А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

При первой встрече эта пара производила яркое впечатление. Представьте, двухметровый дядька с широченной грудью, ещё и одетый обычно в мохнатый свитер, сам с растрёпанными волосами, небритый, и юная хрупкая красотка в полупрозрачном кимоно с идеальной, кажущейся пластмассовой причёской. Горнер и Таня. Горнера все звали по фамилии, которая и воспринималась, как имя, потому что настоящее имя никто произнести не мог: некая сумятица из дифтонгов и носовых гласных с подвывающими ударениями почти на каждом слоге. Хотя для появленца что имя, что фамилия, что прозвище значения не имели, но формальные бланки заполняли именно так: фамилия в верхней графе, имя в следующей, а потом вся дополнительная информация. Мой бланк – серый, с коричневыми полями для заполнения – пылится где-то до сих пор на стальных полках Морского штаба, хотя сам я здесь – в глуши, в тайге, куда ни один моряк даже случайно не попадёт. Документом мне служит аметистовый шимай, который сверкает на предплечье, стоит мне только закатать рукав. Да ладно. Рассказ ведь не об этом. Таня и Горнер меня нисколько не удивляли, когда появлялись парой, я к ним привык. Мы дружили, тем более, что Таня и была тем офицером, который приволок меня в штаб из бамбуковых зарослей на каком-то из нейтральных островов. Они специально призывают появленцев. "Они" тогда были кем-то незнакомым, сейчас мне лучше бы использовать "мы", ибо я сам сейчас – точно один из них. Но да, в этой войне, которая идёт многие годы, мужчины – расходный материал, пушечное мясо. Мы не владеем и не можем обучиться боевой магии, а на передовой всегда нужен кто-то, чтобы подержать щит или поднести ящик с патронами. Таня нашла меня у группы валунов, поросших ядовито-зелёными лианами. Я матюгался, пытаясь понять, что делать с моей машиной, висящей на толстенных стволах бамбука. Точнее, она висела между ними – стволы росли густо и только согнулись, когда приняли на себя удар машины, но не сломались. Позже в штабе, я облился холодным потом, когда понял, что расщеплённый бамбук мог запросто проткнуть машину вместе со мной. А тогда тупо вертел головой и думал – как же меня сюда занесло? – Белая. Я вздрогнул, потому что женский голос, похожий на кукольный мультяшный писк, раздался неожиданно из-за спины. Обернувшись, я увидел девочку, одетую в тонкое кимоно оливкового цвета, подол которого доходил ей до колен. От колен начинались голенища лаковых сапог на массивной подошве. – Это, как это? Ты кто? – Я был ошарашен. – Ты не прикасался к лианам? Девочка достала из-за спины огромный мачете и поскребла ближайший валун. – Они ядовиты. Рефлекторно вытерев руки о штаны, я боязливо огляделся. – Машина у тебя боевая? Несмотря на то, что её детский голос был очень мелодичный, я понимал, что она не испытывает при виде меня никаких особых эмоций, она просто делала свою, какую-то пока неизвестную мне работу. – Нет, для перемещений. – Тогда бросим её здесь. Забери из неё всё, что может быть жизненно необходимым. – Я не знаю, что у вас может быть жизненно необходимым. Она впервые посмотрела на меня не как на вещь. И я неожиданно задумался – к чему относилось первое произнесённое ею слово? На мне были обычные синие штаны, джинсовая жилетка и бордовая рубашка. Тут солнце спряталось за тонкие облачка. – А, нет, мне показалась белая, а она серая. Действительно, моя машина при ярком освещении выглядела почти белой. – У нас нет таких ярких расцветок здесь, на передовой, – пояснила она и добавила, небрежно махнув мачете: – Таня Роурендере, штурмпалач. И снова я растерялся, потому что звание, которым она себя обозначила, было какое-то злое, а ещё я заметил, что на её правой руке, которой она сжимала мачете, не хватает двух пальцев. – Чего молчишь? Тебя-то как зовут? – Э... Дитрих, – выдавил я. – Эдитрих? Хорошо, а то у появленцев часто имена странные. И мы пошли по краю бамбуковых зарослей. В тот раз, не знаю почему, я доверился ей, а потом это вошло у меня в привычку. В смысле доверять Тане и доверяться ей. Она сразу, после первого взгляда и первых произнесённых слов, определяла место человека в своём мире, и самым безопасным было держаться этого места. Тот, кого она считала "своим", был под её защитой, а кто покушался на жизнь и свободу близких ей людей, подлежал немедленному и жестокому уничтожению. В её умении убивать я убедился вечером того же дня. Мы вышли к маленькой живописной бухте. Песчаный пляж, на котором росли несколько почти игрушечных с виду пальм, пара валунов и узкая длинная лодка с высокими бортами, мирно покачивающаяся на изумрудной воде. – Поставь треногу и принеси хворост, – распорядилась она, кинув мне круглый заплечный мешок, на который я пялился всю дорогу, пытаясь поспеть за ней. Молча достав содержимое: коническую шляпу, моток проволоки и кусок просмоленной верёвки – я стал соображать, что же из этого тренога. – А ладно, дай сюда и хворост неси. Таня присела на песок и взяла проволоку. Пока я собирал хворост и сносил его к месту предполагаемого костра, она сплела из проволоки некое подобие ажурной вазы для фруктов, воткнула её в песок и велела мне обложить вазу топливом. Потом я с открытым ртом смотрел на то, как Таня готовит. Она ссутулилась, сидя на песке, и начала орудовать своим мачете. Короткий удар по песку – и в хворост брызнул сноп искр, заплясал огонь. Потом Таня стала чертить в воздухе кончиком своего устрашающего оружия, и я разглядел плоскости, складывающиеся в объёмную фигуру. Прямо из воздуха в костёр пролился дождь, но костёр не погас, потому что вся вода собралась в шар в верхней части треноги и зашипела, нагреваясь. Почти сразу в шар, заполнявшийся мелкими пузыриками, начали сыпаться морские раковины и зелёные стручки. Фигура из почти невидимых плоскостей трансформировалась синхронно с ленивыми манипуляциями Тани, и я смотрел как раз не на кулинарное шоу, а на трёхпалую кисть, понимая, что источником этого невероятного действа была моя спутница. Когда шар превратился в ароматную гущу, похожую по виду и по запаху на гуляш, Таня отложила мачете и неожиданно жалостливо попросила меня: – Эдитрих, эээ. Пожалуйста, помоги мне снять сапоги... – Выглядела она при этом так, что мне захотелось стать Матерью Терезой. Я расшнуровал сапоги и стянул их. С правым проблем не было, а вот левый слез с Таниной ноги с трудом – её стопа распухла. – У тебя воспаление... – Нет, пальцы натёрло из-за того, что я стопу сжимаю, это перелом, потому и опухло. – Она замолкла, увидев, что я начал шарить по карманам: – Ты чего? – Я из машины лекарства забрал... Она выпучила глаза. – Ты что ли из этих?.. – Из каких? – я полил на её стёртые пальцы зелёнкой. – Ай, ты что?!. Таня рефлекторно дёрнулась, и на меня прямо из песка вылетели искры, я еле успел прикрыться рукой и защитить лицо. Рукав загорелся, и мне пришлось бежать к берегу, чтобы не получить ожоги. Возможно, это нас и спасло. Когда я обернулся, Таня сидела с видом щенка, которого только что наказали за погрызенный хозяйский ботинок, и рассматривала свои зелёные пальцы. А прямо за ней выстраивались в линию угрожающего вида существа, вышедшие из джунглей. Они напоминали водолазов в тяжёлых скафандрах, только вместо аквалангов из их спин торчали дикобразьи иглы. Если бы у меня была возможность подумать, я бы, наверно, закричал, пытаясь предупредить девушку, но один из водолазов поднял свой мачете, который раза в два превосходил по размеру Танин, и кинулся прямо к ней. Я побежал к нему навстречу. Я – не самый лучший спортсмен, точнее, никогда не добивался высоких результатов, зато перепробовал все виды спорта. И моё тело выбрало само, без участия мозга, тот вид, который в данной ситуации оказался самым эффективным – регби. Перехватив водолаза в паре метров от Тани, я врезался в него плечом. Водолаз был выше и массивнее меня, поэтому рухнул на песок, пролетев над Таниной головой в эпическом сальто. Я развернулся к остальным. Их было шесть или семь, и по тому, как они держали свои мачете, я понял, что атаковать они будут по очереди. Не знаю, как объяснить, но каждый из них держал своё оружие как бы в определённой фазе: один только доставал, второй просто взвешивал в руке, третий поднимал и так далее, а самый быстрый уже заносил над головой. Если честно, я труханул, потому что понимал, что водолазы вряд ли повторят ошибку своего первого товарища, но тут из-за моей спины раздался голос Тани: – Упал на землю, быстро! Я подчинился – рухнул на песок, сжался в калачик и посмотрел на Таню. Она выглядела не по ситуации комично: стояла на одной ноге, поджав вторую, с зелёными пальцами, в левой руке держала кусок промасленной верёвки, а правой, трёхпалой, ковырялась в ухе. Внезапно к ней слетелись блестящие предметы, и я понял, что это маски водолазов. Осторожно глянув в противоположную сторону, я увидел, что нас больше не собираются атаковать. Водолазы валялись на песке, извиваясь и пытаясь защитить руками свои лица. – Наш воздух для них ядовит. Они задохнуться минут через десять. Пойдём есть. Она была совершенно спокойна. Меня же трясло. – Это, слушай, Таня, – кажется, именно тогда я в первый раз обратился к ней по имени, – ты не хочешь их добить или что-то такое? Это, должно быть, мучительно. – А тебе есть разница? Они бы тебя долго мучили... – Таня достала огромную ложку и отхлебнула гуляша из треноги. – Меня вот что беспокоит, – отложив ложку, она строго посмотрела на меня. – Ты проявляешь интерес к лекарству, это противоестественно, а у меня были мысли на счёт тебя... Тогда я ничего не понял, даже когда стал её расспрашивать о том, что она имела в виду. Не те вопросы задавал. Вскоре я выяснил всё на счёт местных лекарей, и, если честно, не очень удивился.