Сквозь рёв толпы. Давай вместе?

      У него перехватывает дыхание. Виски долбит отбойниками. Всё плывёт перед глазами. Он отдаёт снитч судье, игнорирует шум толпы и то, как его команда приземляется на поле и начинает кричать победные возгласы.       «Малфой»       «Малфой»       «Малфой»       Он удаляется со стадиона так же быстро, как начался матч, идёт к себе, стараясь не хромать. Ему больно. Драко ложится на кровать прямо в мокрой форме.       Плевать.       Подгибает под себя правую ногу и даже не пытается дышать, когда тянется к щиколотке в попытке затронуть пульсирующий шрам.       В голове орёт: как же больно.       И: блять…       Он практически не спал вчера ночью, когда в его палатку заявилась она. Сперва он подумал, что это какой-то розыгрыш. Сквозь сон почувствовал чьё-то вторжение и совсем проснулся, когда в нос ударило нечто до боли знакомое.       Мятные жевательные конфеты.       Долбоебучие магловские мятные жевательные конфеты.       И воспоминания пронзили его очередным ножом в спину.       Резкий удар.       Садистское возбуждение от неминуемой смерти.       Хруст.       И забвение…       А что было до этого?       Кажется…       «Пойдёшь со мной на бал?»       Её стройная фигура в простецком чёрном платье. Мятный смех. Долгие минуты разговоров. И её: я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Драко. И после жаркий рот, отзывчивое тело, упругие ягодицы, и, чёрт, какая она была мокрая…       Драко приподнимается на локтях и достаёт из-под ворота длинную цепочку. Вертит кулон в руке. Они сломали друг друга. Нарушили их мирный договор. Он правда пытался. Но в тот день Грейнджер пересекла все рамки. Столкнула его с метлы и смотрела своим этим вымученным взглядом на то, как он летит вниз. Малфой помнит это. Малфой видел это.       Считает на пальцах, сколько прошло времени, потому что в голове даже дважды два не сходится.       Десять лет. Долгих ебучих десять лет!       Гермиона забрала у него здоровую ногу, он забрал у неё удачу. Сейчас она в его руках. Холодное, круглое, серебряное кольцо. Выгодный обмен? Он так не считает. Что его заставляет вот уже столько лет носить на цепочке кольцо? Наверное, это злая судьба. В тот момент, когда он падал спиной вниз, в его глазах блестело нечто знакомое. Кольцо приземлилось аккурат в его руку, сразу после того, когда из лёгких выбился весь воздух. Ловец, поймавший далеко не снитч… — Драко?       Малфой мгновенно садится на кровати и принимает как можно более естественный вид. Оглядывается назад и сразу закатывает глаза. — Натали, я же просил не заходить ко мне без стука! — Ты рехнулся? — девушка подходит к выходу из палатки и делает вид, что стучит по тканевой ширме. — Как здесь вообще можно стучать?       Натали самая юная в их команде. Вошла в сборную сразу после окончания Хогвартса пару лет назад. На две головы ниже Драко, но тем не менее не уступающая в силе и ловкости. Невероятный загонщик.       Он замечает, что она уже переоделась в обычные джинсы и футболку. Стоит на месте, перекатываясь с носка на пятку. Малфой выдыхает и сдаётся: — Ну говори уже! — Ты обещал! — она срывается к нему, схватившись за рукав мантии. Хмурится, убирая руку, замечая, что ткань мокрая. — Ты заболеешь, Драко. У нас впереди ещё матч, я не позволю, чтобы из-за тебя мы проиграли!       Она взмахом палочки высушивает форму ловца и тянет его за собой. — Они сейчас придут на ужин, я не могу пропустить!       Он выбирается из её крепкой хватки и останавливается. — Иди, я приму душ и подойду, — он обречённо выдыхает и видит в глазах подруги невероятный восторг. Абсолютно детский. Улыбается, толкая её к выходу. — Всё, иди. Я скоро буду.       Какой чёрт дёрнул его пообещать этой малолетке познакомить её с Грейнджер? Наверное, это было до того, как он узнал, что они войдут в сборную Англии и будут отстаивать свою страну на чемпионате. Он даже не предполагал, что встретится с бывшей гриффиндоркой здесь. Он вообще не предполагал, что увидит её вновь.       Но у жизни были другие планы.       Он принимает обезболивающие зелья и идёт в душ. Проводит там слишком много времени и понимает, что больше оттягивать неминуемую встречу нельзя. Будь что будет.       Зелье уже подействовало, и Малфой прекращает хромать, на пару часов хватит, чтобы скрыть от всех свой недуг. Уже подходя ближе к шатру, где располагается ресторан для команд, он ускоряет шаг, услышав крики их капитана. — А я говорю, что это абсолютная правда! — Грэй стоит на стуле и размахивает бутылкой огневиски. — Сок древесных жуков прибавляет сил! Растительный допинг, мать вашу!       