал, пока к нему обратятся. Чан вел себя более сдержанно, но тоже с волнением ожидал, когда же озвучат причину, по которой их собрали тут. Феликс долго не стал тянуть, видя, как и без того нервничает ректор наряду со своими студентами и странным гостем. Его губы зашевелились, а после растянулись в легкой улыбке. Рука заинтересованно дернулась, подпирая точеный подбородок. Некромант, в шоке округлив глаза, стоял под перекрестным огнем из насмешливых искр и лучистого блеска прозрачно-небесных и темно-золотых глаз. Единственным человеком, поддержавшим Чанбина, оказался ректор, разделив его реакцию. Он уже был в курсе всего произошедшего, но чтобы после такого назначить совсем недавно бывшего изгоем общества на должность… — Придворного мага, — повторил Феликс в ответ на уточняющий вопрос некроманта. Это был самый рискованный поворот, мнящийся адекватному существу катастрофой. Впрочем, Правитель отдавал себе полный ответ в том, как это может повлиять и на его авторитет в глазах народа, и как подданные отреагируют. — В государстве много проблем. И довольно большая часть из них связана с неупокоенными душами. После смены власти вампиры, которых мой брат приблизил в качестве боевой единицы, держа серебряный клинок у горла, в любой момент могут обернуться против меня и моего народа. Сильнейшие из них погибли, но осталось еще множество слабейших, которые представляют угрозу. За некоторыми нужен контроль. Страх или уважение и сотрудничество — выбирать им, но твоя сила, Чанбин, необходима здесь. К тому же мы начали замечать всплески активности в отдельных точках — там происходят восстания зомби из могил. Любой свет не существует без тени, и пока твой солнцеликий Правитель будет разрешать проблемы земные, рядом должен быть кто-то, кто позаботится о спокойствии в мире Теней. Некромант тихо осел на вовремя подставленный Чаном стул, в шоке ощупывая голову и стол перед собой, чтобы убедиться, что это не сон. Фактически именно Чанбин был виновен в смерти Хёнджина, а тут его брат предлагает чуть ли не самому лютому врагу его драгоценного брата должность при королевском дворе. Некроманту… Пока Чанбин отходил от шока, перворожденный переглянулся с ректором, словно спрашивая, точно ли нужно говорить то, что он собирался. Престарелый маг утверждающе кивнул с оттенком готовности к риску. «Будь, что будет», — словно говорил ректор. Хотя частично его идеи в плане тоже были. Этот план Феликс принялся рассказывать Чану. — Драконьи яйца, которые хранил мой брат, скоро вылупятся. Мы больше не сможем сдерживать их рост даже магией, она становится все сильнее нашей. И пусть маленькие дракончики еще о магии и понятия не имеют, но все же могут навредить — в первую очередь себе, а потом уже окружающим. Ни у кого из эльфов нет опыта нормального общения с драконами. Нам необходим тот, кто сможет воспитать их. Мой брат хотел сделать из них послушную армию, но пока этого не требуется. Достаточно, чтобы они просто жили на свободе. Это шанс восстановить популяцию, Чан, — Феликс отчаянно доказывал, что дракону просто не выгодно отказываться от такого предложения. Но Чан и не собирался так делать. Для него возможность восстановления собственного рода была просто потрясающей новостью и первоочередной задачей, куда мог вложить свои немалые силы. Он с широкой улыбкой ждал окончания рассказа. Даже когда Правитель замолчал, дракон был уверен, что тот хотел сказать что-то еще. — Ваше Величество, Вам нет нужды уговаривать меня, потому что я согласен, — прервал бурный поток мыслей в голове Феликса. — Только поведайте, что, помимо этого, тревожит Вас. Перворожденный снова взглянул на смотрящего поверх очков ректора. Тот кивнул утверждающе. Старый вояка был, конечно же, в курсе всех планов, потому что помогал их разрабатывать. — Это скорее была мечта брата, чем моя, но я бы хотел попробовать воплотить ее в жизнь, насколько это возможно, — эльф выдержал паузу, разогревающую внимание даже у некроманта, который про драконий выводок слушал в полуха, рассчитывая в голове все варианты развития событий со своей стороны. — Хёнджин грезил армией драконов, но мы с