ягодный пирог. часть 1. глава 2.
21 февраля 2021 г., 02:39
Со вселенским раздражением Тэхён подрывается с нагретого места, желая поскорее избавиться от незваного гостя. Парень остановился, глянув на чёрную питомицу. Та во всю демонстративно вылизывалась, смотрела на него с ноткой издевательства. «Это не кошка, самая настоящая крыса», — подумал про себя, ведь все знают: кошка умывается — жди гостей. Она могла бы и предупредить его, определённо. Не предупредила — не хотела. Пушистая тоже соскочила с места, следуя за хозяином. Без какого-либо страха Тэхён открывает. Даже если это была бы нечисть — не прошла бы. Чертополох отлично справляется со своей задачей. Ей-богу, лучше бы уже нечистая, потому что на пороге стоит слегка промокший Чонгук. Сразу же Тэ думает о том, что избавляться от гостя — плохая идея, каким бы мудаком он не казался.
— Здравствуйте, — обрадовано начал парень, видно, нервничает до безумия, немного заикается, — я Чонгук, ваш новый сосед, хотел познакомиться. Мне показалось у нас с вами не заладилось.
Чон кланяется, а у самого в венах кровь стынет от высокомерного взгляда ведьмы. Нет, Гук далеко не из пугливых, однако под этим взором хочется только превратиться в лужу. Тэ вдыхает через нос медленно, анализируя. Чон артист, который сотни раз давал интервью, общался с фанатами, а с ним, Тэхёном, боится сказать лишнего. И правильно. Не хватало только Киму, чтобы этот паренёк фамильярничал. Чонгуку некомфортно от одной мысли о том, что ему может такого неприятного сейчас сказать колдун. Он уже потихоньку пятится назад, задумываясь за каким чёртом вообще пришёл. Действительно же, сказали, не лезь к ведьме, нет же, он сам к нему притащился. Однозначно думать головой этот парень не умеет.
— Ты целый день шлялся по деревне, — звучит надменно, низкий голос растворятся в шуме ливня, — в жизни не поверю, что тебе никто не сказал, особенно братья Ким. Они знают меня в этой деревне лучше, чем кто-либо. Решил прийти посмотреть, съем я тебя или нет?
Тэхён выдал лёгкий грудной смешок. Чон, шутку, видимо, не оценил. Губы его дрогнули, наверное, в попытке улыбнуться, но всё же Гуку этот манёвр не удался. Ким цокнул языком и обвёл прихожую глазами. На подоконнике сидела Тани, мордочкой она кивнула вглубь дома. Поджав губы, Тэ кинул сухое «проходи». Только после этого задумывается над тем, какого он вообще слушает вредную котяру. Взрослый мужчина, а для того, чтобы принять гостя или отвергнуть слушает кошку (не мудрено, она ведь чувствует кто враг, а кто нет). Не был бы магом, сам себе у виска крутил бы. Айдол снял обувь, кланяясь, прошёл по помещению туда, куда его подпихивал Тэхён. Небольшими перебежками добрались до кухни. Чон успел разглядеть интерьер в общих чертах. Это не типичный стереотипный дом ведьмы. Единственным напоминанием о том, кем является хозяин дома, могут быть лишь небольшие кустики сухоцветов, стоящих по всему дому в небольших вазочках. На стол Чонгук ставит бутылку с явно дорогим вином. Кто бы что не говорил, а против предложения выпить хорошего вина он ничего не скажет. Тэ не любитель выпить, делает это крайне редко, может для развлечения. Компания не сказать, чтобы совсем устраивала Кима, однако дарёному коню… Быстро посмотрев в календаре на дату, он вспоминает все возможные интересные ритуалы и обряды. Притворно улыбнувшись, Тэхён поворачивается к гостю вновь.
— У тебя три варианта: мясо, капуста, ягоды, — покачивается, перечисляя, — в первую встречу с ведьмой лучше провести какой-нибудь обряд. Я спеку с тобой пирог. Выбирай начинку так, как тебе подсказывает сердце, она привлекает различные блага, такие как деньги, популярность. — Тэхёну кажется, что это так-себе блага.
— М-м-м, а третий вариант? И то и другое? — хихикнув, Чонгук склоняет голову и приподнимает бровь.
— Мясо — карьера, капуста — деньги, а ягоды — настоящая любовь, — чеканит Ким, пытаясь не взбеситься от вопроса и не скрипнуть зубами. Ну зачем, зачем тебе ещё популярность и деньги? Живёшь как сыр в масле катаешься, свалил и теперь пытается получить ещё больше внимания. Мало тебе? Тогда почему тут задницу просиживаешь?
