I have a dream

      Вечер следующего дня Мэри и ждала, и боялась одновременно. Она уже тысячу раз придумывала поводы, чтобы не прийти, коря себя за то, что так легко сдается, покажется доступной, беспринципной. И если разум подобно назойливому насекомому настойчиво жужжал о том, что она совершает очередную ошибку, то сердцу было плевать на все эти условности. Ей хотелось снова оказаться рядом с ним, откидывая все предрассудки в дальний угол.       Все же собравшись и принарядившись, она вышла из дома, вдыхая полной грудью чуть морозный ноябрьский воздух, и направилась в сторону метрополитена. Весь путь до Миллениум парка, она продолжала спорить и ругаться сама с собой, пока в наушниках играли любимые песни, действуя как седативное. В голове не укладывалось: как вообще могло в голову прийти — спорить на живого человека — низко и мерзко. Но в то же время, она надеялась, что Брэндон перестал играть с ней в тот самый момент, когда ударил друга на глазах у всех. Со стороны все выглядело более, чем паршиво и Мэри прекрасно осознавала это, но ей было необходимо услышать его версию.       Они условились встретиться у «Фасолинки» в шесть, и Мэри уже бессовестно опаздывала, хотя была уверена, что если Брэндону действительно есть, что сказать, то подождет. Ровно в ту же минуту пришло сообщение, а экран подсвечивал имя заждавшегося абонента. «Если ты думаешь, что я — Хатико, то у меня нет шерсти, а на улице уже прохладно. И твой кофе почти остыл».       Улыбнувшись, Мэри ускорила шаг. Сквозь толпу туристов и снующих по площади людей, она практически сразу выхватила взглядом широкую спину и пшеничные волосы. Словно ощутив на себе внимательный взгляд, Брэндон обернулся, а на его лице читалось облегчение. Чувственные губы тронула легкая улыбка и в льдистом взгляде заплясали искорки радости.       — Твой кофе. — С долей неловкости слишком тихо произнес он.       — Спасибо, — Мэри приняла стаканчик из холодных рук, благодарно улыбнувшись. — Так о чем хотел поговорить?       — Все узнаешь, прокатимся?       — Я думала, мы прогуляемся…       — Верно думала, только не здесь. Поехали? — с надеждой в голосе спросил он и взял Мэри за руку, поглаживая тыльную сторону ладони, отчего по спине пробежали предательские приятные мурашки.       — Хорошо, вези.       Через полчаса они уже были на другом конце города, оказываясь рядом с заливом. Вечерний город небоскребов светился и перемигивался яркими вывесками, сливаясь в цветастый калейдоскоп. С площадки, где Брэндон припарковался, был виден этот живой муравейник, как на ладони, обнимающий своим заревом огней темную гладь воды, спокойную и величественную.       Блондин привалился на все еще горячий капот машины, подозвав замечтавшуюся Мэри, которая, все еще молча, как и всю дорогу, смотрела вдаль бескрайнего залива, наслаждаясь вечером. Она встала напротив совершенно расслабленного парня, и выжидающе взглянула на него, скрестив руки на груди.       — Сегодня, мы собрались здесь, — он шутливо обвел руками круг, — чтобы принести искренние извинения в адрес одной милой леди.       — Было глупо ожидать от тебя чего-то серьезного, — она закатила глаза, звучно цокнув языком. — Объяснишься, какого хрена вообще произошло?       — Я собирался, но твой неблагоприятный эмоциональный фон давит на меня, — он снова лукаво улыбнулся. — Эм, я знаю, что все выглядит по-скотски, на самом деле.       — Это, мягко говоря.       — В тот вечер мы пили, так вышло, что я — больше всех и не горжусь этим, не надо так смотреть на меня. — Он стыдливо прикрыл глаза рукой, но в этом жесте снова было слишком мало серьезности. — Эм, я понял, что совершил ошибку, отказался от спора в тот же самый день, как мы с тобой остались в баре вдвоем. Я никогда не хотел тебя обидеть. Просто Клифф никогда не любит проигрывать, мстительный говнюк. — В тихом голосе сквозило раздражение, Брэндон нервно взъерошил волосы и отер шею ладонью, поднимая взгляд серьезных голубых глаз на Мэри.       — Это было ужасно, понимаешь? — губы предательски задрожали, выдавая настоящие эмоции.       — Понимаю. И прошу простить.       Он потянул ее за руку, привлекая к себе, обхватил прохладными ладонями лицо и поцеловал. Сначала только лишь одними касаниями, пройдясь от уголка губ до середины, затем жадно распахивая и проникая языком, воспламеняя каждую клеточку внутри.       Ладони его скользили по шее, задевая чувствительные точки, от чего по телу проносились сладкие вибрации, длинные пальцы зарывались в густые каштановые волосы, чуть сжимая их до сладостного стона, вырвавшегося в ту же минуту из легких Мэри, плавящейся, как сахар в его горячих руках.       Она гладила его предплечья, напряженные настолько, что это ощущалось даже через ткань одежды, которая казалась уже совершенно лишней и болезненно разделяющей их тела. Хотелось дотронуться до каждого сантиметра горячего тела, лаская и зацеловывая. Ее пальцы, озябшие и дрожащие, пробирались под край толстовки, дотрагиваясь до напряженного живота, щекоча проступившие кубики пресса, дразняще задевая пояс джинсов.       Их губы снова и снова встречались, то трепетно и играючи, то жестко и требовательно, превращая маленький костер в разгорающееся с каждой секундой пламя, грозящее перерасти в настоящий взрыв.       Мэри прижималась к Брэндону всем телом, поглаживая поясницу, скользя вверх и вниз пальцами по спине, чувствовала, как он нуждается в ней, не отпуская и лаская каждым движением рук и губ. Внутри нее самой бушевал настоящий ураган, который пугал и манил с одинаковой силой. Сейчас, стоя на обрыве, прижимаясь так близко, дыша в унисон с ним, она, наконец-то почувствовала себя целой, завершенной. Счастливой.       — Останови меня, иначе это все произойдет прямо тут, мы замерзнем, заболеем и умрем в один день, — Брэндон, тяжело дыша, все же оторвался от сладких губ.       — Не думала, что такие мелочи тебя останавливают, — она рассмеялась, а он в ответ прижал Мэри к своей груди, заключая в теплое кольцо своих рук.       — Тебе нельзя болеть, ты завтра нужна мне живая и здоровая.       — Ммм, интрига — все, как я люблю.       — Так, я вот не понял, я прощен?       — А сам как думаешь? — она подняла глаза на улыбающегося в своей фирменной манере Брэндона. Он пальцами, поднял ее подбородок, снова целуя, трепетно, чувственно.       — После такого, я бы себе выдал пожизненную индульгенцию, Лапуля.       В ответ на дерзость Мэри несильно пнула кулачком в стальные мышцы пресса нахального блондинчика, который, не ожидая атаки, подавился воздухом и беззлобно взъерошил ее волосы.       — А теперь, когда я прощен, — он прижал ее к своей груди, и было слышно, как гулко стучит его сердце, — как порядочный мужчина отвезу тебя домой, отдыхать.       — Я сейчас передумаю тебя прощать, — Мэри капризно надула губы.       — Поверь мне, силы тебе еще понадобятся завтра с утра. Быстро в машину. — Игриво шлепнув ее по бедру, он уже направился в сторону водительской двери.       Всю обратную дорогу Брэндон не отпускал руки Мэри, мягко поглаживая, разгоняя по телу толпы мурашек. Они глупо смеялись, когда взгляды невзначай встречались, и хохотали в голос, когда позади них раздраженно гудели другие водители из-за того, что парочка, увлеченная друг другом, пропускала нужный сигнал светофора.       Проводив девушку до двери квартиры, он на секунду задержался на пороге, будто что-то обдумывая.       — Зайдешь? — он обнимал ее, поглаживая по спине и лопаткам, прижимая к теплой груди.       — Не сегодня, лапуля. — Поцеловав Эм в висок, он поспешил удалиться, понимая, что еще одно лишнее движение заставит его передумать.

