2
6 ноября 2020 г., 23:47
Служить Рустему было и сложно, и по-своему в удовольствие. Махмуд сразу отметил, что они очень похожи во многом и ради достижения цели готовы пойти по головам, и, не глядя, предать. Но, в отличии от Аги, Паша был циничным и предательство для него было обыденным делом. Иногда Махмуд был не согласен с тем или иным решением господина, но перечить ему не мог. Ибо решения самого Визиря не оспаривались и не подлежали обсуждению. Мужчина понимал, в какую кабалу себя загонял хозяин, и всячески пытался вытянуть его, но тот вяз в болоте лжи и предательства всё глубже. Но его слово, защищать и оберегать Рустема, было непоколебимо и нерушимо. Мужчина был верен ему и молча опускал взгляд, сокрушаясь от очередного промаха Паши. Рустем же исходил из выгоды того или иного союза или предложения. Он хоть и был хитрым, но тоже понимал, что нужно быть осторожным и продумывать все ходы до мельчайших подробностей. И для этого у него был верный ему Махмуд Ага. В этой жизни у него был один единственный близкий ему человек — и это он. Он не мог доверять даже самой Хюррем, которая имела больше влияния, чем Зал. Паша понимал, что и слово его жены имеет границы. Но никто из его сторонников не понимал его в полной мере, как Махмуд. Всякий раз, когда мужчина мучался от неразделенной любви или ссоры, единственным помощником для него был его верный слуга. Они уже столько лет вместе, прошли через огонь и воду, и мужчина удивлялся, что тот до сих пор не сбежал от него и не предал. Он терпит его выходки, терпит его крики, злость. Он всегда рядом с ним и готов среди ночи примчаться по любому зову. За что Аллах наградил его таким человеком? Всё это время Рустем пытался разгадать эту тайну, но мужчина молчал. Он каждый раз соскальзывал с темы, либо резко уходил под предлогом важных дел. Паша постоянно пытался вывести того на эмоции, но каждый раз натыкался на бесстрастный взгляд или удивленные глаза, словно тот не понимал, о чём он говорил. Они бок о бок прошли довольно долго, и рядом с Махмудом Рустем ощущал в себе силы, и это придавало ему уверенности в себе. Он чувствовал веру в него и знал, что есть человек, который боготворил и идеализировал его. Он хорошо платил Залу, давал ему свободу и никогда не держал на привязи. Тот мог делать всё, что хотел, в свободное от дел время.
Но его слуга так и не женился. Ни одной женщины не было рядом за всё время. Он просто всё время проводил в своих покоях, либо в ссылках. Складывалось впечатление, что Ага просто отшельник. Это всё очень настораживало Пашу, и он всё хотел узнать, почему тот одинок. Вопрос для него был логически очевиден, ведь мужчина не знал истинных причин, поэтому всё это время списывал на то, что у того просто нет времени на семью. Да и занимался он делом довольно опасным, таким людям лучше жить в одиночестве. И всё-таки жить без любви и ласки... Паша понимал, какого это, жить с человеком и не получать нежность и заботу. На своём примере он прочувствовал всю боль неразделенной любви и не хотел подобного для Зала. Но как намекнуть ему об этом? Как сказать тому, что хватит тратить свою жизнь на мою, займись своей. Ведь Паша был всё же благородным и семья для него стояла на первом месте. Ведь род надо продолжать.
Махмуд как раз вернулся с задания и был выжат, как лимон. Только в своих покоях он мог быть собой и выглядеть слабым. Он никогда не показывал свою слабость на людях и держал марку сильного и железного мужчины, за что его все и уважали. Никогда никто не мог понять, что на душе у него. А на душе сейчас скреблись кошки. Он знал, что Рустем снова поссорился с женой, и та опять его игнорирует. Он не понимал, как можно было не любить этого прекрасного человека. Он всегда следил за Пашой, когда тот заботился о родных. С какой теплотой и нежностью он касался рук Михримах. Как преданно горели его глаза, глядя на неё. Как можно не ценить всё то, что Рустем делает для нее. Зал злился от того, что не может восполнить этот пробел в сердце Рустема. Он хотел бы показать ему, что умеет любить, что не такой жестокий. Что руки его еще не огрубели, держа кинжал или затягивая веревку. Он умеет заботиться и внимателен к мелочам. Но как он мог признаться Паше об этом? Ведь он не просто человек с базара, каким он тогда его встретил. Он великий Визирь, и на нём вся империя. Что будет, если он раскроет свои истинные чувства. Он падёт в глазах и опорочит свою честь. Потому все эти годы Махмуд жил в муках и заглушал все чувства, которые испытывал к Рустему. Даже научился контролировать их, чтобы, не дай Бог, выдать себя с потрохами, когда проницательные глаза заглядывали словно в душу, копаясь и пытаясь найти там самое сокровенное. Этот взгляд Зал никогда не забудет. Казалось, что тот догадывался обо всём и это вселяло страх.