Малфой оказывается рядом с ним моментально, тянет его вниз, и тот практически не сопротивляется. Он пьян. — Думаю, тебе хватит, — Драко забирает у него бутылку и сажает его на место.       Как он и хотел, «Гремучие змеи» взяли его с распростёртыми объятиями, как только он сдал экстерном экзамены и вылечил ногу. После того падения он ни разу не возвращался в Хогвартс.       Врачи в Мунго говорили, что ему просто повезло.       Просто, блять, повезло!       Ступня висела на разорванных мышцах и коже. Нога приняла основной удар, смягчив падение. Кости, сухожилия, мышцы сращивались невообразимо долго. Но Малфой ни разу не думал, что отвернётся от своей мечты. Всё равно в воздухе не нужны ноги. А руки его были целы. Руки Грейнджер не успела отнять… — Какого чёрта ты нас позоришь, старик? — Драко нагибается к уху Грэя и старается говорить чётко, но чтобы слышал только он. — Тут везде журналисты! Хочешь увидеть свою оббуханную рожу завтра в газете и перечеркнуть всю свою карьеру?       Несмотря на статус капитана команды, Грэй побаивался Малфоя с первого дня, когда чуть не получил по морде за свои мерзкие слова.       «Хромоножка пришла к нам в команду?»       Драко оскалился и сел на метлу. Прорычав, что если он поймает снитч за двадцать минут, то ударит Грэя прямо в нос. Тот заржал и согласился.       «В небе ноги не нужны, старик», — ухмыльнулся Драко, передавая ему золотой мяч, и замахнулся. Кулак не долетел до лица капитана буквально несколько сантиметров. После этого на Малфоя смотрели с уважением. Даже сам Грэй прислушивался к нему. — Драко!       Он распрямляется и оборачивается.       Ну вот и всё.       Его план был очень простым: подойти с подругой к Грейнджер, не смотря той в глаза, быстро представить их и ретироваться подальше. Но сейчас, глядя на то, как Натали сидит рядом с Гермионой за столом, это просто тупейшая импровизация. На кой чёрт она его позвала, если сама справилась?       На лице Гермионы ни одной эмоции. Чистое невспаханное поле. Но он отлично знает, что под этой красивой кожей льётся гнилая кровь. Знает, на что она способна в ярости. Нога фантомно ноет…       Он оглядывается по сторонам и понимает, что никому нет никакого дела до их войны в глазах. Каждый занят своими заботами. Несмотря на соревнования, все команды давно дружат между собой, кто-то перемешался в кучки и выпивает, обсуждая всё на свете. Кто-то сидит со своими друзьями и родственниками.       Он присаживается напротив них, даже не спросив разрешения. Слева мигом возникает эльф с меню. — Белого вина, пожалуйста, — делает он заказ и старается смотреть только на Натали.       У этой девчонки покраснели щёки. Детская влюбленность в кумира. Она многое рассказывала Малфою про то, что в Хогвартсе до сих пор ходят легенды про них. Одни из лучших игроков. Одни из лучших ловцов…       «Одни из худших врагов». — Представляешь, Гермиона видела, как я играла сегодня! — девчонка в восторге. Настолько, что буквально слышно, как сильно бьётся её сердце.       Малфой на это лишь кивает и на секунду задерживает взгляд на Гермионе. Встречает её глаза, которые также смотрят на него.       Всё такая же красивая. Лицо вытянулось, приобрело острые черты. Больше нет тех подростковых щёк, вместо них впалые скулы. И это не выглядит болезненно, это выглядит завораживающе. Он помнит мягкость кожи, помнит этот бархат под пальцами. Чёрт. — Гермиона, ты можешь мне подписать мою форму? Пожалуйста! — Натали поворачивается к ней всем телом и даже не дожидается ответа, подрывается с места и выбегает из шатра.       Долбанная подстава.       Драко выпивает залпом бокал в желании сделать хоть что-нибудь, лишь бы избавиться от этого вымученного молчания. Ему бы встать и уйти, но будет слишком трусливо с его стороны. А кем не был Малфой, так это трусом. — Как называется твоя техника?       Малфой почти забыл, как звучит её голос… — Не знаю, придумал сам, — коротко отвечает ей.       Десять лет! Все эти годы Драко учился жить по новой, пытался забыть вот это вот: мир? И сейчас, здесь, сидя напротив неё, всё летит к херам собачьим. Она возвращает ощущение нестабильности.       Он никому не признавался.       Но Гермиона всегда ему нравилась. С самого первого курса. Он видел в ней сначала конкурента, потом соперника, и с каждым годом разглядывал в ней девушку. Подсматривал, как мальчишка. Её искренность ко всем добивала его. Только с ним Гермиона вела себя недружелюбно. Да. В этом виноват он сам. Но, Мерлин. В тот день на балу все поменялось.       