Верность сильнее любви

      Как же тяжело находиться с ним в одном помещении. Всякий раз, когда Зал был рядом с Пашой, Рустем с трудом держал себя в руках, чтобы не наброситься на этого человека и не растерзать его в очередном порыве страсти. Их тайный союз креп с каждым годом. Махмуд стал еще ближе к Рустему и теперь ни на шаг не покидал своего хозяина. Никто даже и подумать не мог, что между ними нечто больше, чем деловые отношения. Никто не мог знать о том, чем занимаются эти люди по ночам. Рустем приходил нечасто к нему, но каждый визит был наполнен яркими красками, и каждая ночь оставалась в памяти. Паша не знал, любил ли он своего слугу так же сильно, как тот, но знал одно — этот человек удовлетворял его во всём и восполнял те пробелы, которые не могла восполнить Михремах. Девушку нельзя было осуждать за нелюбовь. Рустем понимал, что насильно мил не будешь, и он всё реже требовал от неё любви. Он знал, что рядом с ним находится более преданный ему человек, который способен утешить его и утолить голод. Мужчина всякий раз буквально набрасывался на Махмуда и заставал его врасплох. Рвал одежды, оставлял новые отметины на теле, и тот терпел сладостную боль, потому что знал, как доставить удовольствие своему хозяину. Секс не был пыткой или насилием, он был искуплением для обоих. Были и вечера, когда они обходились без рукоблудства. В такие моменты Рустем был под сильными переживаниями, и Зал поддерживал его, как мог. В последнее время опасность и тревога за свою жизнь нарастала и нагнетала со всех сторон. Паша понимал, что рано или поздно может случиться непоправимое, да и проблем со здоровьем прибавилось с возрастом. Он больше не так молод, и постоянный стресс с напряжением растрачивали его силы. Он всё чаще приходил к Аге, ложился на его колени и плакал. Плакал навзрыд от горечи и бессилия, не стесняясь своей слабости. Раз за разом совершая ошибки, он пытался искупить свою вину, придумать очередной путь отхода, но даже Зал не мог помочь ему в этом. Петля всё больше сужалась вокруг его шеи, и мужчине становилось сложнее держать себя в руках, а ум — холодным. Тем не менее он старался держаться и только в компании слуги мог быть тем, кем он на самом деле являлся.       Махмуд был обеспокоен. Он понимал, что враги не дремали, если раньше их сдерживала Хюррем, то с её смертью Рустем остался совершенно без поддержки. Он остался один на один с голодной стаей акул, готовых вот-вот наброситься и перегрызть ему горло. Слуга не знал, как быть и что делать. Он усилил охрану и нанял больше хороших воинов. Они все уважали его и отозвались на службу к нему. Никто из них не любил Рустема, ведь слава о его предательствах уже разнеслась по всей Турции, но влияние Махмуда было велико. Они исправно следили за дворцом Паши и докладывали обо всём, что происходило вокруг.       Зал волновался и переживал всё больше. Каждую ночь он плохо спал и порой даже выходил посреди ночи прогуляться по коридорам дворца, проверяя, всё ли в порядке. Он словно предчувствовал беду и решил, что сам лично будет охранять покои Паши. Рустем даже удивился, когда вдруг вышел в коридор, страдая от бессонницы и находя там Махмуда. Он даже смутился, но молча понял по его глазам, что тот чувствует опасность и та была совсем рядом. Мужчина думал, что нужно было что-то предпринять, но, оказавшись под давлением Селима, с легкостью предал Шехзаде Баязида, который так нуждался в нём. Он не мог поступить иначе, поэтому готов был покаяться в содеянном, предугадывая исход Шехзаде. Он чувствовал, что добром это не кончится, поэтому пришел к Махмуду в одну из ночей. Зал читал книгу, сидя на кушетке, и буквально подскочил на месте, увидев бледное лицо хозяина:       — Что случилось? Что с Вами? — Рустем поднял руку вверх, давая понять, что повода для беспокойства нет, и решительным шагом подошел к слуге, и сел на свободное место. Сердце Зала бешено колотилось, и он медленно сел рядом, смотря в испуганное лицо Паши.       — Я предатель, Зал. И мне недолго осталось.       — Что Вы такое говорите? — конечно, мужчина знал о чём шла речь, точнее, о ком.       — Я предал Шехзаде, — с горечью в голосе ответил Рустем. Он закусил губу, — и теперь один Аллах ведает, когда обрушится его кара.       — Вы были вынуждены так поступить. Вас предали тоже. Поставили ловушку, и Вы попали в неё. Я говорил Вам, что надо быть осторожнее, — мужчина цокнул и жестом показал, что слуге пора замолчать. Махмуд поджал губы и тяжело вздохнул.       — Я знаю, Зал. Знаю. Я сам попал на крючок, и теперь жизнь Шехзаде на том же волоске, как и моя.       — Уверены, что дни Баязида сочтены? — осторожно спросил слуга, и Рустем кивнул.       — Султан в ярости и считает его мятежником. Не он, так Селим позаботиться о том, чтобы Шехзаде никогда не вернулся в Стамбул.       — Я защищу Вас. Мои люди круглосуточно следят за дворцом и готовы отдать жизнь за Вас.       — Полно, Ага. Все мы знаем, что верен мне только ты, — эти слова больно резанули по сердцу слуги, и тот потупил взгляд. Он всё знал и понимал, поэтому Рустем усмехнулся, — вот видишь.       — Они верны мне, а значит...       — Хватит. Я пришел по другому делу, — оборвал того на полуслове Паша и резко поднялся на ноги, не желая больше говорить об этом. Зал удивленно посмотрел на хозяина, не понимая, о чём тот говорил.       — У Вас какое-то поручение? — Рустем стоял спиной к нему и обернулся через плечо.       — Нет. Раз уж мне недолго осталось. Я решил обеспечить тебе достойную жизнь. Чтобы ты ни в чём не нуждался после моей смерти, — даже одно упоминание об этом заставило Зала подскочить на месте. Он подошел к Паше и, обняв того сзади, положил подбородок на плечо.       — Я никому не дам Вас убить. Только через мой труп, — у Рустема подкатили слезы, и он нервно выдохнул.       — Глупец. И кому останется моё состояние, если тебя тоже убьют? — он развернулся лицом к нему и встретился с этими холодными, как ночь, глазами, в которых горел огонь ненависти и злости. Казалось, слуга прямо сейчас готов был броситься под нож врага, лишь бы жизнь господина была цела, — конечно, я знаю, что ты защитишь меня. Но тебя может не оказаться в нужную минуту и тогда...       — Нет. Я поклялся Вам. Я ни на шаг не отойду от Вас, — не унимался мужчина, и Паша ласково улыбнулся, не обращая внимания на упрямость слуги. — В общем, завтра тебе доставят сундук. Единственное, что я попрошу тебя, — он взял чужое лицо в свои ладони, смотря прямо в чёрную бездну любимых глаз, — если останешься в живых, не подвергай себя больше опасности и завяжи с убийствами. Хорошо? Я хочу, чтобы ты встретил старость и вспоминал меня в моей мечети, — от этих слов теперь у Зала заблестели слезы и упали, когда их губы снова слились в долгом поцелуе, который был наполнен любовью и горечью. Никто из них не знал, сколько им еще осталось быть вместе, поэтому они наслаждались моментом, живя здесь и сейчас.

***

      Во дворце нарастало напряжение. Тучи сгущались всё сильнее. Зал внимательно следил за всем, что происходило, и чувствовал нервозность. Взаимоотношения между Михримах и Рустемом накалились до предела. Она затаила обиду на мужа, потому что тот предал её брата. Слуга понимал, что месть женщины не знает границ. У него была хорошо развита интуиция, поэтому он был настороже. Он следил за каждым шагом жены и был постоянно рядом с Рустемом. Тот усилил охрану и почти не покидал своих покоев. До Зала донеслись слухи о предстоящей судьбе Шехзаде, и он понимал, что рано или поздно за Пашой придут. Каждую ночь он стоял и буквально не отходил от покоев хозяина. Он волновался, и его сердце выскакивало из груди. Он всегда держал руку на рукоятке своего кинжала и вслушивался в каждый шорох, который мог нарушить тишину. Янычары, которые стояли в коридоре, почти дремали стоя, и только Зал не мог себе позволить такой оплошности. Его опасения были не напрасны. Он и сам не мог понять, как Атмаджа смог бесшумно подкрасться к нему сзади и как вообще смог попасть во дворец. Значит, его кто-то пустил, и в этом не было сомнений. Его охватила паника, когда тот зажал его рот и заговорил о Мустафе. Слова врага были наполнены ненавистью и злостью. Было понятно, Атмаджа пришел мстить и ему за убийство его господина. Мужчина стал судорожно прокручивать в голове не