уважаемым ректором посоветовались и решили, что лучше будет воссоздать отдельный отряд всадников. В одной из прошлых магических войн именно благодаря им и была одержана победа. Я ни в коем случае не настаиваю, ведь эта идея довольно сложна… — Проблема лишь в том, — встрял ректор, когда Феликс замялся, не зная, как лучше подступиться: все же опыта ведения дел у него еще было недостаточно, — что у нас в наличии имеется лишь один способный дракон, но тебе ведь нужен напарник, а его не так легко найти, ведь для заключения контракта между всадником и драконом должно быть полное доверие… Чан внимательно слушал перворожденного, озадаченый, но после озвучивания идеи все его сомнения вдруг исчезли. Ректор вещал правильно, на его слова дракон даже изредка кивал в нужных местах. — Вы многое знаете, — ухмыльнулся Чан, приподнимая заинтересованно бровь. Мужчина явно скрывал что-то о себе. — Неужели в прошлом Вы были всадником? — Я долго существую на этом свете, поэтому многое знаю и многое пережил, юноша. В том числе и несколько войн, и даже своего дракона. Я был всадником, ты прав, и думаю, что вспомнить то славное время будет полезно, — ректор деловито кашлянул в кулак и покосился на шокированного Чанбина. Зашел так зашел, называется. Тут такие подробности вовек не услышишь. Некромант как раз разлохматил, зайдя в тупик, светлую шевелюру, когда поймал на себе озорной взгляд Чана, — сразу стало понятно, что не к добру, потому что дракон так улыбался, когда что-то замышлял. Что-то с участием Чанбина против его воли. — Всадник есть, — обрушил дракон весело. Ректор удивленно откинулся на спинку высокого кресла, Феликс засиял, некромант взвыл, умоляя мысленно, чтобы Чан заткнулся и не продолжал свою речь. В полсекунды подскочив к дракону, он даже попытался закрыть ему рот, но безуспешно. Целовать дракона некромант не решился, хотя это со стопроцентной гарантией дестабилизировало бы наглого ящера. — Мы с Чанбином запечатлены. Некромант обреченно довыл, поджал губы, грузно опускаясь на пол и возводя очи горе, после сложил руки на коленях и уставился куда-то в угол. Он понял, что это провал. — Маг-всадник для нашего времени — это в принципе что-то новое, но некромант-всадник — настоящее чудо, — радостно воскликнул Феликс. Чанбин было хотел возмутиться, мол, он еще не соглашался, но Правитель смотрел такими глазами, что отказаться стало уже невозможно. Некромант думал: как его воспримут люди? Мало того, занимающегося Темной магией, так еще и верхом на реликтовой ящерице. Зрелище впору для увеселения господ, но Феликс, словно почувствовав эти мысли, стал серьезен. — Мне понятны твои сомнения, но чтобы сломить в умах людей предвзятость и развить новое мышление, нужно с чего-то начать. Верно? — Правитель обратился к ректору. Тот все еще отходил от услышанного, качая головой, но после, поразмышляв над сказанным, согласно кивнул. Мысль действительно была дельная. Феликс смягчился и обернулся на несколько удрученного некроманта. — Сочту твое молчание за согласие. Чанбин, так и сидящий на полу, обреченно покачнулся, склоняясь к ноге Чана и, грустно надув щеки, обнял крепкое бедро. Эльф поднялся и проследовал мимо до двери. Напоследок он сказал: — Вы взрастили хороших учеников. Как Правитель, выражаю Вам отдельную благодарность. Не забудьте передать мой указ об отрядах истребителей. Чанбин проводил его все тем же грустным взглядом и нехотя поднялся. Ректор толкнул напутственную речь, закончив напоминанием об экзаменах, отчего некромант скривился, после чего они с драконом тоже откланялись. — Теперь мы с тобой крепко связаны, — внезапно послышалось над ухом Чанбина. Он вздрогнул и увидел перед собой лишь довольную улыбку Чана. Случайно с грохотом захлопнув дверь, некромант мысленно пообещал его убить, но дракон с непередаваемым счастьем мысленно ответил, что все слышал, пока они, увлеченные диалогом, проходили мимо выстроившихся у кабинета ректора студентов. Чанбин в шоке остановился прямо у лестницы и повернулся к Чану. — Я же развеял заклинание телепатии! — недоуменно почесал светлую макушку некромант. — Ты — мой всадник, а