Стоило ему снять с лица маску притворства, Грейнджер стала искренней и для него. Это оказалось просто. Не страшно. И крышесносно. Господи, он никогда не желал так никого, как Гермиону, стоя у той стены в тёмном коридоре.       Никогда…       Ургхарт растерзал все его планы, найдя её белье и каким-то образом узнав об их маленькой тайне. Драко бы никогда так не поступил.       Никогда… — Вы завтра играете с Германией, их ловец — левша, тебе лучше лететь слева от него, — спокойно говорит он ей, сам не понимая зачем.       Гермиона кивает и с размаху бьёт: — Как твоя нога?       Вот так слова ломают кости. Пальцы на ногах скрючивает от судороги. Щиколотка вспыхивает, будто её подожгли. Малфой научился жить с этой болью, справляться с этой проблемой, учился как можно незаметнее хромать. И теперь её слова хрустят на языке, как и его сухожилия. Грейнджер — монстр. Спустя столько лет напоминает ему об этом. Издевается! — Хочешь поговорить о том, как скинула меня с метлы? — рычит он в ответ, сжимая ножку бокала. Вот-вот треснет.       Гермиона теряется. В пространстве, а может и в жизни. Он видит это в её глазах. В её надломленных, хмурых бровях. В её расширенных зрачках. Ей обидно? Стыдно? — Мне очень … — Только, блять, не говори, что тебе жаль, Грейнджер! — он нагибается ближе к ней, набирая обороты и напарываясь на риф. Осталось утонуть и наглотаться. — Ты сломала меня! Хочешь знать, как моя нога? Мне каждый ёбаный день больно! Вот как моя нога, Грейнджер! И за что? За то, чего я не делал!       Он резко поднимается из-за стола и задевает плечом Натали, которая только что вернулась со своей форменной мантией. Драко, не оглядываясь, выходит из шатра и хочет просто завыть. Настолько всё это превратилось в долбанный фарс. Слишком запоздалое это её сочувствие.       Драко залетает в свою палатку как молния, стягивает с себя футболку и откидывает куда-то в сторону. Следом летят ботинки. Ищет глазами пачку сигарет. Руки трясутся, и как только он делает первую затяжку, долгую, вымученную, выдыхая дым, он расслабляется. Валится на кресло, запрокидывая ноги прямо на чемодан.       «Мне жаль».       Жалит хуже осы. Он смотрит вперёд на голую стопу. Шрам вокруг щиколотки уже давно побледнел, но остался таким же уродливым, как воспоминание о том дне. Чёрт. Одной сигаретой не отделаешься. Хоть пачку выкури, всё равно не полегчает. Драко сидит так почти час, не двигается. Думает, думает, слишком громко думает, как вдруг слышит стук. — Натали, я понятия не имею, как ты постучала, но я хочу побыть один. — Это я…       Взгляд вниз, на ногу, и шрам обжигает от её голоса так сильно, словно её лижет пламя костра на дне Ада. И Дьявол пришёл подкинуть поленья.       Она заходит без разрешения. Он видит её боковым зрением. Стоит. Мнётся. Осматривает всё вокруг. Закрыть бы глаза и раствориться… — Я хотела поговорить, Драко.       Его имя, сорванное с её уст, хуже Бомбарды. Так громко, что не справляются перепонки. Малфой молчит и тянется за следующей сигаретой. — Ты куришь? Господибоже. — Я делаю вещи и похуже, — он плюет в неё облако дыма и кивает в сторону дивана, безмолвно приглашая присесть. Манеры всегда при нём. — Давай сразу к делу.       Она смотрит секунду на ногу и быстро отводит взгляд. Но он уверен, что она заметила то, что сделала. — Я не знала… — она мнётся. Хрустит пальцами, подбирая слова. — Не знала, что ты упадёшь. Я так разозлилась, когда увидела у Ургхарта своё белье, и то, что ты никак на это не отреагировал. Подумала, что ты сделал это специально!       Малфой улыбается. Вымученно. По-скотски так. — Специально? Ты настолько рехнулась, что решила, я могу выиграть только таким мерзким способом?       Она сглатывает, явно понимая всё с первого раза. Но только сейчас. Чёрт возьми, только сейчас, а не десять лет назад. — Я хотела написать тебе. Извиниться. Но мне было стыдно, и я… — Извинись сейчас, — перебивает он.       Сейчас. Именно здесь. Им нужно поставить точку. Малфой понимает, что эта боль также сидела и в ней. Все эти годы. Грызла нутро и кусалась. Не склеить и не сшить никакими нитками. Только выговориться. Только так. — Можешь столкнуть меня с метлы, — хмурится она. И это последнее, перед тем, как Малфой не выдерживает.       Хохот разносится по всей палатке. Будто лопнувший пузырь терпения. Реакция на стресс. Драко смеётся так искренне, заразительно, до слёз в глазах. Жуткая перемена в настроении. Ему бы сходить к психологу, посмотреть на размытые картинки Роршаха, и в каждой видеть её…       А она там улыбается.       