Пиздюк

Хью просыпается чуть раньше будильника, по ощущениям, минут за двадцать. Но смотря в тусклый экран мобильника, он понимает, что встал намного раньше. В шесть утра. В свой чуть ли не единственный за прошедший месяц выходной. Хью вздыхает, трёт заспанные глаза и думает, что проснулся не просто так. Была причина. Точнее есть: из кухни доносится отвратительный скрежет, будто жирная крыса пробивает себе путь к мусорному ведру прямиком через дверцу шкафа. Кэмпбелл сбрасывает с себя одеяло, садится и машинально всовывает ступни в махровые тапочки. Крыса…вот только крысы ему не хватало. Как он убьёт крысу? Махровым тапочком? Блядство. Хью делает осторожные шаги по коридору, надеясь увидеть источником звука хотя бы толстого енота. Сраную птицу в конце концов, но только не мерзкого грызуна. Стыдно признать, но он до опизденения боится этих тварей. А скрежет становится всё громче, как и сердцебиение Кэмпбелла.  — Бля-я-ядь, — шепчет он протяжно, останавливаясь возле двери в кухню. — Сука, сука, сука. Он аккуратно толкает дверь, которая всё равно безбожно скрипит. Вдруг скрежет усиливается на долю секунды, становясь оглушающим, а потом затихает. Хью набирает в лёгкие побольше воздуха, храбрится и делает уверенный шаг: из угла комнаты, в куче кусков оборванных обоев, на него сидит и пялится пушистый наглый кот.  — Иисусе, я чуть не обосрался, — непонятно кому говорит Кэмпбелл, расслабляясь. — Ты что тут забыл, малыш? Потерялся? Бля, обои… Он обводит взглядом стену от холодильника до окна и мысленно прикидывает, сколько времени и денег будет стоить поклеить новые. В принципе, не критично. Словно в подтверждение его мыслей кот громко мяукает. Даже на вид мягкая чёрная шерсть пушистика переливается в свете утреннего солнца, а глаза у него такие умные и очеловеченные, что у Хью не остаётся сомнений — котейка домашний. Видимо, соседский. И это может быть правдой, потому что Кэмпбелл заселился в этот дом буквально три недели назад. Съехал, наконец, от отца, и весь месяц вкалывает, чтобы не просрочить приближающийся платёж. Соответственно, времени на знакомство с соседями ещё как-то не нашлось. Видимо, пришла пора.  — Ты голодный? Кот мурчит, внезапно отлипает от угла и трётся о махровые тапочки, всем видом выражая согласие. Хью смотрит на часы, задумывается:  — Ладно, сейчас я покормлю тебя своим вчерашним ужином и дам поспать, а после мы пойдём искать твоего хозяина. Может, это даже окажется хорошенькая хозяйка…

