А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

‎‎Если Таня Роурендере была везде уместным монстром с милым личиком, самочьей фигурой и пластмассовой причёской, то Яйла Хольдбрюн явно тренировалась на роль роковой женщины. Только её незрелостью можно было оправдать излишнюю драматичность, но через какое-то время, она должна была стать настоящей аристократкой- рабовладелицей без видимых изъянов. Наверное, она сама себя верно оценивала. Рита была проще, а Риаш практичнее и более прямолинейной. А мне приходилось себя одёргивать, напоминать, что эмоциональность Яйлы – всего лишь временный недостаток, который только маскирует её настоящую сущность. ‎Она привела меня в обеденный зал со стрельчатыми окнами, небольшой и уютный, и мило извинилась перед Таней и Рикой за опоздание. Мне только оставалось гадать, верят они ей или понимают, с кем имеют дело. Тут Тане, наверно, было всё равно, а Кавадере, скорее, воспринимала Яйлу, как подающую надежды императрицу и видела в ней себя. ‎Впрочем, за ужином, искуссно-незатейливым, мы обсуждали только свежие разведданные и стратегические возможности. ‎Рика успела опросить Хойте и Данке Щон, только что вернувшихся с севера. Они подтверждали, что в самой низкой части хребта, отгораживающего крайний север от Доломи, скапливаются значительные силы – десятки цепеллинов и, судя по количеству временных жилищ, значительные пехотные резервы. То есть прорыв в Кхеллахе мог быть разведкой боем. Я занервничал, потому что мы упустили маленькую колдунью в шляпе, которая называла меня "Диэтер". Кавадере сказала, что всё равно, наверняка, продвижение отряда отслеживали опытные связисты. Но это меня  беспокоило. Подчинённые, особенно образцовые службисты, – а таких в рядах врага, превративших повсеместную здешнюю евгенику в modus operandi, наверняка, большинство – действуют согласно уставу. Они не заметят важную деталь без указания начальства, а маленькая ведьма, наверняка, сможет использовать крупицы информации, полученные в Кхеллахе. По утверждению Римы, посох, который чуть не убил Милу, принадлежал "могущественной ведьме". Если уж Рима, сидящая на потоках прямо в Доломи, сочла ведьму  могущественной, это должно пугать. Особенно после самопрезентации Яйлы, которая сейчас с видом пай-девочки поглощала десерт. Например, если ей верить, могущественная ведьма в столице с целле "для простачков" – это девочка для битья в Треги. ‎Расклад битвы при Кромлехе стал видеться мне иначе. ‎Начнём с Риаш, которая заткнёт за пояс всех, кроме Яйлы и Риты – она обожала свою "Басю" Кнехт. При этом Мила не была ни приживалкой, ни служанкой, достаточно жёстко и прямо выражала своё мнение и не стеснялась перечить матери Совета. То есть, Мила была тоже "могущественной ведьмой". То, что маленькая ведьма использовала против неё всю силу и даже рассталась со своим магическим артефактом, говорит о том, что Мила невероятно сильна. Блин, куда я вляпался? Что если Таня осталась бы без поддержки Кнехт и немного моей, может быть, маленькая ведьма могла бы сражаться с ней на равных? Минус Мила, плюс Тёмные. Я-то мочил пушечное мясо и то не слишком удачно. Опять же, если то была разведка боем, Маленькая могла специально жертвовать пехотой и гарпиями, чтобы узнать нашу мощь. И вообще, кажется, я становлюсь параноиком. О моей миссии в Доломи знала куча народу. А отряд Маленькой пришёл в Кхеллах ровно тогда, когда я подъезжал на поезде к Кромлех Бхайле. Целлемейстеры Доломи занимаются предсказаниями, или предвидением, что-то такое говорила Яйла, почему этим же не могут заниматься враги? И уж если я стал тут неким индикатором "смены времён", не легче ли им отслеживать меня, типа, куда я, там и важное стратегическое направление? Не бог весть что, но на полшага они нас опережают. ‎От размышлений меня отвлекла резко наступившая тишина. Я попытался вспомнить, о чём говорили девочки. Краем уха я что-то уловил вроде "поляризация магической среды