Не выдерживает.       Отворачивает лицо и прикрывает ладонью рот. Ей стыдно, но улыбка так и разрастается. И через мгновение они смеются вместе. Теряют время. Не считают ни минуты, ни секунды. Отдаются чувствам. И это так блаженно. Так кипит в них. И боль отступает. Шрам не нудит. И сердце не ноет. Мерлин, что она с ним делает каждый раз, оставаясь наедине. Грейнджер — пожар. А он горючее. Вместе — убийственная сила взрыва. Никто не спасётся.       Гори. — Натали смешная, — спустя время говорит Гермиона. — Было сложно уйти от её болтовни. — Прилипала, я знаю…       Малфою искренне хочется всё забыть. На ошибках учатся. И нет смысла продолжать войну после того, как она сдалась. И была ли война? Только внутри него. С самим собой. Была недосказанность между ними, которую они не успели пресечь. Молодость горячая. Поступки безрассудные. Он слишком повзрослел, чтобы повторять это.       Гермиона расслабляется. В её руках бокал вина, который Драко предложил ей несколько минут назад. Обстановка пугающе спокойная. Будто они и не расставались. Её щёки покраснели. Здесь не душно, скорее она засмущалась. Он помнит это чувство, когда выцеловывал её рот… — Если вы завтра выиграете, то пройдёте в финал, — говорит он и замечает на себе её взгляд. Она смотрит не в глаза, на торс. Жадно. И это бодрит даже лучше бодроперцового зелья. Садистское чувство удовлетворения. Наслаждайся, Грейнджер. — И у вас осталась одна игра, — облизывает губы. Мерлин! От такого тянет внизу. Хочется возобновить воспоминания. — Встретимся в финале?       Она медленно поднимается, ставит бокал на стол, поправляет футболку и замирает на секунду. Смотрит на него сверху вниз. Хмурится. — Прости меня…       И уходит.

***

— «Потрясающая ловкость Крама! Невероятная защита»       Оглушает весь стадион.       Драко стоит на трибуне вместе со своей командой, наблюдая матч. И ему всё равно на успехи Виктора, взгляд прикован лишь к одной…       Грейнджер великолепна. С её этими стянутыми в узел волосами, боевым раскрасом чёрных теней вдоль переносицы. Фанаты ликуют. Он оглядывается, и почти у каждого в толпе цвета Болгарии. Сейчас решится их судьба. — Мерлин! Что он творит? — Натали щурит глаза, чтобы лучше увидеть, и Драко смотрит в том направлении.       Загонщик из Германии взлетает выше, туда, где носятся за снитчем ловцы, и летит в их направлении, практически падает на хвост. И Малфой моментально понимает. Сейчас будет пас от другого загонщика бладжера. И он уверен, что отобьёт его ровно в Грейнджер. — Гермиона! — слева от него кричит Гарри, но бесполезно. Его не услышать в такой огромной толпе.       И всё вдруг приобретает какой-то хреновый поворот. Малфой сжимает перила до белых костяшек. И не дышит. Не может. Как в замедленной съемке следит за Гермионой, в которую летит мяч.       Удар.       И вой по всему стадиону.       Он внезапно остро осознаёт, что хочет забрать все свои слова назад. Всю злость и обиду, он никогда бы не пожелал ей пройти через это. И вчерашние её слова: можешь столкнуть меня с метлы встают костью поперёк горла.       Гермиона висит на одной руке, держась за ручку метлы. Вторая повисла внизу, та самая, в которую угодил бладжер. Драко хочет, чтобы это был лишь ушиб, а не вывих. Чёрт. Ситуация пиздецки паршивая.       К ней летит Крам, оставляя ворота без защиты, в которые тут же прилетает гол. Тактика немцев жёсткая. Толпа ревёт. Скандируют, чтобы игрока из Германии удалили с поля, но по правилам можно ударять бладжерами противников.       Счёт в их пользу.       На колдоэкранах момент, как Виктор помогает забраться Грейнджер на метлу. Что-то говорит ей, и Гермиона качает головой.       Матч продолжается. Грейнджер разминает руку, сжимает пальцы, ведёт плечом и мгновенно пикирует вниз. — Что она делает? — Натали почти в истерике, она переживает за своего кумира. — Сейчас увидишь, — Гарри расслабляется. Это слышно в его голосе. Он много лет играл с ней и знает её технику.       Грейнджер почти у самой земли. Зависает на середине поля и вскидывает голову вверх. — Снитч легче всего увидеть… — С земли, — заканчивает за ним Драко.       И ловец Болгарии устремляется вверх, рассекает воздух. Малфой заворожённо смотрит за этим. Она профессионал. За ней летит германский игрок, он уже вытягивает руку, и Гермиона делает подсечку. Облетает его слева и вновь пикирует вниз.       Тишина ударяет в уши. Стадион за секунду замолкает, чтобы вновь взорваться, когда на экранах в руке Гермионы показывают снитч.       Команда Болгарии в финале.

