А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

Одновременно с падением Тани наши экраны подёрнулись рябью, и я прямо сквозь грунт ощутил сильную вибрацию. Вбежала Тома. – Центр пошёл в массовую атаку! – достаточно истерично выкрикнула она. Попытавшись вглядеться в большое озеро, я разобрал силуэт "Оловянного", преследуемого роем люфтботов и двумя цепеллинами, и тучу, движущуюся по направлению к нашим бастионам. Оставшиеся цепеллины атаковали прямо в центр, их сопровождал рой малых судов, значительно превышающий по объёму тот, который погнался за "Оловянным". – Блин! Рита! Не сейчас! – Что, Дитрих, в чём дело? – Мила начала обвешиваться оружием, глядя одним глазом на озеро. – Это же брандеры?.. – Передовые цепеллины расстреляли почти весь боезапас, они дадут один залп и сами станут брандерами для передовой линии! Пора начинать нашу атаку. Мы побежали занимать места в люфтботах. Тома на ходу отдавала приказы магам. Мила крикнула прямо в фасетчатый зонтик, в том плане, чтобы спешили, но огонь открывали только наверняка. Следующие двадцать минут превратились в гонку со временем. Я боялся, что мы поздно стартанули, а потому наша атака может стать бессмысленной. Мила гнала наш бот на восток, я проверял винтовки – механическая работа хоть как-то снимала моё напряжение, – а Мила, судя по всему, с трудом сдерживалась. Чтобы заставить её настроиться на боевой лад, я спросил: – Что с нашим боевым порядком? В ушах свистел встречный ветер, поэтому она прокричала: – Тома возглавляет арьергард, лекари и маги-связисты в последних ботах. Они, если что, попытаются подобрать раненых. – Ясно. – Мне нужно отдать следующий приказ! Дитрих! Бьём по десантникам? – Ни в коем случае! Долбим по последним цепеллинам! – Дитрих, почему?! – Первые почти пустые, их уронят на передовые бастионы. Вторая линия ещё с боезапасом, они пойдут на пролом, не считаясь с жертвами, их попытаются использовать, как брандеры для основной линии обороны. Третья линия обеспечит подавление нашей артиллерии и прикрытие десанта. Они ещё не тратили боезапас, то есть просто расстреляют бастионы, и десантники хлынут в проломы. Нам не страшна потеря передовых бастионов, если главные останутся за нами. – Не поняла! – К чёрту!!! Отдай приказ уничтожать цепеллины третьей волны. – Бьём по машинным отделениям?! – Я не знаю, – я ощутил, что бессилен, ситуация вылезла из под контроля. – Как они двигаются? – Там магические турбины нагнетают воздух. Если их рассинхронизировать, то цепеллины зависнут. – Не пойдёт! – Тогда боезапас кормовых орудий! – И что будет? – Падающие факелы, как ночью. – Пойдёт! – Только, Дитрих, придётся подходить на близкое расстояние. – Рискнём. – Люфтботы будет швырять. – Можно запрограммировать их на снижение заранее? Если будет потеря управления и всё такое? – Да. – Тогда отдавай приказ. Мила затараторила в какой-то приборчик. Потом смолкла, потрясла головой и улыбнулась. – Мила. – Да? – Ты хорошо плаваешь? – Как тюлень. – Но ты гораздо симпатичнее тюленя! Она заржала и крикнула: – Если выпутаемся, я потребую с тебя компенсацию! – Я сам её с тебя потребую! Следующие пять минут я жалел, что не отрастил крылья – мог бы обогнать лодку и атаковать цепеллин раньше. Потом мы сблизились с крайним слева цепеллином. Мы обгоняли наших ненамного, но их цель отставала, поэтом мы ударили одновременно. Перед выстрелом я увидел бегающих по артиллерийской палубе военных и налитые ужасом глаза женщины у лафета огромной пушки – снаряды, в которые я целился, лежали на специальном верстаке рядом с ней. Спирали выстрелов умчались, а Мила заложила дугу влево-вниз, чтобы избежать столкновения с пропеллерами цепеллина. Нас тряхнуло взрывной волной, но звук взрыва я не услышал – вокруг и так всё громыхало и стрекотало, и от резкого снижения заложило уши. Навстречу нам из следующего цепеллина вылетели гарпии, штук восемь. "Мало, остальные атакуют бастионы," – подумал я. По ним начали стрелять наши из тех ботов, которые летели за нами. Гарпии запаниковали и стали метаться. Только одна, не обращая внимания на яркие полосы выстрелов, зависла и метнула одновременно два тёмных кольца. Они ушли по кривой траектории вверх, и я пальнул в крылатого монстра почти в упор. – Древесные кольца! – завопила Мила. Она практически взвизгнула, поэтому я и расслышал её среди этого гула и оглянулся. Тёмное кольцо рассекло наш бот пополам. Корма стала падать, а нос со мной и винтовками резко взмыл вверх. Вскинув винтовку, я попытался подстрелить второе кольцо, которое со свистом летело на Милу, но промахнулся, и кольцо рубануло по кувыркающейся корме. Внутри меня всё оборвалось, только внутренний инстинкт скомандовал: "Марш вперёд!", и я подхватил две винтовки и прыгнул на служебные лестницы цепеллина, в который тут же врезался мой обломок бота. Я видел, что к Миле подлетел другой наш бот, но надежды, что она выжила уже не было. Веер кровавых брызг ярко выделялся на фоне утреннего неба. "Прощай, Мила." Я побежал по парапету в направлении гудящего хвостового винта, но вдруг прямо надо мной раздались выстрелы. Я посмотрел наверх – из широкой бойницы торчали две многоствольные винтовки, они вели огонь по нашим ботам. Наверно, дух какого-то камикадзе захватил меня. Я прекрасно всё