— О, тогда с ягодами, — Чонгук искренне улыбается, — все так часто пытаются привлечь к себе популярность. Как бы её убрать от себя, вот это вопрос на миллион.
На мгновение Тэхён застывает, изучая улыбку парня напротив. В жизни она не кажется столь фальшивой как на фотографиях. Ким кивает, достаёт ингредиенты для пирога. Сказать честно, он поражён выбором начинки. Рядом всё крутится Тани, которая то и дело намекает «а я говорила». Он отодвигает её рукой, на что та, обижено фырча, уходит восвояси.
— У тебя такая красивая кошка, — опять улыбается младший, смотря ведьме в глаза, — и шёрстка у неё мягонькая.
— Решил задобрить её и меня комплиментами? — Ким чуть вытягивает лицо, отворачивается и наклоняется за посудой. Что-то вспомнив резко поднимает голову, и, если бы Чонгук его не поддёрнул на себя, точно ударился бы головой. — Ты трогал Тани? Удивительно, она ни к кому не подходит.
«Особенно к таким козлам как ты», — подумалось старшему. «Да, пожалуйста за твою неушибленную голову», — мелькнуло у Чона. Знакомство не то, чтобы шло гладко. Чонгук вообще всех считает в этой деревне странными. Конечно, учитывая как он познакомился с парнями сегодня днём, это не удивительно.
— Я люблю животных, — вещал Чон пока они начали возиться с тестом, — мне кажется, что ты тоже.
Тэхён кивнул. Хоть выбор начинки и поразил его, это ещё ничего не значит. Всё же, доверять так просто первому парню, который зашёл к нему он не будет. Даже если это супер красивый и обожаемый многими певец (и ним, Тэхёном, самим). Ким больше чем уверен, что если бы на его месте была сумасшедшая фанатка, она бы уже точно брякнулась в обморок. А Тэхён что? Тэхён всего-навсего не идеализирует людей, зная какими мерзкими и подлыми те могут быть. Особенно такие смазливые и красивые как Чонгук. Что бы это не значило, а в жизни тот выглядит как ожившая икона. И пусть Тэ знает, что наверху никого нет, но Чонгук действительно похож на того, кто пришёл не от мира сего. И об этом думает колдун, возможно, один из самых сильных и могущественных, которых только видела Земля. Хотя на данный момент сомнений его способности не вызывают. Молча он перемешивает муку с яйцами, показывая Чону как это нужно делать. У последнего выходит не очень: тесто всё в комочках, консистенция не та. Завидев сие чудо, Тэхён останавливается, подходя к младшему ближе.
— Чирикать воробушек научился, а готовить — нет? — своими янтарными глазами испепеляет Гука, — пальцами делаешь вот так.
Чон внимательно следит за перетирающими движениями изящных пальцев, старается их повторить в точности. Сложив губы трубочкой месит тесто, которое постепенно принимает нужную форму. По ходу работы парни говорят не часто, только Тэхён поясняет моменты, которые Чон успешно проваливает. Готовка — не слабая сторона Гука, просто он совершенно не может сконцентрироваться на приготовлении пирога, потому что засматривается на руки колдуна. Даже перепачканные в муке, они выглядят достаточно необычно. Венки перекатываются по костяшкам, активно завлекая к себе Чонгука. В какой-то момент Чонгук даже случайно чуть не полез гладить руки Кима, хвала небесам, вовремя опомнился. Ему повезло, что Тэ не заметил этого позыва, ибо был занят разглядыванием своего теста для пирога. Вообще, старший, когда готовит привык уходить в себя — профессиональная привычка. Когда работают руки и нужно настроится на определённые ритуалы, он часто не замечает ничего вокруг. Если бы Чон иногда громко не вздыхал, Тэхён точно бы забыл про него, а вспомнил бы только тогда, когда закончил. Снова обваляв руки в муке, Тэ похлопывает ними, Чон копирует в точности его движения.
— Быстро схватываешь. — Кратко Тэхён кидает, но Чону этого вполне достаточно чтобы перестать сильно нервничать, — откуда такие навыки? Это тебе твоя карьера певца помогает?
— Я айдол, — уточняет Чонгук, словив на себе чуть обозлённый взгляд поясняет чуть быстрее: — я не только красиво пою и всё такое. Я должен красиво танцевать, у меня должна быть хорошая физическая подготовка. Я должен уметь привести себя в порядок, красиво одеваться, краситься и всем нравиться. Готовка тоже входит в этот список. Слишком много шоу снимаем, прямые эфиры и всё такое.
