Вислые тенёта

Стэнли просыпается в кресле. Издаёт самый недовольный старческий звук, на который способен. Он вчера выдул всего пару банок газировки, не больше, а похмелье у него словно после всех баров Лас-Вегаса. Солнечный свет глаза режет, а гул из подвала отдаётся в висках так, что пол под ногами плывёт, но Стэнли смотрит на календарь и улыбается: сегодня тридцатое мая. По ящику вещает Шандра Хименес: опять что-то про патенты МакГакета. Стэну с высокой башни на это плевать, он встаёт и ковыляет на кухню. Искупав морду лица под краном и заварив кофе, он выходит во двор и довольно кряхтит: послезавтра начнётся лето. Ёлки, подсушенные солнцем, хрустят приятнее купюр, пропеченные в полудне птицы не гомонят, а скромно благоухают мяском, но всё это меркнет и бледнеет для старика рядом с тем фактом, что завтра приедут дети. Они с Фордом уже три месяца как вернулись из кругосветки, которой, Стэнли был уверен, ему хватит до гроба – и вот ему ужас как скучно. Заучка-брат химичит над образцами, привезёнными с моря, Зус управляется с Хижиной Чудес так споро, что ему там только мешаться. - Никому я не нужен, - вздыхает Стэн вслух, не боясь, что его кто-то услышит: дом пуст, весенний сквозняк золотит пыль у окон, мерно гудит холодильник на кухне. Как сейчас Диппер? Как Мэйбл-малышка? Они обещали приехать, как только закончится год в старшей школе, но решатся ли? Может, их новая жизнь слишком прельстит, и они позабудут о двух прадядьках, оставленных в захолустье? За спиной Стэна слышится топот. Дробный, лёгкий топоток, как от крысы или гнома. Старик щурится, вынимает биту из-под подоконника и крадётся вслед, в коридор, где полдень высветил все углы, кроме закутка под самой лестницей. Раз уж больше здесь нечем заняться, он этому паразиту покажет! Не хватало ещё принимать ребят в доме, захваченном шушерой! - Ну я тебя… - шепчет он, проходя до конца, застывая у подножья ступеней. Угол по левую руку глухой, оттуда мелкой твари будет некуда деться, и он хорошенько приложит её по тыкве, прежде чем выкинуть восвояси. Та ненадолго затихла, пока он шёл, но сейчас Стэнли слышит: она там скребётся, трещит чем-то, словно хлопья в пакете, на которые он однажды нечаянно сел. - Ыть! – кидается он в закуток, занеся биту над головой. Изжелта-пегая тварь размером с опоссума подпрыгивает, не ожидав нападения, и пытается ввинтиться в неприметную щель под ступенями. Но от Стэна никуда не уйдёшь – бита настигает плоскую голову, и слышится треск, да такой, что щепы брызжут старику в лицо. «Мало мозгов на досках, так ещё пол чинить» - кряхтит он, выдёргивая занозу из подбородка. Пока не понимает, что в руках у него только рукоять биты, а всё остальное напоминает больше лапшу, чем морёную древесину. - Что за… - едва успевает сказать Стэнли Пайнс, прежде чем в глазах у него плывёт картинка, а сам он рушится в темноту.

