А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

Следующие пара часов слились в моем сознании в один поток, и мне потребовалось значительное усилие, чтобы разделить то, что я видел в миске, то, что испытал сам, и то, что потом слышал в пересказе участников этой кампании. Возможно, это из-за того, что я впервые увидел место, которое полюбил всем сердцем и где надолго потом поселился. Возможно, просто мне так легче воспринимать события. Тиин не стала отговаривать стариков от самоубийственной атаки. Она выслушала одноногого Шейму, громогласного и энергичного, который раньше служил щитоносцем при самой Элле Бирн, наводившей страх на восточных кочевниц, поколением раньше изрядно трепавших степные рубежи. Юная целлемейстер согласилась с его планом со сдержанностью, достойной опытного сюзерена. Потом, скрывшись в поросших лишайниками скалах, когда она выжидала момент для собственной атаки, Тиин молча растирала слёзы по испачканному сажей лицу, вознося молитвы потокам, чтобы смерть стариков была не напрасной. Первые кентавры показались у деревни. Они осторожно приближались к отаре, оставленной под присмотром стариков и двух собак. Не увидев кого-нибудь, кто мог оказать сопротивление, кентавры осмелели и призвали своих сородичей. Три большие группы многоногих высыпали из леса, пока остальные сгруппировались под прикрытием деревьев. Гарпии облетели деревню с востока и запада и приземлились, выжидая. Каждую группу этих гибридных воинов сопровождала фигура в тёмном плаще. Шейм правильно рассчитал мгновение, чтобы пойти в атаку. После первых выстрелов плазмы из хвостов многоногих, которые буквально поджаривали окружённых овец, прямо из стада выскочили две собаки – громадное мохнатое чудовище, сразу же вцепившееся в горло ближайшему монстру, и маленькая кудрявая собачка, принявшаяся кусать кентавров за ноги. Не имея возможности расстрелять их из своих скорпионьих хвостов, многоногие повыхватывали секиры, но применить их в такой тесноте против собак было проблематично. Гомон и суета привели к тому, что выстрелы Шейма и его напарника, занявших позиции в валунах, нанесли значительный урон врагу. Кентавры метались, тесня друг друга, а старики стреляли в быстром темпе, потом я выяснил, что уходя, жители оставили им всё, что могло стрелять. Думаю, для врагов этот обстрел показался нападением целого отряда. Но порядок был быстро восстановлен – одна из Тёмных крикнула. В этот момент стало понятно, что они используют, как оружие. Крик Тёмной повалил кентавров на землю и вызвал падение крыши у ближайшей хижины. Тёмная тяжёлой походкой пошла в направлении позиций Шейма, сбивая выстрелы светящимися пентаграммами, которые пускала рукой, выставленной из-под плаща. Подойдя на тридцать шагов, она остановилась и снова крикнула. В воздух взметнулись куски дерна, валун взорвался, а Шейм затих навсегда. Зато его товарищ успел сделать ещё два выстрела, один из которых задел руку Тёмной. – Смотри, Мила, – сказал я в этот момент, – они работают с близкой дистанции. Мила молча кивнула. Звуковая волна, какой бы она ни была мощной, рассеивается на большом расстоянии. Ранение одной из Тёмных вызвало движение гарпий. Часть из них как по команде взлетела. Они стали обстреливать молниями оставшегося стрелка. Искры обильно сыпались на валуны и поджигали траву. Тогда в бой вступила старая колдунья. В воздухе засвистели древесные кольца, и куски тел гарпий посыпались на дымящуюся землю, как жертвоприношение на могилу погибшим стрелкам. Очухавшиеся кентавры к этому времени разобрались с несчастными собаками и принялись поливать позиции колдуньи плазмой. Она отбивалась, сметая плазму зелёным огнём. Загорелись хижины и ближайшие деревья. Раненая Тёмная спряталась за спинами кентавров, зато две другие двинулись в сторону колдуньи. Они тоже двигались медленно и тяжело и так же методично сбивали атаки. Кентавры перестраивались вокруг них. Потрёпанные гарпии вернулись на позиции, зато в воздух поднялись их до сих пор не задействованные подружки. Старая колдунья сосредоточилась на защите. Плазма и молнии били вокруг её укрытия, поджигая сухую траву и развалившиеся мазанки и сараи. Густой дым, от безветрия поползший по долине хаотичными клубами, заставил гарпий ретироваться. Тогда к атаке подключились ещё две Тёмные. Они кричали по очереди, заставляя лопаться валуны и вибрировать языки пламени. – Мила, они кричат с паузами. Им, видимо, нужно наполнить лёгкие или подготовить гортань к такому