— Тебя это не раздражает? — искренне Ким удивляется всем этим «должен», — занимаешься этим чтобы потешить своё эго визгами и воплями фанаток?
— Если бы меня это не раздражало, — Чон ненадолго призадумался, устремляя внимание на капли дождя, мечущиеся за окном, — я бы сейчас стоял в офисе агентства выслушивая очередной недельный план или то, что я должен себя вести немного не так, от своего менеджера. Что я должен более открытым, держать образ, хотя это совершенно точно антонимы. Как видишь, я стою рядом с тобой, а не там.
— Хочешь сказать, не жалеешь о том, что находишься в компании «простака»? — опять этот грудной смешок и опять у Чона руки покрываются мурашками.
— Если ты простак, то я уж тем более, — Чонгук ведёт плечом и скручивает руки, — не думаю, что твоя компания это что-то плохое.
— Ты странный. — «Через край открытый и доброжелательный. Я тебя тут затопить пытаюсь, а ты стойко держишься», — собираешься тут отсидеться? Новый альбом писать будешь?
— Всем ведьмам так интересно знать о моём новом альбоме, или это ты больно любопытный? — Чон не выдерживает, зло кривит губы тут же осекаясь, — прости. За новый альбом слышу чаще чем «привет».
Ага, а приветы от кого слушать будешь? От несуществующих, из-за плотного графика, друзей, верно? Тэхён хотел возмутиться, сказав, что это у него все всё спрашивают, но вовремя остановился. Ведь он действительно расспрашивает Чонгука по сути о его жизни. Кима даже дёрнуло от той мысли, что он настолько любопытен — не хочет опускаться до уровня людей. Скорчив непонятную гримасу от представления себя в лице одного из клиентов, парень замотал головой. Это он называет людей любопытными, а не они его.
— Извини, я правда не хоте… — «л тебя обидеть» почти дотараторил Чонгук, когда взгляд падает в гостиную на полки. — Это что?
Тэ с неподдельным интересом следит за взглядом младшего, медленно поворачиваясь в ту же сторону. Много мыслей роится, заменяя одна другую. Он уже знает наверняка что заинтересовало Чона. Зрение у последнего орлиное, как провёл с этим пернатым параллель сам Тэхён. Если бы руки не были обваляны в муке, Чонгук однозначно сейчас тёр глаза, не веря им. На полочках стеклянного шкафчика стояли все возможные варианты его альбомов. Глаза Чона сверкнули от этого трогательного, по его мнению, жеста.
— Музыкальные альбомы одного из шикарнейших исполнителей, которого мне доводилось слышать, — голос звучал захватывающе и тут же переменился на тон без особого энтузиазма, — только знаешь, сам по себе он не очень. Как личность.
— Почему же? — блеск в глазах пропал, Чонгук обернулся к собеседнику без привычной мягкости движений, — неужели настолько не нравится?
— Мы отвлеклись, — Ким приподнимает брови, избегая взгляда младшему в глаза, — пора тесто по форме распределить и выложить начинку.
Проглотив комок обиды, застрявшей в груди, Чон вернулся к работе. Его никогда в жизни ещё так быстро не опускали на дно, к тому же так грубо, без аргументов. Невольно щека сама дёрнулась пока он увлечённо выкладывал ягоды. Слеза незаметно для Гука упала на ягоды, а вот тому, кому совсем это не нужно было — заметил. На секунду Киму стало жаль, что он так обидно высказался. Лишь на секунду. Он ни за что не извинится и не пожалеет его. Множество людей по всему миру сейчас негативно высказываются о Чоне и им не жаль. Значит, и Тэхёну тоже по боку что там чувствует парень, который пытается состроить образ невинного мальчика.
У Тэхёна нет желания построить дружбу со знаменитым лицом страны, получать от этого какую-то выгоду. Расплачиваться за подобное не хочется, не хочется платить слишком большую цену за дружбу. Пока что Тэхёну дорога его жизнь, и он не собирается её кому-либо отдавать. А у Чонгука больше нет желания не то, что общаться с Тэхёном, он жить с ним в одном месте не считает теперь приятным. Его предупреждали. Он не послушал. Естественно, это личные проблемы Чона, в которые он посвящать никого не будет, но, чёрт, как же трясутся пальцы от этих слов. Настолько они противоречивы, что голова начинает раскалываться и гореть, будто метеор в атмосфере.