значит, мы снова можем мысленно общаться. Нам пригодится это, когда я буду в своем истинном обличье, — сообщил дракон, разводя руками. — Драконьего ты не знаешь, да и в пылу битвы все же удобнее использовать телепатию… — В пылу какой битвы?! — заорал некромант, в ужасе отступая от дракона. На такое он не подписывался. Мотнув головой, словно не веря в услышанное, Чанбин быстрым шагом ринулся вперед, не обращая внимания на оклики Чана. Примерно в это же время где-то в саду среди громкого мяуканья слышался задорный юношеский смех. Минхо шагал на эти звуки, не в силах сдержать улыбки. На душе становилось так тепло, теплее, чем от пробивающегося сквозь листву солнца. Это чувство растекалось по всему телу, отдавая покалыванием в кончиках пальцев, словно тоже желало скорее коснуться, потрогать, ощутить, насладиться, не отпускать. Кошки заметили его первыми, пронесясь к хозяину тройным мохнатым вихрем, едва не сбив с ног. Через секунду уже три меховых комочка со всей нежностью и лаской терлись о кожаные сапоги, выражая несдержанным мяуканьем свое беспокойство за мага. Минхо смотрел на них с нескрываемым счастьем в глазах. У него камень с души упал, когда он увидел, что с его питомцами все в порядке. Болезненные воспоминания с поля боя были свежи до сих пор, даже несмотря на заверение Джисона, что они остались живы и быстро поправились. Пальцами в мягкую шерсть — и несколько долгих минут Ли отдавался объятиям со своими любимцами. Хан стоял в стороне, наблюдая и не вмешиваясь, понимая, насколько это было важно для мага. Когда он поднял глаза на целителя, тот подошел, кротко улыбаясь. На нем была все та же дурацкая рубашка, но уже без пятна. Минхо хихикнул, привлекая внимание, ведь Джисон показался ему тогда очень милым. Облаченный в свободную белую сорочку, кожаные штаны с широким поясом и берет, сам он больше походил на какого-то принца, заехавшего случайно на охоту. — У меня две новости, — вместо приветствия произнес Ли, пряча руки за спиной. Хан задумчиво кивнул, предлагая начать. Однако Минхо немного замялся, явно волнуясь. Горящие кончики ушей говорили об этом едва ли не больше, чем румянец на щеках. — По приказу Правителя, теперь в отряды истребителей обязательно должен входить целитель. Не хочешь ли ты… — Хочу, — убрал руку от подбородка Джисон и размашисто кивнул. — Но с одним условием. Маг в недоумении захлопал карамельными глазами, превращаясь из статного принца в испуганного крольчонка. Хан усмехнулся, гордо выпячивая грудь. — Ты же собирался спросить, не хочу ли я присоединиться к твоей команде? Хочу. — Откуда ты… — прошептал Минхо. — Правитель намекнул, — целитель хлопнул мага по плечу, чтобы тот наконец расслабился. — Но я присоединюсь при условии, что они, — Хан указал в сторону кошек, — пойдут с нами. Он наверняка ожидал, что Ли обрадуется, но чтобы настолько… Маг сиял, едва сдерживаясь, чтобы не броситься Джисону на шею. Тот тоже сумел осадить Минхо вопросом: — Какая вторая новость? Минхо правда просиял еще больше, вытащил наконец руку из-за спины, показывая, что прятал все это время. В ладони он крепко сжимал маленький сине-фиолетовый цветок, знакомый вид которого привел целителя в ужас. При этом маг выглядел настолько счастливым, будто только что у него сбылась самая главная мечта. На губах играла улыбка — настолько сладкая, что хотелось ее слопать, мешало лишь небольшое, но опасное препятствие в виде принесенного цветка. — Минхо… — простонал Джисон, отступая на шаг назад и переводя взгляд то на Ли, то на демоново растение. — Это же опять аконит… Маг хихикнул в кулак свободной руки и внезапно подул на бутон, пока целитель не сбежал или не уничтожил ядовитый цветок. Хан округлил глаза, собрав их в кучу. Прямо перед ним с аконита вдруг слетела блестящая дымка мо́рока и в ладони Минхо оказалась, пестрея ярко-синими лепестками, немофила. Джисон ахнул, прикрывая рот ладонями. — Я подумал, что она подойдет к твоим волосам, — усмехнулся маг, протягивая цветок. Целитель поджал губы, отчего-то слишком растрогавшись, но всеми силами этого не показывая. Минхо даже подумал, что Хану вовсе не понравилась