I have a dream

      Она проснулась от звука сообщения на телефоне и лениво потянулась к тумбочке. «Привет, Лапуля, ты вчера забрала мою толстовку, и я вынужден приехать за ней. Она слишком дорога мне как память о моей бабушке».       Мэри непроизвольно улыбнулась экрану и кинула беглый взгляд на темный предмет мужского гардероба, пролежавший с ней всю ночь. Она снова прижалась носом к вороту и втянула запах манящего парфюма, напомнившего о вчерашнем.       «Только ради твоей супер-стильной бабули, так уж и быть, заезжай сегодня в пять».       Ответив, она довольно откинулась на мягкие подушки, потянулась и снова улыбнулась. Клифф даже не пытался исправить то, что натворил вчера и его телефон благополучно отправился в «черный список для Мудаков с большой буквы М».       Лежа в кровати, Мэри поймала себя на мысли о том, что все происходящее между ней и Брэндоном начинает ей нравится по-настоящему. Его молчаливые, но многозначительные полувзгляды, прикосновения и постоянные колкости: все было приятным и вызывало чувство тоски, когда рядом не оказывалось этого несносного блондинчика.       Она мечтательно провела пальцами по слегка обветренным губам, и уголки их растянулись в счастливой улыбке. Той самой, абсолютно дурацкой, когда на тебя обратил внимание лучший парень в классе. Давно забытое, приятное ощущение прошлось по телу теплым вихрем, закручиваясь в тугой узел легкого возбуждения.       Провалявшись в кровати еще некоторое время, Эм решила начать новую главу в своей жизни и перелистнуть страницу, идя дальше с гордо поднятой головой.       День пролетел незаметно в компании парней из группы, которые тактично молчали о произошедшем, не задавая лишних вопросов, чему Мэри несказанно радовалась. Объясняться еще и с ними было бы слишком невыносимо для нее сейчас, да и довольно стыдно.       Репетиция прошла на одном дыхании: они отыграли еще две новые, написанные Эм песни. Каждый раз новая мелодия звучала все увереннее, обрастая полутонами и нужными интонациями, которые делали музыку по-настоящему пробирающей до глубины души.       Получив заряд бешеной энергии, она все же чувствовала во всем теле приятную усталость — события нескольких недель и последних дней немного вымотали ее эмоционально, но от собственных успехов в творчестве становилось легче переживать негативные моменты.       Попрощавшись с парнями, Мэри буквально выпорхнула из гаража Стэна, взволнованно глядя на часы: скоро должен был заехать Брэндон. Она волновалась так же сильно, как перед самым первым концертом в своей жизни.       Тогда еще четырёхлетняя девочка с милыми хвостиками вышла на большую, как ей казалось, сцену, на которую были устремлены все взгляды зрителей.       Несмело и тихо, она начала свое выступление, под ободряющий взгляд мамы из-за кулис. Сначала ей хотелось расплакаться и убежать, но сильный от рождения, волевой характер проявился в самый нужный для нее момент. Стоило малышке только начать петь, как в зале воцарилась удивленная тишина, длящаяся все время, пока не прозвучал последний аккорд, а затем последовал шквал довольных аплодисментов.       Мэри, закусив нижнюю губу, сжимала в руках телефон, согреваясь этим осенним вечером воспоминаниями о начале своего пути, сворачивать с которого она совершенно не собиралась, не смотря ни на что.