Оба пирога Тэхён ставит в духовку, устанавливает какие-то значения времени и градусов. Теперь они вместе с той самой бутылкой вина и парочкой бокалов перемещаются в гостиную за небольшой столик. Тэ сдвигает брови — штопор остался на кухне где-то в недрах столовых приборов. Ким метнулся обратно на поиски открывалки. Чонгук теперь детальнее может рассмотреть предметы интерьера. Мог бы. Почему мог бы? Прямо напротив него стоит этот самый шкафчик с альбомами, кто же будет разглядывать комнату, когда тут это. Их очень много: все разных версий, похоже, что все до единого. Хотя… Раз, два, пять, четырнадцать, семнадцать? Где ещё один?
— Украл кто-то из клиентов, — поясняет входящий со штопором Тэ, от чего Чонгука аж подкидывает на диванчике. — Неприятная ситуация, эта версия радовала глаз больше всего. Ну, не удивительно что её украли. Обидно, конечно, я не планировал ближайший год ездить в Сеул, а доставки сюда попросту нет. Никто не будет везти один единственный альбом.
Лишь мычит в ответ Чонгук, ёрзает, потому что не предполагает, как им общаться. Он-то думал, что сможет вселить в Тэхёна хоть немного веры в себя, как жаль, что этого не произошло. В теории, Чон сейчас может встать, попрощаться и уйти, но это будет выглядеть максимально глупо. Хотя, в общем и целом эта ситуация и весь поход «в гости» выглядит не лучшим образом. Старший же открывает бутылку, кажется, его вообще ничего не волнует, убирает всё лишнее и разливает по бокалам алкоголь. Терпкий аромат рассеивается вокруг него, Тэ поднимает сосуд, рассматривая своё в нём отражение.
— За знакомство, — он быстро приближается своим бокалом в чоновому и легонько чокается.
Как дань уважения, перед тем как выпить, Чонгук посмотрел ведьме прямо в глаза и чуть приподнял напиток. Сказать честно, Ким это действительно оценил.
Они не общались то время, которое выпивали. Да, вот так молча и провели этот вечер. Чонгук постоянно краснел и уводил взгляд, Тэхён наоборот пялился всё больше. Печь издала бодрую трель, старший, спохватившись, залпом выпил остатки вина и пошёл вынимать их «творения». Скорее пошатался, потому что ровной походкой это уже точно назвать было нельзя. Чон, хоть и выпил, держался куда лучше, собственно, поэтому и додумался помочь Тэ. Последний никак не может найти полотенце, чтобы вытащить выпечку из духовки. Вспомнив в очередной раз, где оставил его, отправился за ним. Чону показалось, что уж слишком долго того носит по дому. Ничего лучше не придумав, нежели снять с себя кофту и использовать её как прихватку, он приступил к исполнению. Зашедший с полотенцем в комнату Ким не сразу понял происходящее: полуголый Чонгук достаёт из духовки пироги и ставит их на конфорки. Эдакая картина заставила его зависнуть как минимум секунд на десять, пока он обводил помутневшим взглядом каждую мышцу у парня на теле. Они так забавно перекатывались под кожей, что Тэхён, искренне улыбаясь, языком по щеке изнутри. Осознание пришло быстро, Ким сразу же отвернулся, ожидая когда Чонгук оденется. Ага, сейчас вот Чонгук и оделся, конечно. Вместо этого он наоборот подошёл к старшему специально красуясь телом без изъяна.
— Я могу идти? — Чон приподнимает бровь, замечая ведьмин интерес к себе; в мыслях хихикает, — спасибо за вечер. Очень приятно.
— Обычно я бы сказал другое, но сейчас я пьяный, мне можно, — Тэхён недолго раздумывает над тем, говорить всё-таки или нет: — взаимно. Ты вроде бы не настолько мудак, как я себе представлял. Только не обольщайся.
Чон склонил голову мол «возможно», никак не реагируя на обидное замечание. Ему уже вроде как и не особо важно что там скажет Тэхён, за недолгое время «общения» он принял его таким Чон ведь прекрасно знает, что такое обстоятельства и как они сказываются на людях. Конечно, раздражает этот игнор к своей персоне, и слова те всё ещё всплывают в памяти. Но не так сильно. Не после того, что он только что сказал.