шутка, поэтому Ли несколько поник и опустил взгляд. — А я думаю, что мне очень подходишь ты, — у мага из ладони забрали цветок, аккуратно касаясь пальцами его собственных, а после втянули в требовательный поцелуй. Если честно, Минхо даже не понял, что произошло. Видно, он слишком много и долго мечтал об этом, что совсем потерял грань между мечтами и реальностью. До него дошло, что это не иллюзия, не сон и не приятная фантазия, когда Джисон слегка прикусил губу мага и отстранился, чтобы продышаться. — О, небеса, как же долго я этого ждал… — прошептал Хан, соприкоснувшись лбом с магом. Его рука скользнула с затылка на висок, провела по щеке, хватая за подбородок и снова притягивая оторопевшего Минхо к целителю. Шум листьев над головой звучал будто самая лучшая музыка в тот момент. Легкий свежий ветерок контрастировал с горячими прикосновениями губ. Это ощущалось как что-то новое, особое, словно устанавливалась между ними какая-то связь. Вообще-то маг шел сюда после долгих сборов и раздумий, как лучше подступиться, как лучше сказать. Даже цветок довольно редкий отрыл — и все ради того, чтобы поведать Хану о своих чувствах, будто и без признания не было понятно, что таится в сердце одинокого охотника за нежитью. Будто не он проделал огромный путь ради спасения целителя, даже не зная, где тот точно и что с ним, и едва не погиб в битве с мертвыми воинами. Джисон не мог сказать Минхо, что держал это все в голове с самого момента, как Чанбин повстречал своего противника во дворце. Хан понимал лучше всех, возможно, даже лучше самого Ли. И также он хотел открыться Минхо, чего не сделал еще тогда. Маг неумело и все еще скованно отвечал на поцелуй, но ладонь, смело касающаяся сжимающей немофилу руки целителя, крепла, обвивая узкое запястье. Минхо чувствовал не сравнимый ни с чем вкус губ Джисона, стараясь запомнить его, собрать побольше, растянуть удовольствие, словно боялся, что это — первый и последний раз, когда он может творить подобное. У Хана губы казались нежнее облака, а запах трав, пропитавший его рубашку и кожу, сводил с ума. Минхо провел кончиками пальцев вверх по внутренней стороне руки, перебираясь за спину, сжимая крепко, сближая их обоих. Целитель по-прежнему терзал его губы, словно рассказывая все, что не смог за долгое время. Как ловил каждый взгляд и посылал ответные в напряженную статную спину, как искал рыжую копну волос и кошачьи глаза, что смотрели недружелюбно на других, но совершенно отлично — на Хана. Делился через короткие невесомые касания в уголки губ своими истинными чувствами, которые с болью носил в разрываемом родовым проклятьем сердце. Минхо принимал каждый жест, каждое прикосновение, молчаливо выслушивая все, перенимая, впитывая ощущения: дыра в груди — скорее не от меча, а от собственных переживаний, сомнений, неуверенности, страха — затягивалась, заплатанная четким осознанием, что больше целителя маг не потеряет. И что вообще-то сильно любит. — Больше не отпущу тебя, — прошептал Минхо куда-то за ухо, зарываясь пальцами в сапфировые пряди и чувствуя сердцебиение Джисона из-за отсутствия между ними расстояния. Свободная рука слегка поглаживала спину целителя, скользя по шифону рубашки. — И защищу любой ценой — даже ценой жизни, что бы ни случилось. — Нет уж, — целитель отстранился слегка, подняв свою голову с плеча Ли. Возмущенный взгляд скрывала отросшая челка, что лезла в глаза и мешала нормально влиять на дурного мага. — Один раз ты ее за меня почти отдал. Давай больше не экспериментировать. Мне твоя жизнь еще нужна. И они, кажется, того же мнения. Хан кивнул на резвящихся рядом кошек, что крутились возле ног мага, задирая лапы кверху и нарочито ласково заглядывая в глаза хозяину. Они все понимали, Минхо знал, просто не могли выразить свои чувства человеческой речью, но, казалось, были действительно согласны с целителем. Маг улыбнулся, опуская веки с длинными ресницами, приближаясь лбом к Джисону, а после легонько поцеловал его в нос. Он был впервые просто счастлив.

