Красная нить судьбы

Чанте было страшно, негативные чувства накатывали. Ужас трепал нервы немыслимыми предположениями и суровой реальностью, где он сидел в клетки для мелких грызунов в образе пушистого тэнгу, да и еще в компании собрата по виду. Мысли метались, а голова пухла, там где, как предполагал азиат – у тэнгу была височная область – стальным обручем стягивало напряжение. Настроение у него было препаршивое, перспектив на то, что проблема как-нибудь рассосется сама – с каждым сделанным вдохом становилась все призрачней. Он не видел выхода, еще несколько дней назад, видимо с перепугу, он бросился в руки людей, чтобы не загнуться в чьем-нибудь желудке крупной зверюги – его чувства и мысли крутились больше в позитивном ключе. Но новый день принес много времени на размышления и полное осознание собственной трагедии. По хребту начинала гулять дрожь, как только он принимался думать, что закончит свои дни в виде «плюшевой игрушки», где-то в прошлом, тогда когда он еще не родился. А его родные, мама, отец и сестра… Где они сейчас? В будущем? Это слишком далеко. Ему даже начало казаться полной глупостью собственное противостояние с отцом и давешние проблемы по сравнению с текущей – вообще были детским лепетом. Лишь бы вернуться, а там уж как-нибудь Шинджу-младший разберется. Пусть отец и против его карьеры разведчика, однако, он ему не хозяин и распоряжаться его жизнью не имеет никакого права. Сам виноват, думал Чанта. Не нужно было принимать помощь отца, это ведь его мечта заниматься исследованием планеты. Пусть папа рвал бы и метал, грозясь лишить его наследства. Сейчас Чанте казалось, что надо было идти до конца и вступить в ряды искателей исключительно собственными силами, тогда бы он не зависел от сделки отца и профессора. Пускай бы это получилось с н-попытки, зато ему бы было уже, чем гордиться… А еще зря он пропустил шанс поговорить с родителями, может статься – он их больше никогда не увидит. Не услышит голоса сестры, её девичье щебетание, а также не узнает, исполнила ли она свою мечту?.. Как ей живется с её парнем, не обижает ли он её?.. Помирилась ли с отцом… Доброе лицо своей матери, с её материнской нежностью и учительской рассудительностью, глубокий голос, который всегда полниться тревоги за своих детей. Именно благодаря маме, отец уступил и позволил Чанте отправиться в космос, покорять чужеземную планету – она, как никто другой понимала, что её сын желает большего от жизни, чем ведение тоскливого семейного дела. А отец… С ним можно было бы попытаться договориться и постараться объяснить к чему Чанта стремится, что хочет от жизни и как собирается идти к своей цели. Папа, не смотря на упертый характер и устаревшее мировоззрение – навсегда останется родителем Чанты, а родители, почти все родители (за редким исключением) всегда желают своим отпрыскам счастливой жизни. Ведь под натиском сына и уговорам матери, он все-таки уступил, а значит с ним можно вести диалог… Но что толку сейчас размышлять об этом, сетовал азиат, тяжко вздыхая пушистой грудью и в печали вешая уши. Тревога и уныние властвовали в душе юноши, ему хотелось свернуться в клубок и завыть от обиды на злодейку судьбу или на неудачное стечение обстоятельств. Вот зачем он поперся смотреть на этих проклятущих тэнгу? Надо было: выполнив просьбу Нелли развернуться и пойти к себе или в столовую, или еще куда-нибудь. Но нет! Ему ведь надо было полюбоваться на пушистиков, так похожих на рисованных аниме зверюшек. Чертовая японская культура, не зря говорят, что чрезмерное увлечение аниме до добра не доводит… Чанта опустил голову и поглядел на свои лапки, розовый пух с небольшими подпалинами и плоскими, но не поддающимися описанию коготочками. И снова вздохнул. «Ну, и как тебе, Шинджу-сан в шкуре розового пикачу?» – иронично вопрошал сам у себя японец. От увлекательного занятия самобичевания его отвлек посторонний шум, Чанта поднял голову и бросил взгляд наискосок. На подстилке зашевелился его сосед тэнгу по кличке Ирис, который облюбовал самый дальний угол от окошка вольера. Ирис потянулся, ушки встали торчком, длина его ушных отростков была приличная, как понял Чанта намного длиннее, чем у Розочки, – даже коснулся стеклянной затемненной поверхности потолка. Проморгавшись, смачно вовсю пасть зевнул, и, проигнорировав настороженный взгляд Чанты, без какого-то напряжения прошел к лотку с водой, опустив треугольную мордочку, смочил горло несколькими глотками. И только после того, как он утолил жажду – прямо взглянул на азиата, Чанта сразу понял, что от него хотят, такое повторялось уже не единожды. На самом деле именно это действие косвенно доказывало, что в шкуре Ириса заперт такой же неудачник, как молодой искатель. Шинджу перебирая лапками, повернул корпус, уставившись взглядом в стенку вольера позволяя Ирису на минутку оказаться в уединении, пускай это и была иллюзия, чтобы справить естественную нужду в той части клетки, где они устроили отхожее место. В благодарность Ирис отвечал на любезность Чанты похожей любезностью, когда тому приспичивало. В первый раз, конечно, все это было еще той дикостью, но худо-бедно они друг друга поняли и японец в очередной раз заподозрил в Ирисе своего собрата, однако как выйти с ним на контакт понятия не имел. Никакой азбуки морзе Чанта естественно знать не знал, – так только бывает либо в шпионских фильмах, где агент по умолчанию