Обратно натягивает одежду, забирает из рук подпитого колдуна коробочку со своим пирогом. На прощанье к нему вышла чёрная кошка, уютно мяукая потёрлась о ноги. Парень почесал ей за ушком и исчез в ночной тишине. Дождь временно прекратился на счастье Чонгука. Хотя, это не помешало ему чуть не убиться, минуя одну из луж. К тому же на хмельную голову в темноте ориентироваться куда сложнее, особенно в новом для себя месте. Тэхён в окно наблюдает за тем, как младший иногда поскальзываясь идёт домой. Пушистая сидит рядом, тоже следит за айдолом до того момента, пока у него не включается свет в доме.
— Ну и зачем ты его обидел, пьянь? — укоризненно она смотрит на него, дёргает ушком, к которому недавно трепетно прикасался Чон. — Тем более, ты даже не извинился.
— Я не обязан перед ним извиняться, — возвращается Тэ к своему излюбленному тону, — не собираюсь с ним дружиться.
— Тебя никто не заставляет, — язвит, пренебрежительно бьёт его лапкой, — если он тебе не нравится, это ещё не значит, что он плохой человек. Я уверена, что ты пожалеешь, причём очень скоро.
Тэхён хмыкает от нежелания продолжать глупый, по его мнению, спор. Смысл его переубеждать, если он видит хорошо кем Чон на самом деле является. Он выключает свет, опускаясь в тёплую постель. Чонгук появляется полупрозрачным образом как только закрываются глаза (в таком же виде, как и тогда, когда вынимал пирог). Тэхён в видении подходит ближе к нему, осматривает проходясь по каждому миллиметру тела глазами. Призрачный Чон стойко держится под прессующим взглядом старшего, даже иногда пытливо поглядывая на копну белых, чуть запутанных волос. Тэ знает, что этот «призрачный» Чонгук сейчас тоже видит его, даже не подозревая, что это видение, а не глупый сон.
— Что ни говори, а пусанский мальчик действительно выглядит неплохо, — согласился со своими рассуждениями Тэ, заломив руки, — был бы ты чуточку умнее… Ну как, Чонгук? Как можно было ляпнуть такую ерунду? Лучше бы я не видел того интервью.
— Думаешь, я запоминаю что говорю? — буркнул младший, — если ты не заметил, я в жизни себя не так веду. Наверное потому, что в жизни я не использую сценический образ и у меня нет прописанных слов?
— Не хотел, не говорил бы, — пожимает плечами Ким, — ты серьёзно? Хочешь сказать, что тебя заставили говорить о том, что ведьм и людей, способных творить чудо с помощью обрядов нет? Ох как мне приятно было, знаешь.
— А ты сам-то веришь в свою силу? Строить обиженного только из-за того, что я глупость сказал? Уж прости. — Перебивает его округляя глаза, — я бы не верил в такую силу, а? Может, я и действительно не верил в это всё, но встретив сегодня тебя, я больше не могу сомневаться в существовании ведьм и прочего.
— С чего вдруг? — Тэхён отпрянул, правда удивляясь этому заявлению.
— Не скажу, я пообещал, — грустно вздыхает Гук, закусывая нижнюю губу, — прости меня за мои слова. Я был не прав. Ты можешь считать меня кем угодно, твоё право.
Смерив младшего непонятным взглядом, Тэхён уходит прочь. Напоследок Чон добавил фразу будучи в полной уверенности, что происходящее не более чем сон.
— Если ты так и в жизни отреагируешь это будет фиаско. Хотя, может быть причина вообще не в этом, откуда я знаю, — Гук стучит кулаком себе по голове несильно, — я же не могу сгенерировать в своей голове действительные причины твоего нестабильного отношения ко мне, ведьмочка.
Не торопясь Тэхён поворачивает сначала только голову, затем и тело. Он ещё не так далеко отошёл, чтобы не расслышать всего. Теперь же, впопыхах, будто опаздывает, подбегает к белому силуэту бешено сверкая золотистыми глазами.
— Предупреждаю, — с особой сталью в голосе зашипел Ким нарезая круги вокруг Чона, размышляющего о своём, — ещё раз назовёшь ведьмочкой, — он поиграл бровями, — я обещаю, я придумаю для тебя очень хорошее наказание.