***

— Драко, ты как? — Грэй подходит со спины и протягивает ему воду.       Голландцы оказались сильными противниками. Ловцы гоняли снитч практически два часа, Англия лидировала по забитым голам, но когда Малфой практически выдохся, золотой мяч оказался в руке по воли злости.       Вот так он и играл.       На эмоциях. С полной головой дерьма. Шуршал плохими воспоминаниями, наказывая себя. Раньше такого не случалось. Он оказался заложником такого положения. — Сегодня ты долго, — не успокаивается капитан.       Малфой ведёт плечом, игнорируя замечания, и выпивает почти залпом всю бутылку.       Что его тревожит больше на данный момент, он не знал. То, что они стали финалистами, или то, что через день ему предстоит окунуться в прошлое. Столкнуться вновь с Грейнджер. Только вот сейчас он понятия не имеет, чем всё закончится. — Через два часа вечеринка, так что будьте готовы оторваться перед финалом! Кстати, пьём с Болгарами! — Грэй снимает с себя мантию и отхлебывает свою мерзкую жижу из жуков. Драко замечает, как Натали морщится.       Ему бы дойти до кровати и уснуть, какая вечеринка, думает он. Ждёт, когда все выйдут из шатра, чтобы принять зелье и успокоить ногу.       Как только голова касается подушки, Драко проваливается в долгожданное забвение. И просыпается резко от оглушающего взрыва и хохота где-то недалеко. Фейерверки. — Мерлин!       Он садится в кровати и смотрит на время, полвторого ночи. Секунду размышляет, стоит ли ему пойти к команде, но не успевает закрепить мысль, когда справа кто-то наглым образом вторгается в его палатку.       Ну конечно, кто ещё это мог быть. Однажды перепутав, попалась второй раз. Как только Драко хочет отчитать её, замечает, что свечение от люмоса как-то странно ведёт вбок. Грохот. Грейнджер падает.       Малфой поднимается и подходит ближе, светит палочкой перед собой.       «Да она пьяна!»       Кажется, она себя переоценила.       Кажется, она не умеет пить. — Салазар! Гермиона! — он нагибается, чтобы помочь подняться, и как только ему это удается, она делает подножку, и они вместе падают на пол. — Что ты творишь?       Драко оказывается прямо под ней, прижатым её телом. Оба древка выпали из рук и тускло мерцают, чтобы через секунду погаснуть, оставляя комнату в темноте. Дыхание Гермионы с мятой, вперемешку огневиски. — Вот теперь мы упали вместе, — почти шепчет она.       Он проклинает эту темноту за невозможность рассмотреть её лицо. Под своими ладонями он чувствует, как она дышит. Футболка Гермионы задралась, и он вновь ощущает её теплую гладкую кожу. Господибоже. — Ты перебрала, — бьёт мысленно себя по лбу за такую очевидность. — Я на это и рассчитывала…       Малфой пытается выбраться из-под неё, но Гермиона обвивает его бёдра, садясь на него.       В голове война. С самим собой. С мыслями. Со своей «хорошей» стороной. Он бы и рад, вот так продолжить, но, чёрт возьми, Грейнджер не понимает, что творит. Драко прочищает горло и тянется к её бедрам, чтобы поднять, но тут же руки припечатываются к полу.       Откуда в ней столько силы, боже… — Лежать! — и её голос приобретает какую-то ярость. Он даже не может понять. — Я бы не смогла, будь я трезвой… — Грейнджер! Я не собираюсь заниматься сексом, когда ты пьяная! Мерлин!       Она смеётся, и эта вибрация её тела отдается в пах. Она просто блядски изводит его сейчас. — А кто сказал, что я пришла тебя трахнуть?       Трахнуть.       Трахнуть и Грейнджер — абсолютно несовместимы. По крайней мере, в его памяти. Видимо, за много лет лучшая ученица школы превратилась в ту ещё плохую девочку… — Я пришла высказаться…       Приближает своё лицо к нему. Он чувствует, как её волосы падают на его губы. Мята. Мята. Вновь эта мята в его лёгких. Гермиона сильнее стискивает кисти его рук, и Малфоя обжигает первая слеза, она успевает скатиться по скуле, и её заменяет другая.       Гермиона плачет.       