***

Легенда гласит, что в королевстве, где на трон сел новый Правитель, теперь все стало по-другому. Многое еще предстояло исправить, но молодой Правитель смотрел лишь вперед, полагаясь и на своих подданных. Среди них был и некромант, освободившийся от бремени изгоя и чувства всеобщей ненависти, и дракон, восстанавливающий свой род и обретший новую семью. Чанбин все никак не мог привыкнуть к роли всадника и ругался на Чана каждый раз, когда тот выделывал сложные кульбиты с некромантом на спине. И пусть магия держала крепко в седле, Чанбин все равно порой срывался то на визг, то на крик, то на ругань — вслух, чтобы дракон слышал все, и плевать, что телепатически он получал то же самое, но быстрее и четче. Во дворце некроманту нравилось больше — там было спокойнее. Поэтому часто он отказывался от лишнего часа тренировки с неугомонным драконом и отправлял его подальше, напоминая, что ему нужно воспитывать «детей». «Детьми» Чанбин называл маленьких дракончиков, которые вылупились не так давно и теперь познавали мир вокруг. Чан стал их наставником и учил буквально всему, что давали в свое время ему. Чанбин же в это время убегал в лабораторию — экспериментировать или, как он больше любил выражаться, творить. Порой приходилось срываться по поручениям Правителя — в ту или иную деревеньку, откуда шпионы докладывали о странных всплесках Темной энергии. Участившиеся случаи встреч мертвецов с местным населением стали большой заботой некроманта и привели к тому, что вскоре даже запертый в своей любимой лаборатории, Чанбин почти полностью лишился покоя. У него появились ученики. Как оказалось, после небольшого расследования и анализа магических следов, выяснили, кто стоял за нетипичными воскрешениями мертвецов. Зомби поднимались не случайно и вовсе не по своей воле, а по велению нескольких ведьмаков, которые отрыли где-то задрипанный учебник по некромантии, начитались его и пошли творить. Натворили. Выйти на них тоже не составило труда, правда, Чанбин не особо смог сложить в своей светлой головушке, какого демона послали лично его. Он-то думал, что роль придворного мага находиться при дворе, а не шляться по болотам в поисках разгулявшихся детишек. Одному идти очень не хотелось, поэтому Чанбин выпросил себе Чана в помощники. Обозвал личным транспортом, сгреб в охапку и поперся навстречу хулиганью. Те, увидев некроманта живьем, чуть в обморок не попадали от разящей от Чанбина Темной ауры, а после чуть не попадали еще раз — на колени, потому что последний настоящий выживший некромант, о котором объявили всему королевству, — это было подобно чуду Небес. Чанбин разубеждать не стал, потому что и сам был того же мнения. С чего вообще детишки решили заняться Темной магией, он так и не понял из их рассказа. Понял только, что там интереснее (мысленно согласился), некромантию официально разрешили, а хотелось чего-то новенького, и что слухи об огромной роли Чанбина в битве с Хваном — правда. Вот и полетели юные ведьмаки в неизведанные пространства Темных сил. Правда, не все получилось в точности, как в книге. Особенно с направлением заклинания было все тухло, как те мертвецы, которых они поднимали. Вот и восставали зомби то там, то тут. В прежнее время их бы уже давно выследили шпионы Хёнджина и устроили тихую казнь на месте, уничтожив даже пепел, оставшийся после них. Но сейчас все было по-другому, поэтому Чанбин стоял перед жмущейся друг к другу группкой студентов все той же, кстати, Академии, из которой экстерном выпустился сам некромант. Он переглянулся с Чаном, заинтересовавшимся ребятками, к слову, как только увидел их. Дракон обдумывал что-то некоторое время, не обращая внимания на активное насилие над рукавом своей рубашки со стороны Чанбина. Потом он все же ожил, включаясь и замечая перед собой искаженное шипящее лицо некроманта. Чан спокойно оторвал его руку от рубашки, взял в свою, накрывая сверху второй ладонью и успокаивающе похлопывая. — Почему бы тебе не взять их в ученики? — предложил дракон, внимательно заглядывая в темнеющие глаза Чанбина. Тот подавился колкостью, которую хотел отправить в адрес зависшего Чана. Горячая ладонь действовала как успокоительное, сводя агрессию и возмущения некроманта на нет. Юные недонекроманты, засияли