воспоминания того дня, когда он лишил жизни старшего сына Сулеймана, а мысли, как вырваться и убить приближенного Баязида, который пришел за жизнью Рустема. Всё произошло молниеносно. Холодное и острое лезвие пробило тело Махмуда, и острая боль пронзила живот. Еще один удар, и мужчина пошатнулся от болевого шока. Она была ни с чем несравнима, и Зал, пытаясь остаться в сознании, ослабел. Он никак не ожидал удара в бок, и Атмаджа свалил его за ненадобностью и, потеряв всякий интерес к нему, направился в покои. Махмуд тяжело дышал, а взгляд расфокусировался: перед глазами всё плыло и расплывалось. Он слышал борьбу и драку и надеялся, что Янычары остановят палача, но тут раздался звонкий звук выстрела. Зал невольно улыбнулся и хотел встать, чтобы насладиться смертью врага, ибо Рустем произвел смертельный выстрел, так как хорошо владел не только мечом. Но у мужчины не хватило сил шелохнуться, ибо боль сковала его тело, а во рту скопилась кровь. Он, тяжело дыша, увидел, как силуэт врага скрылся в покоях Паши, и там наступила возня. Махмуд был бесполезен. Он слышал каждый стон, крик, шум. Впереди за стеной сейчас убивали его любимого человека, а он не может пошевелиться и даже доползти, чтобы умереть за своего хозяина. Он не справился, и настоящая боль пронзила его сердце. В эти минуты, когда душили Пашу, когда последний вздох донёсся до тонкого слуха слуги, он мечтал умереть вместе с ним. Он полулежал, держа рукой свою рану, из которой вытекала кровь, и молил Аллаха забрать его с ним. Он не хотел жить больше. Его смысл жизни был утрачен. Он не смог выполнить своё обещание. Он был жалок сейчас и ненавидел свою беспомощность. А, может, он и правда устал воевать за все эти годы и убивать беззащитные души. Может, так тому и суждено было случиться. Он пытался слушать, вслушивался в тишину и надеялся, что Атмадже не удалось совершить задуманное. Из коридора побежали еще Янычары, и завязалась очередная драка. Вскоре Зал видел, как умер враг и его довольную улыбку на лице, и тогда он понял, что это конец. Конец Рустему, и он не смог уберечь его от гибели. Мужчина давил слезы в тот момент, когда пришла Михремах. Всё было кончено, и он знал, что эта женщина была причастна к смерти его хозяина.       Восстанавливаться от тяжелых ран было трудно. Мужчина не хотел выздоравливать, поэтому всякий раз сдирал повязки и швы, препятствуя заживлению. Его приходилось связывать, чтобы он не навредил самому себе. Во дворце об истинной смерти знали только он, Михремах и Сюмбюль. Душа Махмуда рвалась на небо. Мужчина не хотел больше жить на этой земле без Рустема, и боль утраты обжигала его сердце. Он не мог смириться с потерей, ведь теперь остался один.       Лишь время всё же залечило рану, после которой он не мог больше драться. Лезвие кинжала не задело жизненно-важных органов, но нанесла серьёзную травму, поэтому любое резкое движение или быстрый шаг доставлял нестерпимую боль. Залу разрешили остаться во дворце Рустема, поэтому, встречаясь в саду с Михремах, он в открытую ненавидел её и считал виновной в смерти своего мужа. Женщина знала это, поэтому не смогла больше находиться в этом дворце и уехала к отцу. Слуга вскоре тоже покинул то место, с которым у него было связано много воспоминаний. Золото, что передал ему Рустем, хватило на благополучную старость. Семью он так и не обрел. Поселился отшельником и ходил на намазы в мечеть Рустема Паши, молясь ему, словно святому, и прося у того прощения. Он вымаливал прощение и боялся встретиться с ним там. Боялся, что Рустем никогда не простит его за то, что он не сдержал своё слово. Но он ждал день смерти с нетерпением, ибо каждый прожитый день был серым и угрюмым. Всё перестало радовать мужчину. Он потерял всё. Единственным искуплением его души была смерть. Он всем сердцем был предан только одному человеку и ждал встречи с ним. И дождался.

Трагичная судьба двух любящих сердец, и несправедливый финал для обоих. Жизнь забрала одного, а другого оставила жить в муках и страданиях. Каждому воздается всё по их заслугам, но порой эта кара страшнее смерти. Жить с камнем на сердце сложнее, чем умереть и освободиться от тяжести.