***

      Следующим утром Брэндон снова появился на пороге квартиры Мэри. Сонная и совершенно домашняя, она, зевая и бухтя, собиралась как можно быстрее, потому что он действовал на нервы, стоя в прихожей и принципиально отказывался заходить.       — Куда ты тащишь меня ни свет ни заря? — прокричала из спальни, натягивая трикотажное платье.       — Сюрприз, лапуля, поторопись, нас ждут.       — Ждут?       — Не задавай лишних вопросов, у тебя есть пять минут. Опаздывать нельзя.       — Король интриги, угораздило же… — она возмущалась слишком громко и вслух, надеясь, что этот невыносимый мужчина ее услышит. Но в ответ донесся хлопок закрывающейся двери. — Да, иду, иду, — будто договариваясь сама с собой, выдохнула Мэри, наконец-то, расправившись с гардеробом и непослушными кудряшками на голове.

***

      Когда она увидела вывеску на невысоком кирпичном здании, к которому они подъехали, то не смогла сдержать эмоций — звукозаписывающая студия «СаундЭкс» была лучшей в городе и славилась самым качественным звуком и спецами. Она повернула голову в сторону довольно улыбающегося Брэндона.       — Это твой сюрприз? — ее глаза искрились от подступивших слез, но она быстро взяла себя в руки, смахивая их дрожащими пальцами.       — У тебя пять часов для того, чтобы записать демо своих песен, лапуля. Беги уже, парни из группы заждались тебя. — Не веря своим ушам, она порывисто кинулась ему на шею, буквально душа объятьями.