Уставший он не успел переодеться, как в дверь его постучали, и прежде, чем он ответил, к нему зашел Рустем. Неожиданный гость застал Агу замеревшим с белоснежной рубахой в руках. По всей видимости, тот решил переодеться и приготовиться ко сну. Наглый взгляд прошелся по оголённым плечам вниз по рёбрам, а потом снова поднялся на лицо. Лишь прочистив горло и покачав головой, гость своим видом расположил к разговору.
— Вы? — дыша через раз, ибо слуга никак не ожидал увидеть у себя в покоях своего господина, часто заморгал он, поворачиваясь лицом к тому. Рустему открылся больший обзор, и он сглотнул, увидев хорошее телосложение, которое так тщательно было скрыто за одеждой, что даже кафтан Аги не мог выдать идеальные рельефы. Его бросило в жар, и Махмуд понял, что смутил того своим видом, и хотел одеться, но Паша его остановил.
— Стой! Ты только вернулся, наверное, не успел еще обтереться, — Рустем явно был взволнован, от чего Зал на мгновение смутился и не знал, как поступить с рубахой. Всё же он кинул её на кровать, представ перед гостем с обнаженным торсом. Он не смущался своей наготы и заметил, что Паша в открытую завидовал его телу. В свои годы поддерживать себя в форме слишком трудно, но частые тренировки давали хорошие результаты.
— Вы что-то хотели, Паша? Я думал, Вы в своих покоях, и не хотел отвлекать своим появлением, — Махмуд на мгновение опустил взгляд и только сейчас заметил, что Рустем был тоже в легком одеянии. Не было тяжелого кафтана и дорогих сорочек. На нём были только легкие шаровары и халат. И это было не удивительно, учитывая в какое время он вернулся. Наверняка Паша готовился ко сну узнал, что он вернулся во дворец, поэтому пришел к нему. Впервые за всё время.
— Ты всё правильно сделал. Время и правда позднее, — Паша попытался вспомнить, зачем, вообще, пришел. И был ли повод вот так заявиться к слуге в покои. Что бы подумали окружающие. Должна быть весомая причина, чтобы прийти сюда. В голове была куча мыслей и сомнений, поэтому мужчина решил импровизировать, — я хотел поговорить, Зал, — пошел он издалека, заводя руки за спину.
— Что-то случилось? Важное? — Махмуд сощурился и забеспокоился, что выдала его часто вздымающая грудь, от которой не мог отвести взгляд Рустем. Он постоянно пытался отвернуться, концентрируя взгляд на скромном убранстве комнаты.
— Дааа... То есть нет. У меня всё хорошо! — быстро думая и соображая, на ходу пытался ответить Паша.
— Иншала! — кивнул Ага и продолжил следить за странной нервозностью своего хозяина, — Вас что-то тревожит. Что? Или кто?
— Да. Тревожит, — Рустем резко остановился и взглянул в глаза слуги, — ты! — от этих слов дыхание у Зала перехватило, и он часто заморгал, тем самым вызывая легкую хитрую улыбку.
— Я где-то допустил ошибку, Паша? Что-то сделал не так? Я ведь никогда не совершаю промахов, — понимая, что сейчас он действительно испугался. Рустем видел его насквозь. Судя по довольной реакции хозяина, ему это нравилось. Это обезоружило Зала, и сейчас он выглядел растерянным. Никогда прежде он не видел его таким, от чего сердце бешено забилось, и мужчине захотелось быстро успокоить слугу. Но что-то мешало это сделать. Взяв ситуацию под свой контроль, он сделал несколько шагов вперед и, толкнув того, вжал своим телом в шкаф. Глаза Аги распахнулись, а рот открылся в немом вопросе, и Рустем, тяжело дыша, закрыл чужой рот своей ладонью, свободной упираясь в дверцу. Он чувствовал тепло тела своего преданного помощника через ткань и сам, тяжело дыша, буквально пилил голодным взглядом. Махмуд даже вздохнуть не успел, как замер, встречаясь позвоночником с двумя ручками большого дубового шкафа, где находилась его одежда. Он непроизвольно вжался и выпрямился, часто моргая. Глаза Ага подводил всегда. И всегда это производило еще больше уверенности, что он безжалостный воин и боец. Этот акцент только дополнял его образ и некий шарм. От него пахло долгой дорогой, мужским потом и эфирными маслами, которые, казалось, въелись уже в кожу. Даже женщина так вкусно не пахла, как он. Это вдруг еще сильнее взволновало Рустема. Его слуга такой покорный и готовый на всё ради него. Осознание этого разыграло воображение, пронося кучу безумных мыслей, которые можно было воплотить в жизнь. Но будет ли согласен он на это? Разделит с ним эти пошлые и грязные вещи, которых так не хватало Рустему. Подарит ли этот человек ему те эмоции, которые не смогла дать жена? Никто не знал, на какие греховные поступки мог пойти Рустем и как сложно было держать себя в руках, находясь с женщиной, которая тебя не только не любила, но и в постели не могла ублажить как следует. И всё же он любил только её. А теперь перед ним его верный пёс, который ест буквально с руки и заглядывает в рот, чтобы не потерять доверие. Пойдет ли он на это?