***

      Ровно в назначенное время в дверь раздался звонок. Еще раз, мельком взглянув в собственное отражение, Мэри расправила невидимые складки на трикотажном платье и открыла своему гостю.       Брэндон был все так же хорош собой, как и вчера — одетый в серый спортивный костюм и объемную куртку, волосы цвета пшеницы взъерошены, словно после бурного секса, что добавляло этому парню еще миллион очков харизмы, как и его фирменная ухмылка одним уголком губ. Мэри все думала, как вообще это у него выходит? Даже после тщательного анализа, ответа она так и не нашла, да и было ли это важно, когда он стоял на пороге ее квартиры?       В воздухе повисла некоторая неловкость, но Мэри быстро взяла себя в руки и пригласила войти.       — Будешь кофе? — она протараторила, почти не дыша.       — Лучше чай, ненавижу кофе, — Брэндон скинул куртку в прихожей и прошел вслед за хозяйкой квартиры, осматриваясь. Он с интересом разглядывал обстановку, царившую в небольшой уютной квартирке.       Приятный полумрак расслаблял и обволакивал, в воздухе почувствовался еле уловимый флер цветочного парфюма, смешивающегося с запахом кофе. Брэндон наблюдал, как Мэри порхает по кухне, стараясь не смотреть в его сторону.       Решив не смущать ее, он устроился на сером диванчике, разглядывая этот островок творческого уединения: раскрытый цветастый ежедневник, в котором мелким убористым почерком жили тексты песен, несколько строчек были переписаны по многу раз или же вовсе зачеркнуты. Брэндон улыбнулся, проскользив взглядом по одному из четверостиший.       — Ты пишешь свои песни? — подперев голову рукой, мужчина развернулся в сторону Мэри, которая уже подходила к нему, держа две чашки с напитками. Поставив их на столик, она села рядом, но не слишком близко.       — Как и любой музыкант, мне кажется, — в голосе прозвучало плохо скрываемое смущение, и она сделала внушительный глоток.       — А почему не поёшь их? — он внимательно смотрел прямо в глаза, отчего становилось душно и неловко.       — Одно дело открывать душу в тексте и мурлыкать себе под нос, а другое — раздать себя по кусочкам огромному количеству человек.       — Да ты просто жадина, я понял, — губы растянулись в хитрой полуулыбке, взгляд голубых глаз потеплел и будто стал совершенно другим.       — А ты самовлюбленный павлин.       — Возможно. Ну, спой что-нибудь. На свой вкус. — Он поудобнее устроился на диване, словно бы весь, обращаясь в слух.       — Только не смотри так пристально, пожалуйста, — Мэри подтянула за кожаный ремень гитару к себе и смущенно закусила щеку изнутри.       Она закрыла глаза, пытаясь не чувствовать себя будто обнаженной под его прямым взглядом, который скользил по ней, не стесняясь. Глубоко вдохнув, негромко запела:

Небо Аризоны Горит в твоих глазах. Ты смотришь на меня, и, детка, я хочу вспыхнуть.

      Краем уха услышала короткую ухмылку и, открыв глаза, увидела, как Брэндон пристально смотрел на её руки, так искусно высекающие звук из гитары. Мэри продолжила, как ни в чем не бывало, пытаясь успокоить сердце, бьющееся, словно птица в клетке и норовящее выпрыгнуть из груди. Она пела, вкладывая все то, что накопилось за эти дни: сомнения, тревогу, подобие влюбленности?       Подперев лицо рукой, он смотрел не отрываясь, внимая каждому звуку, глядя на то, как ее губы двигались, а лицо было расслабленным и таким красивым, что захотелось прикоснуться.       Брэндон придвинулся и легким касанием прошелся по оголенному колену, отчего кожа под его пальцами покрылась мурашками. Мэри остановилась, отставив гитару. Она смотрела, как мужская ладонь бережно, едва дотрагиваясь, скользила по ее ноге. Казалось, что нечем дышать и весь кислород куда-то исчез из комнаты.       Она подняла взгляд, встречаясь с глазами цвета чистого арктического льда, в которых полыхал настоящий огонь — глубокий, разрушающий, опасный, но такой манящий. В ту же секунду, Брэндон наклонился вперед, захватывая губы Мэри в пьянящий поцелуй. Не в силах больше сдерживаться, она сдалась и запустила пальцы в его густые, жесткие волосы на затылке, сжав их почти до болезненного рыка, резонировавшего на ее губах. Он мягко подался к ней, укладывая на лопатки, оказываясь зажатым в тиски красивых и стройных ног, по которым с упоением водил руками.       