Случайности не случайны

— Больной что ли? — Реми стукает по сильной груди кулаком и шипит, когда руку отпружинивает обратно. Он что под футболкой кирпичи носит? — Ты, смотрю, здоровая, — Чон цыкает, зажимает сильнее и смотрит с высоты. — Какой нахер рынок? Ты вроде бессмертием не владеешь, или я не заметил у тебя клыков? Идти с моей мамой на рынок это как пробежать кругосветный марафон. А если она встретит там знакомую, то это всё. Я тебе помог, не воспользовался, разрешил спать на моей кровати, а ты вот так со мной? — Ну, — виновато опускает глаза и жуёт собственные губы, — я не знала, что всё так плохо. Не злись, любимый, — тянет нарочито медленно, укладывает ладонь на солнечное сплетение и ведёт вниз, царапая совсем легонько. Гук вроде хочет возразить, убрать руку, но сам себя останавливает. Впивается полным желания взглядом в гранатовые губы и выжидает, когда Реми остановится. Парень знает, что далеко не зайдёт, всё-таки в соседней комнате его мама, но продолжает ждать. Словно хищник прячется и ждёт, когда жертва наиграется. Реми ещё не знает, какую роль ей отвёл парень, но с большим удовольствием испытывает его. Помнит, что на кухне сидит женщина, но упорно ползёт рукой до края спортивных штанов, сглатывает накопившуюся во рту слюну, и просто забив на всё, отодвигает резинку. Чонгук давится воздухом. Не ждал. Не гадал. В душе не ёб такой расклад дел. Он собирает силы в кулак и, когда рука уже прикасается к члену через трусы, успевает перехватить. Скрещивает обе руки над головой и выдыхает прямо в губы. — Не играй со мной, солнце, — Реми видит, как его трясёт от желания поцеловать. Сама хочет целоваться. — А то что? — непослушная. Закидывает ногу на его поясницу и трётся промежностью о полувозбуждённый член. — Сучка, — отпускает, не забывая поддержать, чтобы не упала. — Где забрать тебя, чтобы поехать на рынок? — Давай там, где вчера встретились, — собирает волосы в хвост и ищет взглядом свою одежду. — Она в стирке, — Чон пожимает плечами. — Иди в моей. И да, — открывает дверь и бросает напоследок. — Когда сядешь ко мне в машину, то не предлагай переспать, мама не поймёт. — Иди в лес, — Реми кидает в Чона тапочек, но парень уворачивается, посылает воздушный поцелуй и скрывается в проёме. *** Забирает в положенное время, даже выходит открыть дверь, благодаря чему получает похвалу от миссис Чон и поцелуй в щёку от Реми. Женщина много у спрашивает, и девушка за этими разговорами даже не замечает, что свободная рука Чонгука легла на её. И теперь он с особой нежностью поглаживает костяшки, сжимает несильно и продолжает смотреть на дорогу. — Доченька, — женщина касается плеча, Реми поворачивает голову и мягко улыбается, — а ты моего Гуки точно не бросишь? Сердце Реми сжимается. Она знает Чонгука всего лишь день, а вспоминать обстоятельства знакомства не хочет вообще. Становится стыдно, девушка отводит взгляд и трясётся, но когда тёплая ладонь Чонгука сжимает её, то собирается с силами, поднимает глаза на женщину и кивает. — Он мне очень дорог, — теперь смотрит на парня. — Да и потом, где ещё найти лицо мужского пола, которое уже приучено опускать стульчак. Смеются дружно, а Реми, улучив момент, шепчет Гуку на ухо «спасибо» и целует в щёку. *** Теперь Реми понимает, почему Гук так не хотел ехать на рынок. Миссис Чон бегает меж прилавков уже часа три. В ней энергии больше чем в них двоих вместе взятых. Парень уже пыхтит. На него сгружается всё купленное, и теперь он больше похож на верблюда. А сколько историй произошло. Реми была в шоках, когда женщина вступила в борьбу за понижение цены на помидоры. Девушка уже вмешаться хотела, но Чон остановил, потрепал по голове и сказал, что это бесполезно. Цену кстати удалось сбить меньше чем за четыре минуты. Мама задорно выпалила: «Слабенький оказался», и дальше полетела по рынку. Когда они наконец-то дошли до палаток с платками, Чон был похож на ходячую вешалку, а ноги Реми попросили забыть об их существовании. Вот тут-то и произошло, то о чём рассказывал парень. Встретились две сороки. — Это надолго, — Чонгук выдыхает, — пошли до машины сходим, вещи отнесём, а то я уже не могу. Шли молча, потому что устали, но как только с плеч Гука спал тяжкий груз, его язык вновь выскочил из-за зубов и пустился в пляс. Парень купил мороженное и, пока Реми с аппетитом лизала ледяную сладость, не прекращал