осознавал, боялся, испытывал боль от того, что видел смерть Милы, но действовал так, как будто сам стал бессмертным. Шмальнув по одной из вражеских винтовок, я подпрыгнул и, подтянувшись, ввалился в бойницу. Две женщины-стрелка набросились на меня с ножами. Я отступил, схватил их за головы, игнорируя сверкающие лезвия, и стукнул друг о друга. Потом выкинул в бойницу. Одна шестиствольная винтовка валялась на полу, я поднял её и исследовал. Система примитивная и надёжная. Подхватив сумку с картонными обоймами, я зарядил винтовку, прицепил к ней широкий штатный ремень, повесил на шею, проверил, легко ли достаётся мачете из-за спины, и начал спускаться по узкой лестнице. У следующей бойницы было четыре бойца. Я расстрелял их в упор и продолжил движение. Открыв пинком вполне обычную дверь, я очутился в длинной галерее. По ней бегали артиллеристы, заряжая пушки, видимо, только что они произвели залп. Выстрелив в боекомплект дальней от себя пушки, я шагнул назад и, закрыв дверь, спрятался за металлической конструкцией каркаса. Дверь вынесло взрывом. Цепеллин накренился. Перезарядив винтовку, я вошёл в галерею. Цепеллин, видимо, кружился, как падающий лист, потому что я увидел в амбразуре догорающие обломки другого цепеллина и острова, где мы прятались. От этого у меня родился безумный план. Заряженные пушки всё так же смотрели в амбразуры, точнее, только две из них – ближние ко мне. Перерубив руку, тянущуюся к шестиствольному пистолету, мачете, я встал рядом с лафетом и намотал на кулак верёвку от спускового рычага. Когда оборот закончился, в амбразуре показалась корма следующего цепеллина. Я дёрнул за верёвку, раздался хруст механизма и пушка выстрелила. В это время в галерею хлынули солдаты. Они перепрыгивали через дыру в полу и падали на скользкий от разбрызганных кишок пол. Я разрядил в них винтовку, подобрал два пистолета и расстрелял оставшихся. Последнему неудачнику я разбил голову прикладом винтовки, используя её как хоккейную клюшку. После второго оборота падающего цепеллина, я увидел, что тот, по которому я пальнул из пушки, всё ещё летит вперёд, но его корму сильно болтает – видимо, те самые магические турбины рассинхронизировались, и цепеллин потерял управление. Выстрелы его пушек ложились хаотично, зато из него стали вылетать гарпии. – Так, пора действовать, – сказал я сам себе и отправился в путешествие по падающему цепеллину по направлению к носу. Следующая палуба была битком забита бегающими бойцами, поэтому я вылез через бойницу на служебный парапет и стал взбираться по нему на нос. Наклон был удобный – около сорока пяти градусов, поэтому я карабкался не спеша, придерживаясь одной рукой, а второй направлял шестиствольный пистолет во все окна и бойницы, которые попадались мне на пути. Почти у самого носа вместо обычного окна красовался настоящий витраж – в чугунных переплётах сияли ярко-оранжевые и малиновые стёкла. За окном кто-то двигался. Решив, что за таким богатым окном скрывается каюта офицера, я выстрелил в самое большое стекло и прыгнул в комнату вслед за брызнувшими оранжевыми осколками. Две женщины, которые там находились, схватились за палаши. Одну – в коричневом мундире – я пристрелил, вторую схватил за ворот и впечатал в стену. На пол посыпались белые пуговицы. Вывернув руку своей жертве, я отобрал у неё палаш и пригвоздил к стене. Она, умирая, корябала острое лезвие палаша пальцами. "Хорошо, что мундир бордовый, на нём крови не видно", – подумал я. Внезапно сильный удар сотряс цепеллин, и я упал на колени. "Пора выбираться." Выкарабкавшись на внешнюю лестницу, я пробежал последние шаги, отделявшие меня от носа цепеллина. Прямо подо мной размахивала огромными крыльями дезориентированная гарпия. Она вертелась в воздухе, явно соображая, что делать. Ага, это шанс. В следующую секунду я уже обхватил крылатую женщину за шею. Она начала биться и метаться из стороны в сторону, теряя высоту, прямо на это я и рассчитывал. Мы медленно кружились, как до этого я кружился с подбитым цепеллином, но в меньших масштабах и с большей скоростью. Болтающаяся корма переднего цепеллина оказалась выше меня, и открылся обзор на бухту. Две пылающих громады упали на передовые бастионы с ужасным грохотом. Бастионные пушки смолкли, видимо, удар брандеров был слишком сильным и вызвал землетрясение местного масштаба. В проломы хлынули потоки гарпий и вылезающих из воды кентавров. Вторая линия вражеских цепеллинов ворвалась в воздушное пространство бухты. Навстречу им из центрального Ангара выплыло гигантское нечто – мне показалось, что это неимоверных размеров кальмар. Серо-зелёная сеть свисала с него вниз и волочилась по брустверу основного бастиона. Кальмар набрал высоту, и его брюхо засветилось серым светом, отражая солнечные зайчики, попадавшие на него из бухты. Моя гарпия мотнула однорогой головой и рванулась в направлении бухты, видимо, подчиняясь общему сигналу, но ей не хватило сил – в следующее мгновение мы рухнули в море. Для меня удар частично смягчило безвольное тело крылатой женщины. Правда, я всё равно потерял ориентацию от сотрясения и чуть не наглотался воды, но огненные шары, вдруг запылавшие в небе, показали мне, куда нужно плыть. "Свинцовый" вылетел из Ангара и начал выполнять своё предназначение. "Соня, давай!.."