Какого чёрта ты?

Сигареты меня уже не успокаивали и мне казалось, что просто схожу с ума, но причин для этого как таковых не было, вот только… Я тряхнул головой, стараясь выкинуть непрошенные из неё мысли и мой взгляд тут же устремился на парня, стоящего неподалёку за углом. Ну какого чёрта это именно ты?! — За школой, значит, — надменно говорит Ровин. Он стоит, засунув руки в карманы брюк, приподнимая брови и злорадствуя. Сто процентов расскажет об этом моему классному руководителю и будут долгие нравоучения о вреде курения и сигарет. — Пошёл в жопу, придурок, — рычу я, бросая окурок, туша поношенным кроссовком. — Сам же выперся курить. — А я всё думал, почему, когда проходишь мимо тебя, воняет куревом и… Бедностью. Он знает за какие ниточки потянуть, чтобы я взбесился, забыв о правилах приличия, и налетел на него. Так, впрочем, и случилось, вот только он тоже был не промах и с лёгкостью уклонился, ухмыляясь. Я хватаю парня за идеально отглаженную рубашку и с силой кидаю к стене так, что слышу хруст его отвратительно-брезгливых косточек. — Что, — выдыхаю ему в лицо зная, что он ненавидит запах дыма. — Не размялся с утра в лосинах, как последний пидарас? Удивительно, твоя семья ведь специально нанимает тренера… Он не терпит этого и в следующую секунду у стены оказываюсь я. Тёмные волосы спадают на лицо и я вижу, как они ярко контрастируют с голубыми глазами, в которых сейчас читается явная злость. — Не смей, — шипит он. — Приравнивать меня к этим… — он плюёт рядом, отходя назад, и стряхивает руки, будто дотронулся до отвратительной жижи в забегаловке напротив. Ухмыляюсь, расправляя плечи, и захожу в здание школы. Мелкий богатенький зазнайка, вот только сильный, сука… Выдыхаю, проигрывая в памяти его злость и на лице появляется улыбка. Такой напряжённый, со взглядом, словно готов убить, а эта вена на шее… Вновь качаю головой, да так, что она кружится и я облокачиваюсь о стену, чтобы не упасть. Глупые мысли, глупые! Насколько сильно он меня раздражает, что я замечаю эти чёртовы мелочи! — Эй, Матвей, — слышу из-за угла и поворачиваюсь, видя перед собой одноклассницу. — Тебя Людмила Валерьевна звала, сказала, что хочет поговорить. Чёртов гадёныш, рассказал всё-таки. И когда успел?

***

В квартире непривычно холодно и я сворачиваюсь калачиком, стараясь согреться. Надо было оставаться на работе, а не тащиться домой, может и получилось бы заработать чуть больше. Захлопывается входная дверь и я несусь в коридор, сбивая с ног маму, которая принесла пакеты с едой, наконец я нормально поужинаю. — Матвей, ты чего? Я приготовлю! — Нет, ложись отдыхать, я сам всё сделаю. — Но ты ведь тоже с работы, не ел наверное ничего, как всегда. — Не надо, меньше потрачу — больше помощь тебе. Женщина смыкает губы и уходит, тяжело выдыхая. Мама прекрасно знает, что спорить со мной бессмысленно, поэтому и не делает этого, каждый раз соглашаясь, не вступая со мной в конфликт. Ей не нравится, что я изматываю себя, ведь в конце года будут экзамены к которым я, конечно же, не готов. К чёрту эти институты, пойду работать, а с высшим образованием не получится, да и денег на него у нас нет. — Ты как всегда, — улыбается женщина и садится за стол. — Такую вкусноту сделал! И в кого это у тебя такие таланты? Я пожимаю плечами, накладывая в тарелку спагетти. — Наверное, когда ходил к Ровину. Ты был такой смешной, вечно мешал их повару, лез и расспрашивал всё! Тогда он ещё треснул тебе скалкой по голове, а ты не отставал и внимательно следил за процессом готовки! Воспоминания немного корябают сердце и я лишь улыбаюсь, не желая продолжать тему разговора, но маму не остановить и она рассказывает о других моментах нашей «дружбы». Мы дружили с ним, очень давно и очень сильно, наверное, до четвёртого класса. Наши мамы вместе со школы, подружки, как говорится, не разлей вода, но о нас так сказать сложно. Взросление, искание собственного «я», разные компании. Ровин нашёл друзей себе по статусу, а я начал курить и отдалился от всего этого дружеского бреда, стараясь заработать хоть немного, чтобы облегчить жизнь маме. Иногда думал, что он просто стыдится меня, но нет, он и не хотел дружбы, пользуясь моей некогда добротой. — У Златы день рождения, — говорит мама, отложив вилку. — Ты же пойдёшь, поздравишь её? — Я не пойду к ним, ты ведь знаешь. — Но вы так дружили, Мотя! Меня передёрнуло от такого прозвища и я скривился, на что женщина лишь пожала плечами, накладывая себе ещё одну порцию. — Мне сказали, что ты снова курил за школой. — Вот и о какой дружбе, как ты выражаешься, может идти речь, если он меня снова заложил? — Ты понимаешь, что у тебя могут быть серьёзные проблемы из-за этого? Влад сделал правильно, рассказав об этом, чтобы я знала! — Влад — крыса, вот и всё. Он мне не друг и никогда им не был, поэтому, пожалуйста, давай не будем поднимать эту тему вновь. Женщина вновь сомкнула губы, но перестала, перейдя на расспросы о работе. Я лишь отмахивался, говорил, что был тяжёлый день, поэтому и ломит всё тело, но как бы не так. Работать грузчиком, временным официантом, фасовщиком, комплектовщиком я мог, вот только это не приносило столько денег, сколько мне давалось с боёв без правил. На самом деле было всё цивильно: мы собирались в круг, два бойца напротив друг друга, и дрались до тех пор, пока один не упадёт на пол. Были стоп места: лицо, пах, почки. По остальному можно было бить, но не всегда удавалось прийти бодрым, поэтому я часто обманывал, делая вид, что замотался на работе. — Я сказала, что ты идёшь. — Нет! — слишком резко проговорил я и мама подпрыгнула. — Я не пойду, очнись! Они мерзкие богатенькие… — Матвей Колнес, не смей говорить так о моей подруге! Я сказала, что ты идёшь, а значит мы будем вместе! Хоть на этот раз постарайся проявить уважение, потому что мне надоело придумывать для тебя отмазки! Только попробуй вновь не придти, я за шкирку притащу тебя, как провинившегося котёнка! Женщина вышла, а я стукнул кулаком о стол, роняя и разбивая тарелку. Чёртовы аристократы, мать вашу…