— Скажи мне, Зал. Почему ты не женат? — тихий и вкрадчивый голос с долей издевки нарушил тишину, и рука освободила рот. Махмуд сделал глубокий вздох и посмотрел в глаза Паше, не зная, что ответить и как признаться в этом.
— Я верный слуга. Моя жизнь постоянно в опасности. Я не могу иметь семью, — тихо и уверенно ответил Зал, с вызовом смотря в хитрые глаза Рустема.
— Почему ты не можешь иметь семью? Атмаджа имеет! — удивленно ответил Паша.
— Имел, — быстро поправил его слуга, — имел семью.
— Имел? — брови Рустема поползли вверх, — твоих рук дело? — Махмуд понимал, к чему клонил Рустем, и, опустив голову, отрицательно покачал ею.
— Не успел. Нас давно опередили.
— Вот как, — с досадой в голосе ответил Рустем, и, казалось, он отвлекся от той темы, с которой начал, — давай найдём тебе невесту. Обеспечим твоей семье защиту.
— Нет! — воскликнул Зал, и Паша скривил улыбку.
— Почему? Почему ты не хочешь семью? Или тебе не нравятся женщины? — этот провокационный вопрос вывел Зала из равновесия. Мужчина поджал губы и ничего не мог ответить. Рустем его раскусил, и теперь он боялся, что сейчас же будет изгнан из дворца. Сердце бешено застучало в висках, — вот в чём дело, — протянул Паша, не дожидаясь ответа, и сделал шаг назад, довольно улыбаясь. Махмуд опустил взгляд, боясь смотреть тому в глаза.
— Нет. Это неправда. Мужчины мне неинтересны, — всё же найдя в себе силы, он поднял голову и снова посмотрел в глаза Паше, который был явно разочарован этому.
— А жаль, Зал, — с сожалением в голосе ответил Паша, и глаза слуги распахнулись, а губы приоткрылись, — я всё думал и думал, почему ты решил отречься от семьи и будущего ради меня. Значит, я плохо о тебе подумал. Извини, — он дернулся в сторону двери, стараясь скрыть разочарование, и в эту минуту страх от того, что Махмуд терял почву под ногами, не знал, что делать. Он был на распутье, и паника взяла вверх. Он боялся совершить ошибку, но и отпускать Рустема не хотел.
— Я сказал, что мне неинтересны мужчины... кроме одного, — он всё же отстранил себя от шкафа и встал посреди комнаты, смотря в затылок своего единственного дорого человека. Рустем знал, как манипулировать людьми, поэтому специально расставил свои ловушки, зная, что слуга оступиться и начнём совершать ошибки, которые были ему только на пользу. Он остановился и посмотрел через плечо на своего верного слугу, в глазах которого теперь был страх.
— Даш угадать мне? Или сам назовешь имя этого счастливчика? — снова очередной вызов, и пути назад уже нет. Правда слишком очевидна и не было больше смысла скрывать то, что тот уже давно понял.
— Рустем Паша Хазрет Лери! — от этого признания у Рустема перехватило дыхание. Его слуга стоял непоколебимо, и снова на его лице не дрогнул ни один мускул. Даже стыд не отразился в его глазах. Мужчина гордился этим признанием и даже выдохнул с облегчением. От осознания того, что слуга тебе не только верен, но и любит тебя, нахлынули новые необъяснимые чувства и желания, с которыми нельзя было просто так справиться. Рустем ни слова ни говоря быстрым шагом пошел на встречу Аге, от чего тот даже попятился назад и, запнувшись о кровать, рухнул на неё. Паша незамедлительно навис сверху, упираясь руками в матрас. Он смотрел такими голодными глазами, готовый растерзать свою жертву, от чего Махмуд даже испугался. Неизвестность всегда пугала, и на какие действия готов пойти Паша, не знал даже он. Мужчина с силой схватил слугу за горло и сдавил его так сильно, что Зал вцепился своей в запястье, чтобы убрать препятствие.
— Тыыы... Как давно? — злобно прошипел Рустем, и тот понял, что он злится. Но от чего была такая злость, мужчина не мог понять, да и сопротивлялся лишь для вида, так как понимал всю свою вину.