***

На часах десять утра. Хью думает, что сейчас уже вряд ли разбудит кого-то из соседей, подхватывает пушистое недоразумение на руки и выходит на улицу. Кот ведёт себя спокойно, даже не вырывается, подтверждая догадки о том, что домашний. Кэмпбелл бредёт к первому в зоне видимости дому, проходит по подстриженной лужайке и стучит в дверь, не обнаружив звонка. На стук раздаётся заливистый лай. Кот в руках Хью напрягается, но сидит неподвижно. Секунд через тридцать из дома слышится громкое: «Тихо, Террор!», а после дверь резко открывается. Заросший густой бородой мужик в распахнутом халате, из-под которого виднеются полосатые боксеры, задумчиво оглядывает Кэмпбелла с ног до головы. Хмыкает как-то недобро.  — Так, если ты что-то продаешь или побираешься, пацан, — мужик скрещивает руки на груди, хмурится пуще прежнего. — То можешь пиздовать отсюда прямо сейчас.  — Э-э, доброе утро, — выдавливает из себя Хью, опешив от такой соседской дерзости. — Вообще-то я ваш новый сосед, Хью Кэмпбелл. И я нашёл кота, но, видимо, это не ваш кот. Извините, мы пойдем искать дальше. Прошу прощения, до свидания. Хью пятится назад, разворачивается и пытается как можно быстрее свалить. Потому что этот тип очень уж странный, абсолютно недружелюбный и нахуй его вообще.  — Эй, Хьюи, — зовёт ебанутый сосед, когда Кэмпбелл уже практически покидает чужую территорию. — Это мой кот, тащи его сюда. Это настораживает.  — Вы уверены, мистер?..  — Билли Бутчер. Или просто Мясник.  — Вы уверены, Мясник? — Хью возвращается, с сомнением поглядывая на соседа. Что, блядь, за прозвище такое. — Вы ведь его не узнали сразу.  — Я приколист, — как-то очень уж широко улыбается Билли. — Давай сюда кота. Кэмпбелл протягивает не сопротивляющегося кота, но вновь сомневается:  — А как его зовут?  — Пиздюк его зовут, — закатывает глаза Бутчер, забирая Пиздюка на руки. — Давай подваливай вечером на ужин, пивка попьём — я угощаю. Благодарность за благородное спасение.  — Спасибо, Билли, — почти вежливо улыбается Хью, всё ещё не в силах расслабиться в обществе странного соседа. — Но у меня очень много работы, плюс дела по дому, я занят очень…ну, дела всякие…  — Я понял, хорош тараторить, — вновь хмурится Мясник, теряя ту хрупкую видимость улыбки. — Адьёс, пацан. Дверь с грохотом закрывается, буквально в паре сантиметров от лица охуевшего Хью. Ну надо же, повезло с соседом. Кэмпбелл возвращается к себе и действительно принимается за уборку, потому что за рабочую неделю каждая комната его небольшого дома превратилась в бомжатник с кучей разбросанных вещей. Он перестирывает одежду, выносит скопившийся мусор, драит полы и ванную комнату, и даже возвращает на место несколько уцелевших кусков обоев, наскоро примостив их на какой-то клей, совершенно для этих дел неподходящий. Но вид становится лучше. Вечером заёбанный Хью выходит из душа, плетётся на кухню в поисках пожрать и видит под столом мирно спящего чёрного кота. Какого хуя? Пиздюк — если это вообще его имя, — словно почувствовав чужое присутствие, медленно открывает заспанные глаза и зевает, смотрит при этом как-то чересчур по-хозяйски.  — Я так понимаю, ты снова сбежал? — задумчиво спрашивает Кэмпбелл, будто ему ответят. — Ты вообще уверен, что Мясник твой хозяин? Ожидаемо, кот молчит, начинает усердно вылизываться, как бы игнорируя происходящее. Хью напрягается, потому что совсем не хочет идти к жуткому мужику вновь, но и становиться обладателем кота-разрушителя не собирается. Надо что-то делать. Он смотрит на часы: половина девятого. В принципе, еще совсем не поздно унести пушистого наглеца домой. Да, он быстренько постучит, всунет в руки Бутчера кота и так же быстренько сбежит домой. С этими мыслями Кэмпбелл подхватывает Пиздюка и решительно выходит из дома.

***

На этот раз Билли открывает дверь моментально, после первого же стука. Хью отшатывается, дергается, еле удерживая кота в руках. Мясник не выглядит удивленным, скорее каким-то удовлетворенным:  — Здарова, Хьюи, — бурчит он, хватая Хью за рукав толстовки и втягивая в дом. — Ты как раз вовремя. Кэмпбелл обреченно смотрит на то, как за ним закрывается дверь. Пиздюк вырывается из его рук, сразу же пробегая в гостиную. Террор, которого Хью наконец видит, летит на кота с такой скоростью, что сомнений не остается — сейчас будет месиво.  — Боже, блядь! — Хью срывается с места, бежит следом, но потом тормозит. — Билли, сделай что-нибудь! Тот лишь хмыкает, подходит ближе и опирается поясницей на спинку дивана, скрестив руки на груди. Террор — английский бульдог, кажется, — уже добирается до своей цели. Хью в ужасе распахивает глаза и… охуевает. Пиздюк, завидев приближающуюся опасность, встает в агрессивную шипящую позу, а после херачит когтистой лапой по собачьей, тоже, кстати, охеревшей от такой ситуации морде. Пёс не визжит, нет, как-то уважительно глядит на кота и, развернувшись, теряет к нему интерес, переключаясь на резиновую курицу. Дом наполняет противный писк, издаваемый пережеванной игрушкой.  — Неплохо, — говорит Билли, вставая. Кладет тяжелую ладонь на плечо Хью, и подталкивает его в сторону кухни. — Пошли, у меня там антистрессовый вискарь. В кухню Кэмпбелл заходит на автомате, ошарашенный и потерянный в пространстве. Также на автомате садится за стол, выпивает полстакана какого-то медового виски, а потом ещё один и ещё.  — Блядь, я чуть не обосрался, — наконец говорит он, слегка захмелевший. Конечно, ведь перед выходом из дома ему так и не удалось поесть. — Второй раз за день, кстати. Смеяться получается херово. Как-то истерично и хрипло, но Хью не обращает на это внимания, зато вот Билли обращает. Смотрит так странно, изучающее. А еще весьма заинтересовано. Кэмпбелл на секунду думает, что так обычно смотрят на тех, кого вот-вот трахнут. И вновь начинает стрёмно смеяться.  — Ты чё, набухался уже? — улыбается Бутчер, пододвигая свой стул ближе. Нарушая личное пространство. — Жрать хочешь? Рука внезапно гостеприимного соседа оказывается у Хью на колене, и вот тут уже веселье куда-то испаряется.