и начали активно кивать в знак согласия. Потом зачем-то решили броситься в ноги, поднимая пыль, оседающую на мантии Чанбина. Он смерил их долгим взглядом и обещал подумать. Рутину разбавляли разговоры с Джисоном по магическому хрустальному шару. У Чанбина был личный, Хан же пользовался тем, что выдали Минхо как капитану, из-за чего порой ректор не мог дозвониться до их отряда и жаловался, потому что все время было занято. — У меня тут выкроилась свободная минутка, пока наша команда рубит толпу зомбаков, — радостно сообщила округлая моська целителя из шара. С фона доносились нечеловеческий рев и мычание (зомби), дикий мяв (кошки), отборная ругань и демонический смех (члены отряда и Минхо). Иногда мелькали летающие мертвые головы, блеск металла клинков и арбалетных болтов. Чанбин взирал на это с мученическим видом, а после издал слабый стон. — Это была контрольная работа моих учеников… — чуть ли не плача, некромант растрепал блондинистые вихры и сполз по стулу вниз. — Прости, они не сказали… Мычали только что-то по-своему, а Минхо решил, что это оскорбление, бросился на них с мечом. Ты, кстати, там как? Выглядишь уставшим. Тебе нужны какие-нибудь лекарства? — обеспокоенно поинтересовался Хан. Чанбин скосил взгляд на окно, за которым на улице продолжали тренироваться в рисовании пентаграмм его ученики. Конечно же, он их взял. Особенно после того, как посоветовался с Феликсом (о чем, правда, потом пожалел, потому что Правитель загорелся таким же энтузиазмом, как и дракон). Теперь Чанбину приходилось отдуваться не только на государственной службе, совершать полеты в качестве всадника, но и заниматься четырьмя оболтусами, обучая их основам некромантии. Благо место выделили отдельное, чтобы не смущать двор и местных. Дракону, кстати, захолустный маленький замок какого-то разорившегося богатея не понравился. Некромант в этом плане оказался более сговорчив, но все же жить в старой развалюхе отказался, предпочтя делить с Чаном огромную кровать в королевском замке. — Лучшее лекарство — это покой, — вздохнул Чанбин, поворачиваясь обратно к шару. — Вечный, — Минхо отобрал устройство, впечатывая свое лицо почти вплотную в хрусталь. — Запомни, некромант, если твои ученики будут выпускать этих тварей за пределы отведенной им территории, то я лично преподам им пару уроков. Чанбин оживился, поднимаясь на стуле и принимаясь что-то доказывать магу. Тот оставил в покое зомби и совсем отобрал шар у Хана, сбрасывая на целителя свой меч. Внезапно в воздухе за спиной мага расцвела фиолетовая дымка, материализуя собой уже знакомое лицо. — Предсказание не желаете? Постоянным клиентам скидка! — проговорило сияющее лицо Сынмина. — Опять ты?! — заорал Чанбин, яростно тыкая пальцем в хрустальный шар. Джисон лишь захлопал глазами, а Минхо начал закипать еще больше. Товарищи по команде вместе с остатками зомби пару секунд взирали на непонятно откуда взявшегося пророка, а затем просто спросили: — Командир, а с этим что делать? — Уничтожить, — процедил Ли, отправляясь на осуществление казни для одного зазнавшегося предсказателя. Чан смотрел на их пререкания со стороны, подпирая плечом дверной косяк. Это было обыденностью, но такой приятной. Он тепло улыбнулся, отрываясь от прохода, и подошел к Чанбину, который вот-вот грозил взорваться и выбросить драгоценный шар. Мощные руки обвили плечи некроманта, сцепляясь где-то возле сердца, а из-за плеча выглянула хитрая драконья мордочка, намекающе посматривая на Минхо. Тот закатил глаза и вырубил связь под громкий возмущенный крик Чанбина, который пытался вырваться из объятий Чана и собирался отправиться на поиски «этого рыжего тупицы», чтобы «набить ему его симпатичную рожу», а после разобраться еще и с пророком. Дракон зашептал на ухо что-то тихое, едва касаясь губами чувствительной кожи, замечая, как некромант постепенно начал успокаиваться и расслабляться. Чан подумал, что он определенно никогда не мечтал о такой жизни, но она ему очень нравилась. Со всеми ее тяжестями, плохими и темными днями. С другой дорогой, по которой он теперь шел, с новой семьей и самое главное — с Чанбином.