В этот раз Ким, видимо, решил не дослушивать что Чонгук будет говорить «во сне». Тэхён открывает глаза, растворяясь в подсознании младшего. Сердце в груди колотилось как ненормальное. Он уже не один раз приходил к людям во снах, чтобы задать им волнующие его вопросы. А на них сам грешит мол больно любопытные. Только в этот раз вопросов стало куда больше, чем было до этого. Тэ пялится молча в потолок, стараясь сам себе ответить на них. Почему Чонгук извинился, даже будучи уверенным в том, что перед ним всего лишь плод его воображения? Ни один человек ещё так не делал, даже наоборот все высказывали то, что не хотели говорить в лицо. «Пытается держать репутацию даже во снах» — такое объяснение находит Тэхён. Он на все сто процентов уверен, что идеальных людей не существует. Особенно таких, как Чонгук. Для себя в голове он повторяет это «особенно Чонгук», уже, кажется, в сотый раз. Весь этот чонгуков образ не вяжется с личностью «белого и пушистого»: поигрывающие брови и пухлая нижняя губа, которую младший постоянно то прикусывает, то облизывает. По всей видимости, дурацкая привычка, из-за которой у Тэхёна однажды точно случится приступ.
Тэ людям вообще в принципе не очень-то и доверяет. Красивым тем более. В отличие от своей матери, он теперь не верит вообще никому. Его мама была слишком доброй к окружающим, за что и поплатилась. Когда Ким был чуть помладше, уже в сознательном возрасте, к ним в деревню приехал новый сосед. Он был ужасно красив, вежлив и приятен в общении. Мужчина долгое время ухаживал за прекрасной женщиной, матерью Тэ. А потом, узнав о том, что она ведьма, ещё и необычная, окончательно втёрся в доверие и…
Flashback
Всю ночь Тэхёну не спится: сегодня впервые у них дома остался мамин ухажёр, Чхэиль. Тэ на маму совершенно не злится. Давняя смерть отца не должна запретить ей быть счастливой. А Ким как считает — если она счастлива, значит и он тоже. Не пять лет всё-таки чтобы ревновать и вести себя глупо. Что Тэхён только не делал чтобы уснуть. Считал овечек, проветривал комнату, даже немного отжимался чтобы устать. Осталось только выпить настойки, которую мама обычно даёт ему от бессонницы. Единственная проблема — парень не хочет выходить посреди ночи. Ему жутко неудобно шастать по дому, когда мама привела своего мужчину. «Нет, ну, это же и мой дом тоже. В любом случае, меня никто за это ругать не будет», — подумалось Киму. Спрыгнув с кровати, он направился на кухню. Проходя мимо спальни матери облегчённо вздохнул: вероятно оба уже спят. Не тут-то было. На кухне кто-то стоял, только вот Тэ уже включил свет не успев отреагировать. Он уже хотел извиниться, но сразу понял, что у него становится ком в горле. Мать безжизненно обмякает на руках мужчины, а до Тэхёна немного с опозданием доходит: он её задушил. Убийца кладёт тело матери на стол, а сам, пока у негодника-сына, как он его называл за глаза, ступор, мечется по кухне. Внезапно голос Тэхёна звучит необычно глубоко, громко, будто отовсюду сразу: — Ты пойдёшь вслед за ней, — сердце защемило, а Тэ дальше говорил, сам пугаясь от своего тона, — проваливай. Мужчина округлил глаза, в шоке посмотрел на парня и пулей вылетел из дома с криком «ведьмы, колдуны проклятые». Тэхён подошёл к бездыханному телу матери. На её шее синело пятно, оставленное руками этого ублюдка. Глаза закололо, маленькими росинками посыпались слёзы. Мамины белые, чуть запутанные, волосы раскиданы беспорядочно по столешнице. Ким схватил её ещё тёплую руку и упал на колени, плечи его задёргались от рыданий. С грохотом внизу закрылась дверь. С улицы послышался протяжный волчий вой и крик человека. Тэ взметнулся к окну, ища глазами источник звука. Открыв форточку, Ким выглянул на улицу. Возле маминого убийцы стоял огромный серый волк. Секунда, животное смотрит издалека в слезящиеся глаза Тэхёна, влажный хруст. Постепенно крик превращается в бульканье и хрипы. Зверь поднимает окровавленную морду, снова смотрит на Кима. Волк сочувственно кивает ему, махнув хвостом быстро скрывается в лесу. Кто-то из обеспокоенных ночным криком выходит, зовёт на помощь завидев мёртвого соседа с перекушенным горлом. Тэ закрывает окно, плотно зашторивает его. Босыми ногами Ким быстро шагает по снегу, идёт к толпе, которая окружила мужчину. Парень расталкивает плотный круг, проходит вперёд. В центре этого всего лежит труп мужчины. Один из