Внутри ничего больше не противилось происходящему, лишь кричало о том, чтобы эта ласка не заканчивалась. Воздух пропитался ароматом терпкого мужского парфюма, тяжелел и давил на грудь, в которой уже заканчивался кислород — с таким рвением и жаждой Брэндон снова и снова терзал чувственные губы, а руки стремительно, властно, твердо прокрадывались под платье. Большими пальцами, он подцепил тонкие полоски кружева, стягивая его с Мэри, которая смотрела, не отрываясь, широко распахнув глаза.       — Скажи мне, что это сон, — еле слышный шепот в его губы.       — Нет, Лапуля, — он прихватил ее нижнюю губу своей, чуть оттягивая и снова впиваясь так сладко и так правильно.       Мэри пальцами поддела край его футболки, стягивая ту с широкой спины и освобождая себе простор для бесконечных дорожек коротких поцелуев и прикосновений. Кожа Брэндона пылала под ее руками, которые гладили, чуть царапали и снова ласкали, заставляя прижиматься к ней еще сильнее и ближе, вдавливая в мягкий диван.       Трель звонка разнеслась по квартире так оглушительно, словно пушечный залп.       — Ждешь кого-то? — сбившееся дыхание не давало нормально говорить.       — Нет. — Эм перевела изумленный взгляд на Брэндона, затем на дверь. Звук не собирался покидать помещение и повторился еще трижды. Она резко вскочила, буквально выползая из-под мускулистого тела, спешно поправляя волосы и одергивая платье.       Чем ближе она подходила к двери, тем сильнее начинало сжиматься сердце. Поздние гости — всегда не к добру. Мэри посмотрела в глазок, и в этот же момент из-за двери раздался оглушительный по силе удар, а следом шелестящий, пропитанный злостью голос.       — Эм! — стук стал сильнее, переходя в чередующиеся быстрые толчки. — Мэри, открой, это я, Клифф.       Она слышала, что незваный гость был изрядно пьян, покачиваясь, пытался найти опору и подпирал плечом дверной косяк. Он что-то продолжал бубнить себе под нос и снова стучал. Каждый раз громче, чем в предыдущий. Мэри оглянулась на уже одевшегося Брэндона.       Во взгляде отчетливо читались паника и страх. Он осторожно подошёл к Мэри, обнял за плечи, чмокнув в макушку, и со всей серьёзностью произнёс:       — Я сам с ним поговорю, лучше отойди.       Мэри беспрекословно послушалась, заходя за широкую спину и выглядывая, будто бы из-за укрытия. Брэндон отодвинул цепочку и повернул замок, открывая дверь.       — Эм, я хотел извини… — Клифф не договорил, потому что глаза его враз сузились и презрительно уставились на друга. — А ты зря времени не теряла, детка! — игнорируя присутствие перед собой напряжённого Брэндона, он заглянул вглубь квартиры, находя встревоженный взгляд Мэри.       — Клифф, тебе пора. — Тон, которым блондин это произнёс, не терпел никаких возражений.       — А я думаю, что тебе сейчас тоже укажут на дверь, мой дорогой друг!       — Клиффорд, уходи, я не хочу тебя знать! — Мэри вышла из-за спины уже заметно закипающего Брэндона.       — Конечно, детка! Плохой Клифф должен свалить, а хороший Лапуля останется и трахнется с тобой, да?       — Заткнись и проваливай, — Брэндон перешёл на зловещий шёпот, цедя каждое слово сквозь зубы.       — Не-е-ет, — протянул Ноксвилл, — только после того, как она узнает. — Его губы исказила ядовитая ухмылка.       — Узнаю о чем? Брэндон?! — Она перевела ничего не понимающий взгляд с одного на другого.       — Эм, не слушай его, он пьян, — теплые руки снова легли на плечи Мэри, успокаивающе поглаживая.       — Ну как же! Сейчас дело запахнет сенсацией… — он понизил голос до еле слышного шепота, будто начинал какое-то зловещее представление, в котором был всего один зритель. — Мэри, он поспорил со мной на тебя! В первый же день нашей встречи, тогда в баре! — Клифф злорадно рассмеялся, глядя на то, как лицо Брэндона начинает бледнеть с каждым сказанным словом.       — Послушай, я могу объяснить, — он попытался развернуть Мэри к себе.       — Замолчи. — Метнула грозный взгляд в его сторону, скидывая руки со своих плеч, и кивнула Клиффу: — Продолжай.       — Мы просто развлекались, выпивали вечером с хозяином того бара. Увидели тебя. Поспорили на мою машину, что я трахну тебя первым.       Мэри стояла как вкопанная, силясь не упасть от того, насколько мерзким все выглядело сейчас.       — Ты поставила не на ту лошадку, Эм! — Клифф, разворачиваясь на пятках, пьяной поступью направился прочь, всё продолжая ехидно посмеиваться.       — Убирайся из моего дома. — Она не глядя на Брэндона прошла мимо, задев того плечом. Собственный голос казался серым и бесцветным, как и мир вокруг. Мир, в котором она снова доверилась не тому. На ватных ногах она прошла в комнату, устало падая на диван. И только тогда, когда с громким грохотом хлопнула входная дверь, она дала волю эмоциям: схватив мягкую подушку, прижала к лицу и крикнула так сильно, что прожгло легкие.       Слезы щипали глаза, предательски скатываясь по щекам и капая с подбородка. По телу пробежал нездоровый холодок, а подушечки пальцев занемели. Казалось, внутри что-то разорвалось и острыми осколками впивалось в самую душу. И она билась, кровоточа, так сильно и так отчаянно пытаясь избежать этой боли.       Силясь превозмочь собственную истерику, Мэри прижала колени к подбородку, обняв их руками, сдерживая мелкую дрожь, как от лихорадочного озноба.       Она нашла в себе силы лишь на то, чтобы попросту отключить мобильник, который уже мигал десятком оповещений от Брэндона, и опустошенной лечь спать, надеясь, что рассвет принесет хоть толику успокоения или же обернет весь этот кошмар дурным сном, проходящим с первыми лучами солнца.       На следующий день легче не стало ни на гран, и Мэри устало выдохнула, отирая ладонями лицо, словно пытаясь этим жестом стереть себе память.       Она чувствовала себя полностью подавленной и опустошенной настолько, что не было сил даже разговаривать о том, как она жестоко ошиблась в очередной раз в своей жизни.       Дни проходили, как в ускоренной перемотке, сменяя друг друга и не неся с собой ничего, кроме копившегося нервного напряжения и кома обиды, застрявшего где-то на полпути к горлу. Хотелось спрятаться, закрыться в своем мирке и не подпускать никого на расстояние пушечного выстрела.       И если с Клиффом все было ясно как белый день и он просто оборвал любые контакты, как и Мэри, то во втором случае наступить себе на горло оказалось куда сложнее. Голубые глаза отравляли сны каждую ночь, а голос и прикосновения преследовали сознание, бесцеремонно вторгаясь в сердце, заставляя его бешено биться о ребра.       Он же, словно чувствуя эту ее слабость, заваливал сообщениями с извинениями, ругая себя последними словами. Мэри даже прочитала пару длиннющих текстов, заливая экран телефона слезами так, что электронные строчки плыли перед ней, но гордость, проклятая гордость била по рукам невидимым хлыстом, запрещая вестись на слова обманщика.       В один из дней, когда страсти понемногу улеглись, а звонки от Брэндона почти прекратились, она, собравшись с мыслями, как на духу выдала подругам всю правду о том, чем обернулось случайное ночное знакомство, изначально не сулившее ничего, кроме заплаканных глаз и истерзанной души.       Через несколько минут перезвонила Лана, которая всегда была строгой и рассудительной, взывающей к разуму чаще, чем к эмоциям и презирающая тех, кому импульсивность в принятии решений была ближе.       — Эм, это все чудовищно, конечно, но ты не хочешь выслушать его версию?       — Тебе правду сказать? Хочу. Безумно хочу услышать, что скажет этот козел в свое оправдание, — возмущенное фырчанье раздалось из динамика, и Лана продолжила:       — И ты его простишь, — спокойный голос убаюкивал, заставляя вслушиваться в каждое слово.       — И я его прощу, — будто на автомате выпалила Эм. — Что?       — Что и требовалось доказать, — мягкий смех Ланы раздался эхом в голове, в которой сейчас взрыв произошел.       — Тебя тянет к нему, хоть себе не ври.       — Почему я вечно нахожу себе каких-то драматичных мужиков, а? — Мэри плюхнулась на излюбленный диван, вжимая голову в мягкую спинку.       — Потому что вы все, творческие, слегка еба… с «изюминкой», — она быстро поправила себя же и рассмеялась.       — Я говорила, что люблю тебя? — Мэри устало выдохнула.       — Да. И я тебя.       Попрощавшись с Ланой, Эм разблокировала номер Брэндона и в тот же момент, телефон чуть не разорвался от звуков оповещений, сдерживаемых все это время.       Она устало потерла большими пальцами переносицу, чувствуя, как в висках начинает глухо стучать, предвещая очередную мигрень на фоне эмоционального перенапряжения. Выдохнув, дождалась, когда лавина из текстовых и аудио-сообщений схлынет, открывая самое последнее.       «Глупо надеяться, что ты прочтешь, но я очень хочу увидеть тебя».       Сердце заколотилось, словно птица в клетке, пытаясь выпорхнуть наружу. Мэри облизнула пересохшие губы, ощущая предательский соленый вкус собственных слез. Сморгнув эту некстати появившуюся влагу, она быстро написала ответ:       «Я не против».