Красная нить судьбы

Шли третьи сутки, как Чанта пытался придти в себя после… Подобрать подходящее по емкости слово, чтобы описать весь пиздец произошедшего для искателя не представлялось возможным. Ни в одном из своих ночных кошмаров ему не снилось настолько ужасная сцена, как та, в которой японцу пришлось поучаствовать. Если уж раньше он полагал, что его жизнь ухнула на самое дно, то после спаривания, – Чанту начинало потряхивать, как только он припоминал подробности, – прошлые проблемы, а также ярлык неудачника, который парень на себя навешал, – заиграл новыми красками с запахом тухлых яиц. Чанта чувствовал, будто его вывалили в грязи, пусть он и понимал, что виной всему – это закономерный период для размножения тэнгу, именно поэтому Вэйджоу так обрадовался, когда Чанта запрыгнул к нему на грудь и полез проверять половую принадлежность. Им была необходима самочка для создания пары Ирису, чтобы потом когда придет время зафиксировать сексуальное взаимодействие между животными и последующее исследование гормональных и химических элементов в организмах тэнгу, а также, если повезет, весь период зачатия и рождения потомства. Сразу, как только Ирис закончил с Розочкой – их разделили и затолкали в сканирующие машины, а Елена с Вэйджоу возбужденно обсуждали, используя научную терминологию весь процесс, которому стали свидетелями. Сознание тогда у японца было в полном раздрае, он еще не успел полностью придти в себя. Тело все еще подавало признаки возбуждения, хотя и в куда уменьшенном варианте, чем до того, как Ирис… Лежа бесформенной кучей на скользкой поверхности и улавливая противный пикающий звук прибора, который производил анализы, а также пытаясь абстрагироваться от вопиюще беспардонных глаз и лиц ученых. Чанта чувствовал свою уязвимость, нестерпимо хотелось спрятаться, убежать от настырного внимания, чтобы там, в уединении зализать раны и привести эмоциональный фон в норму, дабы обрести, хоть какое-то равновесие в жизни. Чанта терпел, позволяя огромным пугающим рукам в медицинских перчатках делать с ним все, что потребуется. Вертеть его маленькое тельце, заглядывать под хвост и брать какие-то мазки, позволять тонкой игле проникнуть под шкурку и произвести забор крови. Он молчал и терпел, чтобы потом, когда все «издевательства» подошли к концу и их с Ирисом вернули в вольер, свернуться в пушистый клубок, спрятав мордочку за длинными ушами и тихо, почти неслышно для человеческого уха заплакать. Прошло много лет с тех пор, как он плакал последний раз, еще будучи подростком, клясь себе в том, что больше никому и ничему не позволит себя обидеть. Бессмысленная клятва. Жизнь макнула его прямо в грязь, в целую яму со зловонной жижей, погрузив с головой, не давая всплыть и вдохнуть свежего воздуха. Шли дни, а Чанте не становилось лучше, он был в подавленном и угнетенном состоянии. «Хуже быть не может», – думал японец несколько дней назад, но реальность принесла смачный удар под дых. Юноша даже возненавидел циничное высказывание «Всё познается в сравнении» – к дьяволу того, кто это выдумал. Его жизнь как будто разделилась на: до и после. И чем больше он об этом думал, тем тяжелее делалось на сердце, и более влажной становилась шерсть на мордочке. Чанта почувствовал шевеление рядом и высунул носик из-под нависших ушей, Ирис выглядел напряженно – его усики подергивались, а плечи окаменели. Он находился к японцу боком, передом к лицевой части вольера. Чанта понял, что за пределами их клетки что-то происходит, но ему было все равно. К черту Вэйджоу и его вечно сюсюкающую помощницу. За последние дни их рожи опостылели мелькать перед расстроенным азиатом, который мечтал об уединении и о личном пространстве. Внезапно шерсть на загривке Ириса встала дыбом, и он зашипел низким предупреждающим рыком, прыгнув за спину Розочки, Чанта вздрогнул, и, повернув голову, окончательно высунулся из-под собственных ушных отростков, приподнявшись на передних лапках. Елена открыла дверцу их вольера, а Вэйджоу стоял рядом с ней – на нем была та самая форма старого образца, в которой японец его лицезрел впервой раз, – и держал двумя руками крупную овальнобразную