толпы узнаёт Тэхёна, хватает его за плечо. — Тэхён, что с тобой? — Сокджин всматривается в лицо друга, — что случилось с волосами? Почему в таком виде? — Что? — Ким склоняет голову, — не до этого, давай потом поговорим. — Позови матушку! — кричит Киму женщина в толпе, — она колдунья, она сможет ему помочь. — Он убил её, — громко кричит, Тэхён становится возле трупа, из шеи которого до сих пор вытекает алая кровь, — за это поплатился и ушёл из жизни сам. Деревенские разбушевались, кто-то из женщин закричал, кто-то падает в обморок. Слишком много людей вышло из своих домов поглазеть на волка. Который, кстати, убежал. Тэ вот не думает, что это был волк. Тэхёна затягивают руки, уводя прочь из центра. Теперь рядом с Сокджином стоит ещё один — Намджун. Он, не скрывая удивления, вглядывается в Тэхёна. Переглянувшись, друзья тащат его к себе домой. Джун буквально силой затянул младшего в ванную, останавливая его перед зеркалом. Глаза его, что раньше были голубыми, пожелтели, а волосы из рыжих стали пепельно-белыми. — Я видел её смерть, — в никуда говорит Тэ, и всё-таки он находит в себе силы поднять взгляд и посмотреть на себя, — поэтому теперь я так выгляжу. Теперь я похож на неё. — У всех ведьм так? — вопрос, который разбивает Тэхёну сердце ещё больше, дробит его на мелкие кусочки. — Только у тех, кто видел смерть самого близкого от рук другого человека. Если видишь дважды, не важно когда, снова меняешься. Это большая редкость. Для нас. Никогда не знаешь какого цвета станут волосы и глаза. Извините. Я пойду домой. Сокджин и Намджун не препирались, просто дали Тэхёну обувь, чтобы тот не шёл по снегу голыми ногами. По лицу скатывались слёзы, Ким оглядывал лес, в который убежал волк. На дороге стояла уже не толпа, а несколько человек. Со стороны хвойных деревьев послышался тоненький писк. Сначала Тэ проигнорировал его, но затем ломанулся туда, передвигаясь тихо, чтобы не потерять этот писк. Спустя какое-то время он вышел на полянку, посередине неё стояла корзинка. Подняв полотенце, накрывающее источник звука, Тэхён увидел жёлтые глазки маленького котёнка, в которых сверкнула луна. — Бедная малышка, ты тоже одна? — Ким всхлипывает, приворачивает к себе чёрный пушистый комочек, — Тани… это теперь твоё имя.End of flashback
Тэхён тупит взгляд в стену, постепенно просверливая её взглядом. Вставать лють как не хочется, скорее всего, вино было действительно очень хорошим. Нет, ну, а что. Он и сам может вино сделать, при чём не хуже магазинного, только вот за каким чёртом ему париться, если есть Чонгук, который принесёт в клювике готовое? Честно сказать, Тэ немного побаивался, что Чон начнёт приставать или что-то в этом духе. Конечно, по ящику и на любых «независимых» интервью айдол может сказать, что он натурал до кончиков ресниц и так далее, однако Ким чётко уверен, нет, он знает: Чонгук гей. Стало видно это Тэхёну даже не после их знакомства, когда Чонгук провёл по нему оценивающим взглядом, когда чуть не испепелил глаза самого колдуна, разглядывая необычную радужку. Ким заметил сконфуженное лицо ещё на одном из интервью, когда у Чонгука спросили про девушку. Не то, чтобы все заметили дёрнувшуюся щеку Гука и его помутневший на пару секунд взгляд, просто выводы такого характера, как кажется нормальным людям, по подобным признакам, здоровый человек сделать не может. К слову сказать, это чуть ли ни единственный раз, когда Тэхён реально не прогадал по поводу младшего — парень действительно не заглядывается на девушек. Сам колдун не против подобных отношений, потому что девушки его уж точно не привлекают. Но он едва ли представляет себя вообще с кем-либо, не говоря уже о мужчинах. После той февральской ночи в голове до сих пор иногда эхом отдаётся последний хрип матери и образ красивого мужчины, который её убивает. Тэхён боится мужчин. Особенно красивых. Таких как Чонгук. Как же хорошо, что основные клиенты у ведьм — женщины, или на крайний случай старые мужчины. За все года, что он помогает людям красивые мужчины ему встречались раза три, не более того. Им, правда, было не до убийства колдунов: Тэхён очень сомневается, что мужчины, придя к нему за счастьем для своих родительниц или сестёр станут убивать его. Они его клиенты. А вот Чонгук — словно тот же мужчина, не клиент, а просто сосед. Ещё и живёт в том же доме, где и не столь удачливый убийца. Заботливый