Для него проходит всего несколько секунд, а для неё несколько нахлынувших воспоминаний. Он не монстр. И она им не являлась.       «Я пришла высказаться».       Её слезы красноречивее слов. И как это болит в ней. Тянет. Он ничего не хочет слышать. Никаких слов «прости». Потому что давно простил.       Малфой высвобождает руки, которые уже ничего не держит. Тянется вперёд, обрамляя её лицо, и, наконец, целует.       Это просто соль…       Это просто её боль…       Это просто её слёзы…       Её губы сухие, истерзанные укусами. Как она себя наказывала, господи… Грейнджер стонет. Прямо в рот, выдыхая вкус её любимых конфет. И от этого просто сносит крышу. Малфой дуреет. Тянет её вперёд и теперь сам нависает над ней. Между её разведённых ног.       Губы Гермионы намокают под мягким, влажным языком Драко, сладкий осадок мяты оседает в горле. И он бы растерзал её сейчас. Прямо здесь. В темноте. Она подстраивается под его дыхание, выгибается навстречу, обхватывая его бёдрами. Боже. Кусает его прямо в уголок губы, и всё сначала…       Тот коридор…       Её стоны…       Её: я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Драко.       Драко. Драко. Драко.       Он перешивает свои поцелуи невидимыми нитками. Мажет по скуле, ниже, к шее, кусает, зализывает. Жадно так. По-звериному. Толкается в неё пахом. Его не на шутку ведёт. Он в глубоком заносе… — Драко…       Он с гортанным рычанием отстраняется. Нет… Всё должно быть не так. — Ты завтра будешь жалеть, ты ведь пришла только поговорить, — у него одышка. Будто он бежал марафон. И Грейнджер — единственный способ утолить жажду в пересохшем наглухо горле.       Он садится на пол перед ней, тянет её за руку к себе и обнимает. Её макушка на его груди, девушка подгибает ноги под себя и обвивает руками его талию.       Вместо тысячи слов…       В его руках чужое горе. Которое стало общим.       Малфой уверен, она слышит, как его сердце тарабанит в грудину. Пытается выбраться, чтобы закричать, но ему удается лишь оставлять гематомы на внутренней части рёбер. — Идём, — он поднимается на ноги и тянет её за собой.       Вставать на пятку больно. Резью отдаётся прямо в позвоночник, но Драко всё нипочём. Он укладывает Гермиону на кровать и хочет оставить её. Пусть спит здесь. Диван для него будет тоже удобен. Но Грейнджер, будто бы узнав о его намерениях, хватает за руку. — Поспи со мной…       Он мнётся. — Просто поспи…       Драко ложится рядом, и она сразу обнимает его поперёк живота, утыкаясь носом в плечо.       «Ты меня с ума сводишь».       Он высвобождает руку, чтобы обнять её, чтобы ближе. Теплее. — Не представляешь, сколько раз я хотела тебе написать…       Малфой хмыкает. Устало. Озвученная правда лечит лучше зелий.       Драко вытягивает свободную руку, гладит её плечо, чтобы обозначить, и добавляет: — Мир?       И Грейнджер смеётся. Это нормально. Это их история на двоих. В книгах не напишут. Всё происходит устно.       Подписание мирного договора.       Второй экземпляр. — Мир…

***

      Команда выходит на поле через главную трибуну под крик:       «Змеи»       «Змеи»       Игроки разминаются на правой стороне стадиона, пока выходят их противники. Десять минут до начала. Десять минут до звания чемпиона мира. Десять минут…       Чёрные и красные подходят друг к другу, чтобы пожать руки. На экранах сменяются лица. Но Малфою не нужно даже смотреть, чтобы понять причину воя. На экране Грейнджер. Он смотрит прямо. На неё. На её лицо в боевой раскраске. Чёрные тени. Как же ей идёт этот образ…       Крам и Грэй что-то говорят друг другу напутствующее. Сдерживая улыбку. Ещё бы, они были самыми пьяными на вечеринке. Натали рассказывала Драко, что они в ту ночь чуть не поднялись в воздух, чтобы поиграть и решить, кто из них чемпион. Идиоты. — Удачи, — её ладонь горячая. Будто лихорадит. Вот такая она была всегда. С огнём внутри.       