переноску из глянцевого материала, трековое освещение переливалось дюжиной солнечных зайчиков на его поверхности. Увидев её, Чанта вскочил на все четыре лапы и напрягся, ушки встали торчком, ударившись об дно вольера сверху. Внутренности сжались от страха. Ирис возвышался небольшой пушистой, но очень грозной горой, перед руками женщины, облаченными в защитные перчатки из прочной нано-ткани. – Тише, тише, мои хорошенькие, – начала Елена сладким до отвращения голоском, так разговаривают только с новорожденными младенцами. – Вы успешно создали пару, и мы собираемся вернуть вас в естественную среду. Ирис на секунду замер, однако миг спустя продолжил издавать грозные звуки. Чанта понял, что он сделал это специально, потому как нельзя давать ученым понять, что они понимают их речь. Кто знает, что еще они тогда с ними сотворят? Вряд ли Ирис был в восторге, после того, что ему пришлось… Он такая же жертва обстоятельств, заключил японец и почувствовал некое родство с тэнгу. А также толику благодарности, ведь он встал так не случайно. Это ведь, чтобы защитить, да? Поза, звуки, которые подавал горлом Ирис, язык тела четко это транслировал, это было понятно не только Чанте, но и ученым-зоологам: они переглядывались, а еще удовлетворенно улыбались, словно – всё шло так, как они изначально задумывали. – Как это мило, – пролепетала Елена, прищурившись, так как непослушная прядка упала прямо на глаза. – Ирис – настоящий джентльмен, бросившийся на защиту своей дамы сердца. – Не могу не согласиться, – вторил ей Юи Вэйджоу, его улыбка была особенно противной, по мнению Чанты, чрезмерно самодовольной. Так и хочется запрыгнуть на него и покусать, чтобы прекратил так лыбиться, словно страдания Чанты приносили ему непомерную радость, если не счастье. Елена продолжила ласково увещевать, взяв Ириса за бока, хотя тот активно сопротивлялся, но как понял Шинджу – только для виду, позволив посадить себя в переноску. Следом пришла очередь Розочки, и Чанта передернулся в отвращении, когда Елена переносила его. От неё пахло вонючим дезодорантом, а еще чрезмерной порцией духов сомнительного качества. Он с облегчением перевел дыхание, вздохнув новую порцию свежего воздуха, оказавшись притиснутым к Ирису левым бочком. Комфортабельные условия в переноске были минимальными – пара дырочек, чтобы животные не задохнулись. Вот и все условия. – Я буду по вам скучать, мои хорошие, – вздохнула девушка, наклонив голову и заглядывая к ним. – Какие же вы все-таки милашки. Надеюсь, что у вас все будет хорошо. И Бог даст, через годик встретимся, жду не дождусь полюбоваться на ваших детишек. Ирис рядом с Чантой вздрогнул и оттеснил его к дальней стеночке, переместившись ближе к дверце. Чанта не стал сопротивляться и позволил ему это, отступив на два шага, упершись хвостиком в тупик. Тем более он еще не отошел от события, произошедшего пару дней назад. И радовался иллюзорному уединению. Потом Юи с Еленой что-то обсудили между собой, используя свои профессиональные словечки, как понял из диалога азиат: они поместят их с Ирисом в безопасную зону, полностью оборудованную видеокамерами и микрофонами, чтобы дистанционно следить и изучать, а также если вдруг что-то пойдет не так придти паре тэнгу на выручку. Это знание возмущало, но и несколько успокаивало. Продолжать существовать в стеклянной коробке, было выше сил Чанты – еще несколько дней и он бы точно сошел сума. Хотя его и обеспокоили слова Елены об их с Ирисом потенциальных детишках… Он зажмурился и… «Надеюсь, меня пронесет… Становится мамашкой «кроличьего» потомства… Нет-нет-нет, увольте меня от этого. Еще только этого и не хватало». Ирис рядом фыркнул и Чанта распахнул смеженные веки, встречаясь с ним взглядом. У него был насмешливый взгляд, но и сочувствующий, что-то в нем мелькало такое… Чанта не сразу смог расшифровать посыл, но когда Юи закончил разговаривать со своей коллегой и двинулся к выходу, держа переноску в руках – осознал, что, то походило на обещание. «Всё будет хорошо, – будто бы говорило выражение его взгляда, – чтобы не случилось – я буду рядом». Чанта сглотнул вставший поперед горла комочек и кивнул.