мощному звуку. – Поняла, есть ритмика атаки и отступления, я это смогу использовать. – Хорошо. Колдунья успешно оборонялась, и Тёмные перешли к тактике изматывания. К ним подключилась ещё одна, а остальные, включая раненую, погнали кентавров и гарпий на обед. Они рвали овец на куски и поедали сразу же, вместе с шерстью и костями. – Вам осталось меньше получаса, – раздался голос Томы. – Надеюсь, она продержится... Но старая колдунья не продержалась. Видимо, чувствуя, что силы на исходе, она сама пошла в атаку. Над долиной взмыло деревянное корыто, старуха стояла в нём, держа в одной руке плеть, в другой – треногую свастику. Она была голая и костлявая, только копна белых, как снег волос, развевалась волнами за её спиной. Колдунья метнула свастику. Ближайшая Тёмная крикнула, но свастика разделилась на три ноги и атаковала её сразу с трёх направлений. Тёмная развалилась на куски. Другая Тёмная попыталась отбить плеть пентаграммой и лишилась руки. Потом колдунью накрыла волна из криков сразу трёх Тёмных, она рухнула на землю и замерла. Кентавры пожрали тела стариков, собак и даже Тёмных и потекли вверх по склону друмлина, спасаясь от едкого дыма и огня. За двадцать минут Кхеллах перестал существовать. – Смотри, Дитрих. Уже виден дым. Я огляделся. На севере, не очень далеко, в небо поднимались клубы дыма. Я оглянулся на юг. Второго люфтбота видно не было. – Тома, покажи, где сейчас беженцы. В воде мы увидели вереницу беглецов. Они побросали поклажу и спешили к следующему друмлину. Первые уже начали подниматься по склону. – Тиин, ты меня слышишь? – Да, Дитрих. Пора? – Поджигай всё, как только первые кентавры начнут спуск. – Поняла. Что делать с птицами? – Если полетят низко, взрывай у них под носом деревья. Но не высовывайся сама. – Хорошо. – Мила. Готовься. – Да. У меня в голове затикали секунды отсчёта. Или это пульс бил в виски. Не знаю. Мила встала, скинула походный плащ и китель и осталась в странной кольчуге и форменных брюках. Кольца её защиты брякали, как будто были изготовлены из дерева. В левую руку Мила взяла конический щит, а в правую – мачете. – Я прикрываю тебя сверху. - Да, а я попрусь прямо на кентавров, прикрываясь ими от Тёмных. – Ты уверен? – У меня в подсумке шестьсот выстрелов. Я тренировался на скорострельность с близкой дистанции. Кентавры станут моей баррикадой. – Ох. Ну, удачи. – Мила, не лезь на рожон. Ты мне дорога. – Ты... Дитрих... Потом скажу. – Ладно. Друмлин вспыхнул. Мы одновременно увидели зарево пожара на севере и взрывы древесных крон, поражающих гарпий, в дрожжащей миске. Мощь Тиин впечатляла. Однако в долину спустилось по крайней мере восемь сотен кентавров. Гарпии плотным клином летели в направлении гор, на запад. – Тома, гарпии обходят дым? – Нет, ищут укрытие Тиин. – Сколько у нас времени? – Немного, Дитрих... Наш люфтбот заложил крутой вираж, и мы увидели перестраивающихся кентавров. Беженцы, не успевшие подняться на склон, пытались прятаться за валунами, раскиданными по долине. Зато Тёмные, отдававшие команды, нас не видели, мы зашли им почти в тыл. – Мила, снижайся. Я спрыгнул с высоты примерно в три метра на ближнюю Тёмную и выстрелил прямо в её бледное лицо. Мила бросила люфтбот на вторую, и он смял её. Сама же Мила резко ускорилась, едва коснувшись земли, и веер острых камней из расколотого валуна прошил сразу двух Тёмных. Оставшиеся две спешно отступили, прикрываясь кентаврами. – Ещё две ушли за Тиин, – крикнул я, разряжая пистолеты в прущих на меня солдат. Сейчас близкая дистанция стала моим спасением – прижимаясь прямо к первой линии атакующих, я избегал попадания разрядов из их хвостов, они просто проходили над моей головой. Мила с методичностью газонокосилки срезала левый фланг врага, всё ближе подбираясь к Тёмным. Три месяца назад я бы не знал, что делать с такой массой шестиногих чудовищ. Я бы трясся от неуверенности. Сейчас я просто их мочил. Спирали выстрелов уходили в направлении врага. Двенадцать трупов создавали временный барьер между мной и остальными. Я быстро менял картонные обоймы и сразу кидался вперёд к ближайшим противникам. Это не было прорывом берсерка, три месяца не прошли даром, и я научился использовать местные боеприпасы. Лучше стопроцентная точность – на близкой дистанции убойная сила пули и так велика. Кентавры валились пачками. Враги побежали. Несмотря на крики Тёмных, кентавры уходили в горы, поближе к гарпиям. Мы временно обезопасили беженцев. Следующая задача – спасти Тиин.