смотреть. — Хочешь? — протягивает Чону вафельный стаканчик и хлопает ресницами. — У тебя на носу, — он тянется рукой, убирает с кончика носа шоколад и зависает, смотрит на измазанные губы и вдыхает сладкий запах. — Хочу, очень хочу. Реми теряется, выставляет перед собой мороженное и, Чон кусает его в сантиметре от губ. Смотрят друг другу в глаза, не смея оторваться, и слышат, как рядом щёлкает камера. — На память оставлю, — женщина коварно улыбается, гладит шёлковый платок на шее и кивает на выход с рынка. — Поехали домой. — Мой мальчик уже такой большой, — Миссис Чон разбирает покупки, складывает половину в холодильник, половину по полкам. Оказывается, переживает, что они ничего не едят, и решила пятьдесят процентов купленного сбагрить. — Уже вон невестой обзавёлся. Неужели, понянчу внуков, господи, счастье. — Мам, — Гук закатывает глаза, помогает домыть пол и бухтит, — я ещё молод для детей. — Тц, — женщина закатывает глаза в ответ, теперь понятно откуда у Гука эта привычка, — так и скажи, что карандашик не рисует. Реми, — вот этого девушка боялась, — скажи мне честно, доченька, у вас «там», всё хорошо? — Эм, — заливается краской, мямлит, много раз открывает рот, но так ничего не может сказать. — Мам, — снова вмешивается парень, — что за вопросы? В моей мужской силе можешь не сомневаться. Будут тебе внуки, но не сейчас. Я хочу показать Реми Париж, Испанию, Италию, хочу насладиться молодостью, а ребёнка мы планируем конечно, но не в ближайшее время. — Весь в отца, — причитает женщина, — ну ничего-ничего, найду я на тебя управу. Когда Чон уходит вынести мусор, женщина подскакивает к Реми и протягивает какой-то свёрток. — Это что? — девушка с большим удивлением смотрит на презент, но принимает, ибо суют. — Это тебе подмога, — шепчет старшая, — добавишь в чай, и Чонгук тебе такой рай на земле покажет, закачаешься. Бери-бери, я на рынке купила, на убой действует. — Спасибо, но… — Не спорь с матерью. Реми прячет мешочек подальше, надеясь, что потом он уйдёт куда-нибудь далеко, ибо маме Гук ничего не сделает, а её на колбасу размотает. Страшно. *** — Я завтра утром уеду, — оповещает женщина за ужином, — провожать не надо, меня такси заберёт. — Не хочешь остаться? — Чонгук подкладывает им мяса, не забыв предварительно порезать его. — У нас много места. — Да нет, — отмахивается мама, — я домой поеду, надо же похвастаться обновками. Да и потом, вы молодые, у вас дела поважнее меня есть, — она подмигивает Реми, и девушка давится кусочком мяса. — Опять ты за своё, — бубнит Гук, похлопывая по спине. — Мы с Реми в порнофильмах не снимаемся, чтобы каждый день заходы устраивать. — А с твоим телом ты бы мог, — как бы, между прочим, говорит женщина, — мечта детства же была, — она ойкает под взгляд сына и утыкается в тарелку. — Молчу. *** Реми принимает душ и идёт в комнату Чонгука, предварительно, пожелав сладких снов маме. Чонгук приходит через пять минут. Парень сушит волосы полотенцем и тихонько зовёт. Реми вылезает из-под одеяла и смотрит на парня одним глазом. — Это тебе, — достаёт из сумки что-то блестящее и протягивает, — можно я надену это тебе на шею? В свете фонаря, что стыдливо проникает через окно, Реми видит, как на ладони Чона переливается кулон на цепочке. — Продавец сказала, что это какой-то там супер-пупер камень, — шепчет парень, — от всего и сразу, вот. Реми молча разворачивается к Гуку спиной и поднимает волосы наверх, чтобы Чон беспрепятственно застегнул цепочку. Поворачивается, смотрит на скрытое в темноте лицо и начинает приближаться. — Спасибо тебе, я… Слова тонут в поцелуе. Чонгук дорвался, он целует тягуче, крепко прижимает к себе и смакует вкус губ. Зубная паста, крем с ароматом кофе и тепло женского тела — всё это кружит голову, заставляет Чонгука хотеть запредельно много. Он хочет Реми, всю, целиком, ни в коем случае не частями. Целует страстно, пускает в ход язык и молит себя остановиться вовремя. Девушка срывает ему тормоза. Зарывается пятернёй в мягкие волосы и тихо постанывает в открытый рот. Сама до страшного хочет перейти грань, но точно не сегодня. — Чшш, — отстраняется первая и уже скучает по мужскому теплу, — я думаю, твоя мама всё же шутила про нас, так что давай остановимся сейчас. — Ты права, — чмокает в нос и ложится рядом, прижимая к себе. — Но чтобы утром ты сопела в моих объятиях и дышала вонючим ароматом. — Дурак.