***

- Мой братишка просто класс, все контроли сдал за раз! – скандирует Мэйбл, маршируя по бордюру. Диппер идёт рядом, готовый подать ей руку или поймать, если она вдруг оступится. Беспощадное летнее солнце жарит им спины, а тени вытягивает так, что они похожи на жёваную лакрицу. На плече у парня сумка, верхний карман набит бумажками с номерами девчонок, которым он обещал звонить на каникулах. Впрочем, об этом он сейчас вовсе не думает: только радуется, что сестра весела. Первый год в старшей школе пронёсся по ним ураганом, вытянул их в подростков, по взглядам вокруг Диппер понял – красивых. У Мэйбл вдруг выросла грудь, небольшая, но чертовски милая вкупе с гибкой талией и сочными бёдрами, куда, Дип был уверен, пошли все сожранные ею вкусняшки. Вопреки моде, волосы она не остригла, а продолжала распускать, и десяткам парней из школы в их каскаде чудился рай. Она сходу записалась в команду болельщиц, в кружок охраны природы и во все возможные клубы, стала звездой в первые же недели – и это было прекрасно, пока не пришла аттестация. Как брат ни старался помочь, учёба давалась ей тяжелее, чем всё остальное на свете, а учителя ничуть не торопились прощать её выходки, на которые прежде закрывали глаза. Сам Диппер мало того, что вытянулся и возмужал – он не забывал про цель стать помощником дедушки Форда, следовал комплексу упражнений и сделался чертовски привлекательным молодым человеком. На занятиях он либо шёл вровень с классом, либо откровенно скучал: научные дисциплины казались детским лепетом после всего, что случилось с ним летом. Те, кто дразнил его в средней школе, сунулись было опять – но он смог дать им отпор. - Я связался с прадядями, они нас ждут первого с вечеринкой, - говорит он, надеясь ещё больше обрадовать Мэйбл. Не ошибается – она улюлюкает и кидается вприпрыжку до светофора. Диппер уже думает, какие вещи собрать с собой, но вдруг сестра оступается и падает на асфальт. Он бежит к ней, зажимает ладонью расквашенную коленку и вглядывается в её лицо – но Мэйбл вовсе не плачет. Она выросла, и теперь плачет из-за другого. Учителя гонобят её за рассеянность, за необучаемость, за то, что она во всеуслышание говорит, что школьная ерунда не пригодится им в жизни, они клеймят её ленивой дурочкой света сего, а она показывает им язык, но дома рыдает. Она сидит до рассвета над книгами вместо прогулок, ничего из них не понимает, но не прекращает стараться – и это вроде как единственный выход, но ей всё равно не становится легче. Его сестра теряет детство, цепляется за него письмами к далёким подругам, рисунками на полях, за которые получает от преподов. Но всё больше и больше его задорная Мэйбл гаснет, и Дипперу мучительно больно от собственного бессилия. - А ну-ка, спорим, что я до дома с тобой добегу? – щурится он, подхватывает девушку на руки и несётся по улицам, пока она заливисто хохочет ему в шею. Наконец пришло лето, они так его ждали! И Диппер сделает всё, чтобы его сестра смеялась без перерыва, чтобы она был счастлива, чтобы забыла об этом кошмаре и отдохнула, и у него есть лучшее лекарство: два билета до Гравити Фолз.

***

Стэн открывает глаза, морщится от боли в спине. Неслабо его просквозило, поясница как деревянная. Он морщится, пытается встать – но падает, едва успевая схватиться за что-то шершавое. Проморгавшись, старик смотрит на собственную ладонь, вцепившуюся в ствол юного деревца. Он мотает головой, осматривается: никаких сомнений, он в чёртовой чаще. Судя по прибитым указателям, не так уж и далеко от Хижины. Рядом ни обломка биты, ни малейшей подсказки о том, как он сюда угодил и что с ним случилось. - Ебучий случай, - говорит Стэнли заходящему солнцу, радуясь, что детей рядом нет. Потирая копчик, он сплёвывает перхотную слюну и шагает домой. У порога его встречает Форд, Стэну не нравится его взгляд. - Чего? – хмурится он, делая вид, что всё именно так, как должно быть, и тревога на лице брата – что-то заумное и неуместное. - Где ты пропадал полдня в тапочках и трусах? – спрашивает Форд, и Стэн, толкая его плечом, проходит на своё место у телека. - За крысой гонялся. Повадились тут… В том, что битонепробиваемый вредитель – дитя лаборатории брата, Стэнли ничуть не сомневается. Только одно удерживает его от ссоры: послезавтра приедут дети, а дом лучше прибирать всё-таки в две пары рук. Синий экран шипит помехами, старик швыряет в него тапок – и антенна, встав на место, передаёт: - Ранее осуждённый Гидеон Чарльз Глифул выпущен на свободу по амнистии, автомаркет, принадлежащий его отцу Баду, объявляет о готовности принять на работу заключённых городской тюрьмы Гравити Фолз после их освобождения… - Пройдоха напомаженный, - скрипит Стэнли, борясь с желанием плюнуть в смазливую рожицу Гидеона, показанную крупным планом. Голова у него трещит, в животе пусто – потому он поднимается, оглашая Хижину валом ругательств, и топает к холодильнику. Там, разумеется, пусто – Зусу не до того, а Форд может неделю не есть, увлекшись очередным космическим бредом. - Непорядок, послезавтра сорванцы приедут, а у нас шаром покати, - скрипит он, ни к кому не обращаясь. Годами он жил здесь один, а говорить сам с собой начал только в последние месяцы, едва вернулся из путешествия и остался наедине с собой и домом, сиротливо-немым без детей. Брат, с которым они, наконец, сблизились, снова пропал в лаборатории, стоило ему разжиться новым сырьём для безумной кухни. - Умереть мы друг за друга готовы, а вот жить вместе – увольте, - произносит он поперёк говору Шандры из телека. – Хоть бы у мелких так не вышло. В рекламную паузу старик узнаёт, что в местном супермаркете скидки на хлопья, и обещает себе завтра туда смотаться. Денег ему, конечно же, хватит, но насколько веселее было бы вломиться туда, обнести полки и удрать, прикрыв побег шашками с дымом! - Эх, только вот один я едва ли смогу такое провернуть. Ну ничего, думает Стэнли, скоро вернутся Диппер и Мэйбл, снова вокруг них завертится чертовщина, и будут погромы, драки и зомби. Только Стэну плевать на растяжение в позвоночнике, на мигрень и убытки. Он больше никогда не рассердится на молоко в своих тапках, на принуждение петь в караоке, на ночные гулянки – лишь бы вокруг было весело, лишь бы дети смеялись, и искрами из их глаз он грел бы своё старое сердце. - Совсем ты сдал, развалина, - вздыхает он, возвращается в кресло и засыпает под шум телевизора.

