Красная нить судьбы

Первой мыслью посетившей голову Чанты было: «Откуда здесь ребенок?» Ведь при подписании контракта соискатель ставит свою подпись под незыблемыми пунктами договора, где среди прочих условий так же фигурирует пункт о несовершеннолетних отпрысках. Согласно которому, говоря простым языком: дети защищены земными законами, и не могут покинуть родную планету раньше, чем достигнут совершеннолетнего возраста. Бывали, конечно, случаи исключения, однако в таких масштабных проектах, как проект Захария все продумано и спланировано. Если работник по каким-то родительским причинам не может исполнять свои обязанности, согласно договору его понижают в должности и возвращают на Землю, где некоторое время выплачивается пособие, пока не предоставят новую должность, но уже в пределах родной солнечной системы. На планетах, где ученые и прочие исследователи занимаются изучением иноземной флоры и фауны, на станциях подобных Захарии априори не могут проживать какие бы то ни было дети. Это невозможно! Ибо, в противном случае, нарушителю грозит не только выплата колоссального штрафа, – но и реальных срок в местах не столь отдаленных. – Это ребенок? – сорвалось с губ младшего искателя. – Но как? И почему она в таком виде? Человек, сидящий все ещё на корточках, проигнорировал все вопросы Шинджу, только прищурившись, наклонил туловище вперед и прикоснулся несколькими пальцами к шее девочки, пытаясь обнаружить пульс. Чанта затаил дыхание, тревожно ожидая вердикта старшего сотоварища. – Дыхания нет, – помолчав немного, сказал тот, убрав ладонь. После услышанных слов на мгновение у азиата закружилась голова, пока сознание поражено пыталось переварить дикую сцену, которой стал свидетелем. Там лежит труп мертвого ребенка, голой девочки. Господи, почему она… Японец не мог заставить себя произнести это, потому что версия даже в мыслях звучала дико и вызывала отвращения. Что за изверг покусился на невинную плоть?.. Мужчина резко поднялся, выпрямив спину, и повернул лицо к Чанте, спрашивая: – Ответь мне, куда ты направлялся? Азиат дрогнул, поскольку голос звенел металлом и требовал незамедлительного ответа. А взор сделался холодным, будто ледник Менденхолла. – В грузовой ангар, куратор позвал помогать разгружать крейсер. – Имя и должность? Сглотнув слюну под внимательным взглядом, хрипло ответил: – Младший искатель, Чанта Шинджу. После чего белокурый на мгновение замер, а каменные плечи на секунду дрогнули, а потом будто бы ничего не произошло, ровно произнес: – Тогда ступай, ты здесь не нужен. – Но?.. – удивлено попытался возразить японец. – Что? Есть что сказать? – невозмутимо расправив плечи, поинтересовался он. – Нет, однако… – Раз нет – тогда ступай, – грубо прервал второй. – Если потребуются твои показания, я найду тебя, не беспокойся. Ты меня понял? – Да, – сдавшись, согласился Чанта, отворачиваясь. В спину он получил предупреждение, когда уже сделал шаг на нижнюю ступеньку. – Надеюсь, мне не следует говорить, чтобы ты помалкивал о случившемся? Шинджу чуть поколебавшись, утвердительно кивнул, только закусив губу, напоследок покидая поле зрения, бросил через плечо любопытный взгляд. Мужчина уже отвернулся, вызывая кого-то по дотопаду. – Джессика. – Что случилось Си… – У нас случилось ЧП, Кроу на месте? – Нет, он у себя – отдыхает. – Разбуди его, это действительно срочно. Что ответила ему таинственная Джессика, младший искатель уже не услышал так, как спустившись к подножию лестницы, вышел в коридор, обхватив себя руками, судорожно прислонился к косяку. Мимо проманервировал робот уборщик, когда Чанта стукнулся затылком о выступ, холодя кожу, он тихо приятно жужжал, всасывая пыль и производя влажную уборку большой желтой губкой, встроенной в дно устройства. Молодой человек испытывал противоречивые чувства, сцена, которой он стал свидетелем – отпечатывалась на сетчатке глаза и будила воспоминания; одно из самых тревожных, отдающих болью, из глубин детской памяти. Однажды он уже видел нечто подобное, хоть сама ситуация кардинально была иной, смысл остался для Чанты единым. На одном из бизнес-банкетов, куда пригласили всю семью Шинджу, случилось несчастье. Подробности юноша плохо помнил, но травматические флешбеки были с ним и по сей день. Какие-го головорезы в венецианских масках ворвались на празднество, что-то требуя от хозяев званого вечера. Они размахивали фазерами старого образца и захватили сынка одного из гостей с трявянной шевелюрой, угрожая расправиться с ребенком на глазах всех собравшихся. У кого-то из гостей сдали нервы и, заголосив, женщина попыталась напасть на преступника. Тот выстрелил в нее из фазера, но парень, тот который и был заложником толкнул руку и луч угодил в барельеф, который был по несчастью выполнен из того самого редкого материала - берлифта, способного отражать фазерные выстрелы. Если бы выпуклая картина на всю стену была выполнена из любого другого материала, возможно, жертв удалось бы избежать, однако случайность стала эпицентром трагедии. Луч угодил девочке прямо в глаз, взорвав её голову ошметками человеческой плоти, залив кровавым фонтаном Чанте всю рубашку и брюки, потому как он стоял к ней ближе всех, и кого она неумышленно закрыла собой от роковой гибели; всего три дюйма отделяли Чанту от её несчастной судьбы… Что потом было Чанта почти ничего не помнил, кажется, вмешалась полиция, кем-то срочно вызванная; И только образ мальчика, того самого, что толкнул руку с фазером, с побелевшим без единой кровинки лицом – он помнил отчетливей всего... Очнулся от беспамятности только через несколько дней у себя дома, в своей комнате, с тревожной заплаканной матерью у постели и угрюмым отцом. В ноги что-то толкнулось, возвращая юношу к реальности. Скосив глаза, увидел, как робот-уборщик остановился перед ним, и возмущено переливается разноцветными кнопочками на экране управления, Чанта расшифровал машинный световой сигнал: своим место дислокации загородил машине проход и мешает ей работать. – Прости-прости, дружок, – неестественно улыбнувшись, сказал молодой человек, оторвав свое туловище от косяка, прикоснувшись пальцами к гладкой поверхности корпуса на прощание, словно бы извиняясь. – Ухожу. Тот вспыхнул красным светодиодом – выражая признательность, и принялся за уборку, заезжая в коридор, лестничной клетки. Стряхнув с себя секундное оцепенение, выпрямив спину и расправив плечи, отложил воспоминания, а ситуацию с мертвой девочкой убрал в самый дальний ящик – сейчас не самое подходящее время размышлять об этом. Он должен явиться в грузовой ангар и помочь куратору, чтобы заработать несколько очков в свою копилку репутации. Шмыгнув носом, втягивая воздух в себя, направился прямиком к своей цели. От автора: 16 глава на 16 число... Это случайно получилось, правда-правда=)