***

      Время пролетело незаметно, а работа шла полным ходом: парни выкладывались на все двести процентов, играя как в последний раз. Мэри уверенно и с присущим ей профессионализмом добивалась идеального звучания, заставляя переигрывать какой-то фрагмент песни по нескольку раз, чем одновременно и бесила, и восхищала наблюдавшего за всем этим Брэндона.       Когда все было сделано, а парни, прощаясь, покидали студию, Мэри зашла в комнату записи, и застыв в удивлении, обнаружила, что звукорежиссера внутри не оказалось.       — А где все?       — Это вторая часть сюрприза, — блондин игриво повел бровью, — так уж вышло, что у нас остался еще один лишний час… — Брэндон подошел к Эм, закрывая дверь позади нее на ключ. — И теперь, я весь в твоем распоряжении.       От одного его голоса внутри Мэри взорвался вулкан, горячей лавой разливаясь в груди. Она, хищно улыбнувшись, сделала шаг навстречу, оказываясь недопустимо близко к горящим голубым глазам, в которых расширившийся зрачок вытеснил яркую радужку. В эту же минуту их губы встретились, и было совершенно неважно, кто первым начал это безумие.       Их дыхание смешивалось, наполняя небольшое пространство рубки тяжелеющим, горячим воздухом. Брэндон целовал ее, как в последний раз в своей жизни, прижимая ближе к себе и усаживая на стол. Не разрывая поцелуя, Мэри потянула его за ворот футболки и зарылась пальцами в светлый загривок. Он жадно схватил ее за бедра, задирая платье к талии; Эм в ответ обняла его за плечи, чувствуя под пальцами напряженные мышцы рук.       Поцелуй длился вечность, пока их губы и языки играли друг с другом, посасывая и покусывая, танцуя свой бешеный танец.       В ответ на такую ласку, девушка ощутила его эрекцию между своих ног и в нетерпении прильнула еще ближе. Губы Брэндона мягко коснулись ее щеки, и Эм чуть ли не с ума сошла от окутавшего запаха его парфюма и тела. На мгновение он отстранился, снимая с себя футболку, а следом потянулся к Мэри, которая услужливо подняла руки, помогая избавить себя от одежды. Он торопливо стянул с нее лямки бюстгальтера, освобождая полную грудь и припадая к затвердевшим соскам, посасывая и оттягивая, перекатывая их пальцами, чуть сжимая. Эм блаженно откинула голову назад, притягивая Брэндона ближе к себе, выгибаясь навстречу.       — Я скучал, — от бархатистого низкого голоса по телу Мэри пробежало сжигающее изнутри возбуждение, закручиваясь тугим узлом внизу живота. Он проложил дорожку из поцелуев вверх по ключицам и тонкой шее, прикусив совсем немного нежную кожу.       Ее признание застряло где-то в горле, вырвавшись на волю тихим стоном, когда она ощущала его горячие руки буквально везде, на каждом доступном для него участке обнаженного тела. Она понимала, что всем, кто был до него, чего-то не хватало, а рядом с Брэндоном все детальки пазла вставали на свои места.       Мэри вздрогнула от прикосновения, когда мужские пальцы мягко потерли чувствительное местечко через ткань уже промокшего от желания белья. Она тихо простонала его имя, двигаясь бедрами навстречу.       — Такая мокрая, — он болезненно простонал, положив голову на сгиб ее шеи, где пульсировала венка. Эм всхлипнула, пока руки ее скользили по обнаженной спине, опускаясь на узкие бедра и притягивая к себе.       — Ни с кем не было так хорошо, — она прошептала дрожащими губами, чувствуя, как рука Брэндона скользнула под трусики, и он нежно ввел палец. — Иди ко мне, я хочу тебя внутри, — в голосе слышалась мольба.       — Я уже внутри, — поддразнивая, он вошел двумя пальцами, заставляя ее вскрикнуть от чувства наполненности. Брэндон начал двигать ими медленно, доводя до исступления, будто издеваясь нарочно, пока Мэри, едва контролируя себя, не выпалила: «Я хочу твой член внутри себя! Сейчас!»       Он накрыл ее рот губами, неконтролируемым, почти лихорадочным поцелуем, попутно сдергивая свои джинсы вниз, освобождая возбужденную плоть.       Брэндон в одно слитное движение избавил Мэри от нижней части белья и, не давая опомниться, вошел в нее. Резко, мощно, до упора. На секунду он замер, надсадно выдохнув в ее висок, и начал двигаться — сильно и глубоко, пока ее ноги опоясывали его талию, прижимаясь всем телом как можно ближе, врастая друг в друга.       Наслаждение, подобно вину, разливалось теплотой внутри, заставляя щеки Мэри краснеть. Она жадно впивалась ноготками в его ягодицы, буквально вынуждая наваливаться на нее, двигаться внутри быстрее и жестче. Эм с усилием открыла глаза и подняла взгляд на сосредоточенное, безумно красивое лицо. Она готова была взорваться в ту же секунду от одного лишь взгляда голубых глаз.       Мэри хотела сказать, как сходит с ума, но не могла вымолвить ни слова, лишь притягивая Брэндона за лицо и целуя со всем трепетом, что он пробудил в ней. Блондин, чувствуя, как она напряглась всем телом, ускорился, крепко удерживая ее за бедра, заставляя громко вскрикнуть от нахлынувшего оргазма. Мэри зажмурилась и чуть прикусила его за плечо, сжималась внутри на крепком члене, все еще двигающемся в ней, дрожа и разводя ножки еще шире.       Все это еще больше распаляло Брэндона, который перестал сдерживаться, рвано дыша и толкаясь глубже и настойчивее.       — Нереальная, — простонал, ускоряя ритм, и уткнулся лицом в тонкую, влажную от испарины шею. Его плечи напряглись, он толкнулся внутри еще раз, глухо прорычав и изливаясь теплом.

***

      Позже, когда они уже ехали к нему домой, Брэндон внезапно произнес: — Надеюсь, там ничего лишнего не записалось, а то твои песни будут поистине с огоньком.

***

Год спустя.