— С самого первого дня встречи! — прошептал он, чувствуя, как воздуха перестает хватать, а лицо начинает краснеть. Рустем сжимал зубы и буквально давил на кадык, всё же контролируя дыхание слуги.
— Когда ты клялся мне в своей верности, пёс? М? — Зал зажмурился, когда на его лицо попали капли слюны, которые невольно упали из разъяренного рта своего хозяина. Он отрицательно покачал головой и попытался сделать вздох.
— Нет. В тот день. Когда Вы были на рынке. Тогда Вы еще не были Визирем. Вы были обычным конюхом, — Паша удивленно распахнул глаза и быстро ослабил хватку. Это выбило его из равновесия, и он пытался вспомнить этот день, но картинка не шла. Зал хрипло задышал, пытаясь откашляться, и быстро глотал воздух.
— С тех пор прошла куча времени. И ты всё это время... — Рустем не верил своим ушам и отказывался понимать, что такое бывает и возможно. Этот человек полюбил его не за титул или звание, не за положение в обществе, а просто. Полюбил его таким, какой он есть.
— Да. Я всё время мечтал служить Вам, и вот я здесь.
— Почему ты не сказал раньше? — прошептал Паша, и Зал отвел взгляд. Он больше не мог смотреть в глаза своего господина, который так предательски соприкасался с его телом.
— Не хотел обременять Вас своими чувствами. Да и как сказать об этом напрямую?
— А если бы я не вывел тебя на этот разговор?
— Моя тайна ушла бы со мной, — после этих слов у Рустема подкатила очередная волна обиды от того, что тот всё это время скрывал такую важную информацию. Он снова разозлился и опять схватил слугу за горло, наклоняясь так низко, что кончик носа коснулся скулы.
— Глупец! Как ты посмел скрывать от меня такую тайну? Кто ты такой, пёс, чтобы решать за меня, как думать о тебе и о твоих чувствах? — Зал снова напрягся, чувствуя властную руку на своём горле, а шипение хозяина заставило его сжаться от страха. Он не знал, что делать, и готов был умереть прямо сейчас. Но только от стыда.
— Я извиняюсь. Я заботился о Вашем благополучии и репутации?
— Что? — Рустем снова выпрямился, переводя руку с шеи на лицо, сжимая пальцами скулы и пиля злобным взглядом. Махмуд сглотнул и смотрел в эти полные страданий и несчастья глаза, — ты заботился обо мне? Если бы ты рассказал раньше... — Паша вдруг замолчал и тяжело выдохнул, играя желваками, от чего слуга на свой страх и риск поднёс свою руку к чужому лицу, кладя ладонь тому на шею. Рустем округлил глаза и с минуту колебался, а потом с дикой страстью набросился на губы Зала. Их обоих захлестнуло, и мужчины жадно кусали друг друга до крови, повинуясь единственному желанию, которое сжигало их долгие годы. Они катались по кровати, соперничая друг с другом, и каждый старался урвать свой кусок нежной кожи и запечатлеть на ней свой поцелуй. Руки беспорядочно двигались по телу, изучая изгибы сантиметр за сантиметром. В воздухе витал запах похоти и страсти, а покои наполнились тяжелым дыханием и видом мятого постельного белья. Рустем всё же занял более выгодную позицию, и Махмуд был не против. Он был согласен на любой исход этой авантюры, поэтому, отзываясь на каждое прикосновение или движение своего хозяина, с благодарностью одаривал своими стонами. Они совершенно забыли о чести и грехе и поддались на провокацию судьбы, сплетаясь ногами и руками в едином порыве страсти, который окутал их с головой, слыша в ушах лишь своё бешеное сердцебиение. Паша не был груб, но требователен, поэтому каждый толчок был максимально глубоким, а губы то и дело скользили по потной коже, слизывая капли. Зал никогда еще не испытывал таких сильных эмоций и выгибался навстречу, не желая сдавать позиции. Он, прижатый под весом чужого тела, ощущая в себе член любимого человека, всецело был предан ему теперь не только душой, но и естеством, которое сейчас полыхало огнем от бешеной силы трения, что происходила между ними. Они кончили одновременно, и только стены его покоев были свидетелями их греховной любви и прелюбодеяния.
Рустем никогда не мог представить, какого это быть с человеком, который предан тебе даже в постели, чувствовать его своим телом и наслаждаться не просто сексом, а той любовью и страстью, которая должна гореть между людьми. Он никогда не испытывал подобное, поэтому ему даже стало страшно от того, что сейчас произошло между ними. И главное, чтобы об этом никто не мог узнать. Теперь между мужчинами появилась еще одна большая тайна, которая не должна быть предана огласке. Он посмотрел в глаза слуги, и тот всё понял без слов. Он будет молчать, в этом был уверен Паша.