***

Мэйбл сидит на диване, обклеивая бинты на коленке блестящими стикерами. Она в джинсовых шортах и в свитере, который кончается сразу под грудью. Диппер мельком на неё смотрит и думает вслух: - Хорошо, что здесь нет Гидеона – он бы свихнулся. Ножки сестры загорелые, мягкие, шорты махрятся на середине бедра, а в пупке блестит серёжка-вишенка. Она там с тех пор, как Кэнди и Грэнда условились с Мэйбл проколоть себе что-нибудь, это было ещё в ноябре, и мама долго ругалась. - А, ну его. Надеюсь, мы не пересечёмся, - отвечает девушка, щедро поливая бинты гелем с блёстками. - Только если не угодим за решётку. - Не, его выпустили. Выпу-выпу-выпустили… Диппер роняет учебник по химии для вузов себе прямо на ногу, но боли даже не замечает. - Что?! Сестра поднимает на него взгляд, он какой-то пустой, как у больного склерозом. - На поручни…поршни..порные пуки… - Поруки? - Ага, типа того. Он писал, что поможет друзьям из тюрьмы освоиться в мире, когда они выйдут… - Писал?! Он? Тебе?! - Аээ, ну да. - И ты читала! Неверная! – он заламывает руки, и Мэйбл смеётся – как всегда смеётся в театре. - Ещё и отвечала, прикинь! - Позор! Позор дому моему, сестре моей неразумной! Он, конечно, злится на Мэйбл, но готов ломать трагедию до тех пор, пока она заливается хохотом. Да, он будет осторожен и подозрителен, как дьявол, чтобы не подпустить к ней слащавого маньяка-недорослика, но самой девушке знать об этом не надо. Он должен её уберечь от всего, и в первую очередь – от печали. - А ну-ка проверь чемодан, у тебя там сущий хаос, - говорит он, подмигивая веселящейся Мэйбл. Та, уловив намёк, бросается к груде вещей, под которой погребён её чемодан, раскидывает клубки шерсти и майки, застывает на пару секунд, а после с визгом кидается брату на шею. - ААААААА! Диппер, это шикарно! Бомбически!! Взрывастически-эклерно!!! Диппер смеётся и обнимает её. Он купил ей альбом, долго колдовал над обложкой – и теперь там пушистый котёнок, на брюшке которого нарисовано личико Мэйбл. - Это тебе на лето. А то вдруг прадядя снова потеряет память! - Спасибо, Диппер! Спасибо, спасибо, спасибо!! Так, теперь нужно больше цветных маркеров! И блёсток, и макарон для портретов из макарон… Кажется, теперь беспорядок в их комнате только усугубится. Парень смотрит на то, как Мэйбл прыгает по полу и дивану, вовсе забыв о боли в ноге, и не может сдержать свою радость. Совсем скоро они вернутся в Гравити Фолз, в городок приключений и тайн, где всё вертится вокруг них с сестрой. Вэнди удивится тому, как он вырос? Может, теперь и Робби побить не будет проблемой? Как там Зус, новый мистер Загадка? - Я соскучился по блинам от Ленивой Сьюзан. - Ага, и по визгливым воплям МакГакета? - По дуракам-полицейским. - Ага, а как же Вэнди? – сестра щурится на него с явным ехидством. – Или тебе теперь больше Пасифика по душе? - Фууу! – машет руками он, невольно думая – а заносчивая блондинка тоже подросла за год? У сестры завтра последняя пересдача, и они зубрили всё к ней две недели, так что зачёт должен быть у Мэйбл в кармане. Вечером они пройдутся по городу, попрощаются с новыми друзьями, купят перекуса в дорогу – обязательно что-нибудь вредное до одури, но в равной степени вкусное – и утром рванут на автобус, который увезёт их в Гравити Фолз. Это будет самое лучшее лето.