      Бар, где когда-то все началось, уютный и небольшой почти на окраине Чикаго, ставшего родным, уже оживленно гудел, не смотря на еще достаточно ранний вечер. Сегодня по просьбе Брэндона, он был закрыт на спецобслуживание по одному важному поводу в его жизни. А точнее, по двум.       Уже второй раз, именно в этот вечер, двадцать первого ноября, он бросал все дела и был рядом с любимой в день ее рождения. Но сегодня, вечеринка по случаю очередного прожитого Мэри года была не просто дружескими посиделками.       Праздничная обстановка радовала, как в детстве: куча воздушных шаров золотого и черного цветов витали где-то под потолком. Изрядно захмелевшая Лекси, неприкрыто флиртовала со Стэном и что-то спрашивала про его палочки, задорно смеясь.       Лана и Джинни, приехавшие из Сан-Франциско на несколько дней, чтобы повидаться с Эм, никак не могли наговориться друг с другом, обмениваясь последними новостями.       Брэндон стоял, облокотившись о барную стойку, потягивая любимый бурбон, наблюдал за тем, как одна случайность поменяла и развернула его жизнь на добрые триста шестьдесят градусов. Вот уже год он просыпался рядом с лучшей девушкой на свете, смотрел в ее бездонные глаза и наслаждался каждым прожитым днем вместе с этой творческой, тонкой, душевной и чувственной красоткой.       Когда последние приглашенные гости переступили порог бара, Мэри попросила всех наполнить бокалы и вышла на небольшую сцену, ту самую, с которой начался хаос и полнейшее безумие, ворвавшееся в ее размеренную жизнь.       Она осмотрела зал, и выцепив взглядом Брэндона, поманила его пальцем, приглашая присоединиться к себе.       — Иди сюда, Лапуля! — ласково улыбнулась, встречаясь с заботливым взглядом голубых, как океан глаз.       — Эм, мы не хотим знать об этих ваших ролевых играх, — Стэн пробасил из зала, вызвав смех присутствующих, и взметнувшийся в его сторону наманикюренный средний палец от Мэри.       Когда Брэндон оказался рядом, он бережно обнял свою девушку сзади, ощущая всем телом, как она взволнована и нервничает.       — Я с тобой, Лапуля моя, давай, — прошептал на ушко, заправляя непослушную вьющуюся каштановую прядку.       Мэри глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и поднесла микрофон к губам слегка трясущимися руками. Внутри все будто в желе превратилось, дрожа от каждого ее движения, и если бы не сильные руки Брэндона, она уже давно сидела бы на пятой точке.       — Сегодня для меня необычный день, и не потому, что это день моего рождения, нет. — Она вязко сглотнула, ощущая легкое поглаживание по бедру. Оно даже лишено какого-либо подтекста — просто было необходимым, как воздух и как сам Брэндон. — Я хочу разделить это событие со своими самыми близкими людьми, — Мэри посмотрела на своих оболтусов из группы и перевела взгляд на подружек. — Я очень долго шла к этому моменту и все силы, помимо этого очаровательного мужчины позади меня, тратила на творчество. И, как оказалось, все было не зря… — она смахнула подступившие слезы и поняла, что Брэндон еще крепче держал ее, невесомо целуя в висок, — Юниверсал мьюзик предложили нам пятилетний контракт! — присутствующие радостно загудели, парни из группы, присвистывая, звенели стаканами, отмечая их общий успех, а девчонки завизжали, кинувшись прямо на сцену, чтобы заобнимать подругу.       Когда время перевалило за полночь, вся шумная компания вывалилась из бара, громко крича новые хиты, чтобы запустить праздничный фейерверк.       И вот так, устремив взгляд в небо, где разноцветные искрящиеся вспышки расцвечивали черное небесное покрывало, она стояла в обнимку с любимым мужчиной, который прижимал к себе, укрывая от холода и всех жизненных невзгод, и нежно шептал: «Я люблю тебя, лапуля».