Малфою достаточно секунды, чтобы дёрнуть её руку на себя и приблизиться к уху, игнорируя то, как стадион взвывает от такой картины на экране. Ведущий Патрик Дэнуэй растягивает какую-то интригу, но Драко всё равно. — Я должен был отдать это тебе сразу, — тянет руку к вороту и цепляет цепочку на груди.       Глаза Гермионы округляются, когда она понимает, о чём он говорит, когда её ладони касается кольцо. Её когда-то потерянный талисман. — «Мерлин! У нас предложение!» — вскрикивает ведущий. Все в шоке замерли, даже команды, которые уже взлетели в воздух, остановились, чтобы посмотреть вниз. Но никто их не услышит. — Я думала, что потеряла его, — улыбается она, снимая с цепочки кольцо и надевая его на палец. Вот такой вот «мир». Простой и понятный только для них. — «Кажется, Грейнджер сказала да! Невероятно! Впервые в истории мирового чемпионата, Драко Малфой и Гермиона Грейнджер…» — Патрик пищит из динамиков. Ведущий явно не ожидал такого поворота. Стадион кричит. На экранах они крупным планом. — Я убью его, — Малфой смотрит вверх, где располагался рупор, и ухмыляется. — Помнишь наше пари? — Грейнджер пропускает мимо ушей все реплики ведущего. Ей также плевать, что подумают другие.       Драко хмурится, не понимая, о чём она говорит. — Тогда, в библиотеке, я тебе сказала, что если выиграете вы, то ты закроешь свой гештальт.       Малфой прикусывает щеку. В голове черти пляшут. Прямо под её дудку. — Ты пытаешься смутить меня, чтобы я был рассеянным?       Но Грейнджер ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и садится на метлу, оставляя его вот так стоять посреди сотни тысяч человек переваривать её слова.       «Дьявол. Грейнджер — сущий дьявол», — и с этими мыслями он летит вверх.       Свисток судьи.       Игра началась.       Малфой летит прямиком вниз, так же, как и она. Ищут снитч. Первой замечает Грейнджер, оглядывается на него с явным вызовом и стремится вверх. Он может поклясться, что слышит её задорный смех. Господи, ему никогда не было так умопомрачительно.       Всё это…       Чемпионат…       Тысячи людей…       Крики…       И она. Та самая, которая успела сломать и починить одним мгновением. Та самая, которая сейчас летит справа от него. Впереди снитч. Осталось пара метров. Они синхронно вытягивают руки вперёд, глядя друг на друга. И сквозь рёв толпы Малфой кричит ей: — Давай вместе!

***

— Драко! Почему я не могу войти? — Натали стоит прямо перед входом в его палатку.       Требуется несколько секунд, чтобы дойти и выглянуть через ширму. Показав одну лишь голову. — Ты идёшь? — спрашивает она.       Драко улыбается и качает головой. — Позже, я тут гештальт закрываю…       И накладывает заглушающее заклинание, возвращаясь обратно. — Ты же в курсе, что во всех газетах наше фото с заголовками о свадьбе?       Грейнджер сидит на подлокотнике кресла, вертит снитч, который достался не ей. Какая же она красивая, даже смотреть больно. В этом её официальном платье на блядских тонких бретельках. Красном, как его страсть к ней. — Я не виноват, что этот старый дурак понял это именно так, — он идёт к ней медленно, как зверь на добычу. — Ну знаешь, отдать кольцо девушке на глазах у сотни тысяч человек, это выглядит слегка…       Она замолкает, когда Малфой останавливается прямо перед ней. Облизывает губы и мажет взглядом прямо в его глаза.       И сердце пропускает удар. Жизненно важный. Мерлин.       Бейся уже, чёрт, работай! — Кого позовем на свадьбу? — улыбается он змеем. Коленом разводит её ноги. — Драко… — почти на выдохе.       Драко. Драко. Драко.       Так бьется, стучит его именем сердце. Как бешеное. Малфой умеет держать себя в руках, но он уже на грани. Невозмутимое лицо даже сквозь белый шум в ушах. В паху тянет. Блядь.       Драко расстёгивает пуговицы на рубашке, сорвал бы нахрен, да вот только это стоит того, чтобы увидеть, как Грейнджер заворожённо за этим наблюдает. Ткань летит на пол. Туда же и все его ограничения — к херам, без тормозов. Он тянется рукой к её шее, прихватывает, душит. И ломается от её: — Сильнее…       «Блять», — Малфою кажется, что он сказал это вслух, но у него даже губы не шевелятся. Он выполняет её просьбу, тянет на себя, сильнее сжимая руку на горле. Чувствует, как под пальцами бьется в истерике артерия.       