может владеть любим арсеналом знаний на тему шпионажа и передачи информации. Либо в сюжете, где персонаж попал в переплет и неожиданно для всех оказался чудесным образом осведомлен о такой технике общения, как морзе – зачастую провисая логической дырой в фильме. Почему? Как? Редко кто из авторов объясняет наличие таких знаний у персонажа. Потолок, а также прилегающие стенки к другим вольерам были затемнены, Чанта знал, что они не одни в комнате, в других стеклянных коробках также обитают остальные представители животной культуры Захарии. И был благодарен за это, он представлял себе невозможность нормально заснуть, находясь под взглядами многих существ, которые будут разглядывать его со всех сторон. И передернул ушами. Ему и одного Ириса было достаточно за глаза… Неожиданно для японца, но четко по расписанию зажегся свет и в кабинет вошла Елена в компании того молодого человека благодаря, которому Чанта теперь делит пространство со вторым тэнгу под крышей базы. Первое, что сделала девушка это поинтересовалась самочувствием Вэйджоу. А потом когда он заверил её в собственном благополучие, – не смогла сдержать любопытства и беспардонно принялась выспрашивать подробности его ранения. Парень неловко отшутился, ему явно не хотелось вспоминать неприятные подробности, а потом ловко сменил тему, переведя разговор в плоскость сплетен. Чанта навострил уши, не потому что ему, и, правда было интересно, скорее, в иллюзорном желании разгрузить голову и попытаться отвлечься. – Сегодня возвращается… – Да-да, я слышала, – кивнула та, – Захария Шаруан. Кажется, её вызывали в Альянс по каким-то секретным делам. Ты что-нибудь об этом знаешь? Парень пожал плечами и примостился в свое кресло за столом, за секунду до этого, надев на себя белый накрахмаленный халат. – Вряд ли это связано с нашей деятельностью. Дело определенно не в животной культуре. – Значит полезные ископаемые? – спросила Елена, включив компьютер и выдвинув стул из-за своего рабочего места. – Я думаю, это что-то большее. Не вижу смысла наводить столько таинственности из-за пары ценных камней. Она хмыкнула, присаживаясь за свой стол. – Это ты не видишь, а для толстосумов это большие деньги и секретность может входить в пункты её договора. – Мадам Шаруан вообще наплевать на деньги, – возразил китаец, нажав на кнопку запуска анализа системы, чтобы проверить в каком состоянии находятся основные программы. – В этом случае, о котором говоришь ты, она отправила бы вместо себя любого другого. Она ненавидит, когда её отвлекают от работы. Поэтому выдумала бы что-нибудь или специально подстроила ситуацию, отгородившись «веской» причиной не покидать базу. Однако что-то случилось и мадам Захария вылетает в Альянс. Кстати, может статься, что именно она инициировала встречу с представителями других планет. – Но я слышала… – хотела возразить Елена, а потом замолчала, в задумчивости нахмурив бровки. Несколько мгновений поразмыслив, продолжила, одновременно расправляя складочки в районе груди на халате: – Действительно, нам сообщили о ней уже, когда мадам вылетела на звездолете. Слишком поспешно, явно спеша. – Именно, – подтвердил Юи, он покивал сам себе, когда система выдала сообщение на экране компьютера, что с рабочими программами все в порядке и можно приступать к расчетам. – Это неспроста. Я уверен, что это как-то связано с её личными исследованиями, которые она оберегает почище любого мифического дракона чахнущего над златом. Елена вздохнула и подмигнула Чанте, заметив пушистую любопытную мордочку, обращенную в её сторону. – В любом случае нам точно никто ничего не расскажет, не тот профиль. Юи понизил голос: – Сéренити с ней в дружбе и может быть… – Захария ей что-нибудь расскажет?.. – вопросительно закончила предложение Елена. – Да если и так, пусть они близкие подруги глава проекта и наш начальник, вряд ли она станет сплетничать за спиной Шаруан. – Да не важно. По одному её виду – можно будет сделать некоторые выводы. Серенити не так хорошо держит лицо в отличие от мадам Захарии. Да и я хожу у неё в фаворе… – Да у кого ты в фаворе только не ходишь, – по-дружески поддела его девушка, растянув губы в хулиганской улыбке. – Думаешь, сможешь что-нибудь узнать? – Можно попробовать, – сказал Юи. – Узнаем – будет, о чем поболтать. А нет – значит, нет; станет хотя бы ясно, что дело действительно серьезное – раз о нем никто не собирается болтать. Елена кивнула, а потом встала и подошла к вольеру Чанты, не забыв поправить несколько прядок выбившихся из блондинистой прически, нежным голоском сюсюкая: – Ну как вы мои хорошенькие? Как спалось? Отвернувшись, она не видела, как закатил глаза Вэйджоу, одними губами произнеся слово «женщины». Чанта вздрогнул, когда ему в бок ткнулся его сосед и повернул голову, сообразил, почему тот это сделал: Елена, продолжая болтать подсыпала им еще сублимировоного корма – после того раза их кормили одинаково и только переработанным особым образом пайком для животных. Ирис иронично переглянулся с японцем и опустил макушку, принимаясь хрустеть кругляшами, Чанта последовал его примеру, так как понимал, что проголодавшиеся животные должны вести себя так, как следует, иначе отклонение в поведении тут же будут замечены и их подвергнут лишним исследованиям. А это не Ирису, не тем более Чанте и в помине не надо было. Другое дело, если бы Елена не пялилась прямо сейчас на них…