и нарушение гомогенности полей заклинания", а потом Яйла уверенно сказала: "Можно делать это разновеликими импульсами." ‎Тут-то ведьмы и замолчали. ‎Таня задумчиво прикусила губу и смешно крутила глазами, явно, напряжённо думая, а потом воскликнула: ‎– Это же революция в применении древесных колец на поле боя! ‎– О чём они? – тихо спросил я Рику. ‎Кавадере хищно улыбнулась и прошептала: ‎– Ты – мужчина, за такие знания тебя полагается убить... ‎– Потом убьёшь, когда расскажешь. ‎Она с трудом сдержала смех. ‎– И ещё, прекрасная дама, я могу быть полезным. Может, забудешь, что мне нельзя? ‎- Ага. Может быть. Мне это пригодится. ‎Видишь ли, древесные кольца могут все использовать, но их трудно направлять. А Таня и Яйла вспомнили старый трюк – сделать пространство ламинарным в направлении врага и турбулентным в обратном направлении, тогда можно запускать в них кольца массово, буквально тысячами. ‎– Ну, звучит грозно... ‎Таня, услышавшая, что мы обсуждаем, заметила: ‎– Это слабый трюк, Дитрих, ламинарное течение поля отменяет эффективность огнестрельного оружия. Там же заклинается дальность действия, чтобы в сумятице боя выстрел уходил точно в цель, без реакции на ту турбулентность. При ламинарном течении заряд будет лететь, как шутиха. А Яйла предложила создавать гомогенность короткими импульсами, тогда можно чередовать залпы из пушек и кольца... ‎– Нет, не пойдёт, – перебила Целлемейстер, – Импульсы ламинарности надо синхронизировать с приказами и их передачей через связистов. Тогда противник после пары залпов расшифрует смысл сигналов, даже не понимая их дословно, и использует чередование в свою пользу. ‎– Можно применить это один раз или оставить на крайний случай, – предложила Рика. ‎– Ну точно! – воскликнула Таня. – Для создания большой концентрации огня. ‎– Можно обойти все эти ограничения простым способом, – сказал я. ‎– Каким? – внешне Яйла была спокойна, но в её голосе я прочитал волнение. ‎– Запечатанные приказы на бумаге. Открываются только по специальному сигналу, по нему же Яйла начнёт колдовать с потоками, а в приказах указан ритм смены полярности, или чего там... Заранее никто не знает о частоте и продолжительности залпов, сигналы не передаются, противнику нечего расшифровывать. ‎– Ооо, – протянула Таня. ‎А Яйла посмотрела на меня, как на самый желанный десерт. ‎– А кстати, – мне нужно было ещё внести ясность в отношении военных возможностей потоков, – вот смотрите, Тиин Кхеллах сидела на потоках в не самой сильной Целле и успешно сопротивлялась вторжению, которое возглавляла очень мощная ведьма. То есть кто забирает силу потоков непосредственно из источников, имеет преимущество. Я прав? ‎– Ну теоретически, – подтвердила Таня. ‎– Тогда нафига было атаковать бухту Треги? Я имею ввиду, что раз там Рита, сама Муттерцелле очень крутая, то и захватить ее невозможно. ‎Рика и Яйла посмотрели на меня, как на слабоумного, но Таня, сохранила спокойствие и разъяснила: ‎– Так это если магическим путём попытаться захватить – нападающий всегда в проигрыше. Потому используются военные. Можно просто уничтожить всех, кто защищает Муттерцелле и присвоить её. ‎– А, то есть можно бить очень мощно, но неприцельно, тогда целлемейстер уничтожит всех и своих в том числе? – Именно. Слабые, но хорошо вооружённые военные могут отбирать территорию по маленькому клочку, и целлемейстер будет зажат на маленьком пятачке и в конечном итоге уничтожен. ‎– А удар последней надежды? ‎– В смысле? ‎– Ну, когда терять нечего? Целлемейстер может бомбануть всё вокруг?Своих-то уже нету. ‎– Юкино но Юки, – хрипло выдавила из себя Кавадере. ‎– Это на юге было двести лет назад, – равнодушно сказала Таня. – Риса Кавадере уничтожила муттерцелле Юки но Аки. И врагов, и животных, и растения. Сейчас там вечный снег, а кто туда совался, заболевал и умирал в мучениях. Была Юки но Аки, стала Юкино но Юки. ‎Кавадере поймала мою руку под столом. Её рука была ледяной.