Внутри сплошная клокочущая похоть.       Второй рукой он скидывает бретельки с её плеч, и платье уплывает вниз. — Бля-ять, — теперь точно вслух. Потому что невообразимо. На Гермионе нет белья. Вообще. Одна лишь голая кожа. Голая. Голая кожа господибоже… — Подумала, что кто-то опять у тебя их украдёт…       А дальше сплошные всплывающие картинки в его сознании. Они бьются зубами, терзают губы, валятся на кровать и стонут. Синхронно.       Её дыхание гнёт кости внутри него. Настолько это сильно. Настолько это, блять, настолько…       Малфой зарывает руку в её волосы, резко оттягивая её голову назад, срывая с её губ сытый стон. Он чувствует собственной грудью, как она дрожит под ним. Просит. Умоляет. Малфой кусает шею, целует, спускаясь ниже. Сжимает свободной рукой её грудь и рычит, кусает вновь. Ещё. Больше. Сильнее…       Он ждал гребаную вечность.       И теперь слетает разумом прямо перед ней. В неё. — Пожалуйста…       Гермиона вонзается в его волосы, оттягивает. Смотрит ему в глаза, сорвано дышит. Хватает горячий воздух ртом и надышаться, блять, не может. Он скалится. Ему нравится, как она ломается под ним. Наслаждение. — Давай, — он отстраняется, ложится на кровать. — Давай сама, иди сюда…       И ей не нужно повторять дважды.       Гермиона нависает сверху, перекидывает ногу через его бёдра, тянется к ремню и резко дергает на себя.       Красивая…       Мерлин, какая красивая…       Брюки летят в сторону. Грейнджер нагибается и вновь целует. Мокро, глубоко. Не закрывая глаз, чтобы ещё больше сойти с ума. Рехнуться вместе.       Он шипит, когда её ладонь касается члена, и она сразу проводит вдоль ствола. — Чёрт, Грейнджер, — шипит он.       И задыхается, когда она садится сверху. Гермиона жаркая, как печка. По-сучьи хочется скулить, но он делает толчок в неё.       Двигайся!       Блядскибоже, двигайся…       Он рычит от удовольствия и от невозможности сдерживаться, но она сдаётся первой. Насаживается и запрокидывает голову, открывая в подчинении шею. Малфой тянет руку, сжимает её горло и наращивает толчки. — Смотри на меня!       И она смотрит. Стонет, выгибается, кусает губы и руками сжимает его кисть в безмолвном: сильнее…       И мир превращается в руины.       Ничего кроме них не существует.       Нет больше десяти лет за плечами.       Только сейчас.       Только её хриплые, мокрые стоны сквозь звуки секса. Она подстраивается, подчиняется, сжимает его член внутри и пиздец…       Малфой откидывает её назад, ложится сверху, выцеловывает рот, но всё смазывается от их общих стонов. Тяжёлых и прерывистых. Воздуха не хватит на двоих. Он стал общим. — Я сейчас…       Секунды, и Гермиона запрокидывает голову назад, выгибаясь. Бьётся в долбанном экстазе, и у Драко срывает крышу. Оргазм оглушительно яркий, такой, что он даже имя своё не вспомнит сейчас. Боже…       Они как карточный домик. От одного дуновения ветра сложились друг другу в объятия, чтобы больше не покидать…       Молчание приятное. Они лежат под скомканным одеялом и просто наслаждаются моментом. Драко гладит её по волосам, нежно. И ему кажется, что запах мятных конфет — это лучшее, что было в его жизни. — Нам нужно идти, — Гермиона приподнимается и заглядывает в его глаза. В ней столько спокойствия, что задохнуться можно. — Да, — улыбается он, проводит ладонью по её шее, извиняясь. — Что ты будешь делать после награждения?       Грейнджер выбирается из объятий и начинает одеваться. Драко глаз не сводит с её фигуры. Так интимно. Так на двоих… — Не знаю, — она надевает платье и разворачивается к нему. Смотрит на своё кольцо на пальце. — В газетах пишут, что меня позвали замуж…       И их смех разносится по всей их общей вселенной…