риелтор, судя по всему, не предупредил мировую звезду о прежних жильцах. Маловероятно, конечно, что айдола это вообще волновало. Борясь с раздражением, плавно накатывающим вместе с подобными мыслями, Тэ протиснул сквозь зубы тонкие струйки воздуха и встал с кровати. Как оказалось, мириться с тем, что Чонгук придурок — сложнее, чем Ким мог себе представить. Как минимум потому, что он теперь живёт рядом, а не где-то там. Тэхён думал как: не увижу — плевать, страдать не буду от того что он такой. И что бы он не говорил, а Чон одинаково останется его любимым исполнителем. Вот теперь, когда уже некуда деться, колдуна гложет жизненная позиция излюбленного исполнителя. Хотя, после его ночных извинений, Тэхён уверен, что не всё ещё потеряно. Однако: Чонгук извинялся перед образом в своей голове, перед своим же воображением, потому что он совершенно точно не может знать о том, что Ким его слышал. Или может? Ах, Тэхён, ну почему тебе так тяжело поверить в Чона, его доброту и любовь ко всему, что окружает? О, дай подумать, не отвечай, я знаю ответ. Ты ведь ничего, кроме его сценического образа в нём не видишь. А именно это столь расстраивает маленького принца. Всё же пришлось Тэхёну немного помучиться перед тем, как отправиться в лес. Для того, чтобы максимально выжать выгоду из похода туда, парень пораньше встаёт, потому что любой знахарь знает: хочешь собрать лучшие травы — иди пока с них роса не спала. Впрочем, он тот ещё жаворонок. Тэхёнова воля — он бы дрых до обеда, принимая людей вечером, одначе негласные правила, касающиеся работы, нарушить не в силах. Зато ему удаётся в большинстве случаев отоспаться на выходных. В последнее время Тэхён позволяет себе оборзеть. Он не принимает в субботу иногда, бывает и в пятницу, тем не менее, никакие уколы совести его не терзают, говоря откровенно, ему вообще наспать. Дело не в его хамской натуре даже, просто все эти ритуалы и процессы сильно выматывают. Чего только стоит общение с духами умерших. Тэ вроде как и понимает, что люди не знают, что чем больше лет прошло со дня смерти, тем сложнее связаться с душой, и всё равно бывает бесится от тех, кто просят поговорить с бабулей, почившей тридцать лет назад. И ведь не объяснишь, что реинкарнация дело непростое, что никогда не угадаешь то ли душа просто не хочет выходить, то ли уже живёт в теле другого человека. Ким хватает в руки корзину и выходит на улицу. Где-то за плотными тучами, наверное, сейчас встаёт солнце. На земле местами лужи, только в нескольких местах чернеющая грязь. Возле одного из грязных пятен около дома, Тэхён заметил человеческий след, что немного растянулся по дороге. Это там вчера после алкоголя чуть не убился Чонгук. Тэ, представив то, как забавно Чон плюхается в эту грязюку, невольно хихикает. Подсознание дорисовывает его самого в луже с айдолом, теперь уже не смеётся. Покачав головой, чтобы прогнать навязчивое видение, парень вошёл вглубь леса. Знакомые деревья и сосны замельтешили перед глазами. До поляны с нужными растениями пешком минут тридцать. Рассматривая родные пейзажи, Ким рассуждает о том, как можно не любить осень. Всё настолько красивое вокруг: красное, жёлтое от кружащиеся на порывах ветра листвы. Невозможно пройти мимо клёна и не взять хотя бы один цветастый листочек. Невозможно пройти мимо маленького ручейка, не подставив под его, ещё тёплое, течение руку. Прекратить любоваться осенней природой для Тэхёна то же самое, что изменить самому себе. Мог бы — жил бы прямо под открытым небом с видом на шуршащие листики, что уже тихо приземляются на водяную гладь. Наконец-то Тэхён дошёл до того места, где обычно собирает травы, которых у него нет в саду. Он бы и не против все эти травы посадить у себя, но корни их отравлены и зачастую подобные растут одни, а другие культуры они просто убивают. Именно из-за яда, находящегося в таких растениях, Ким даже собирает и обрабатывает их в перчатках, чтобы ненароком не навлечь на себя хворь. Пока собирает, напевает под нос одну из старых песен Чонгука. В голове только сейчас щёлкает тумблер, резко Тэхёну хочется узнать о чём эта песня. Она определённо очень красивая и в ней чувствуется какая-то печаль. На несколько секунд рука зависает в воздухе, мысли улетают подальше отсюда, запутываются меж голых крон деревьев, в небольших иголках и шишках. Разум возвращается, идеи и образы снова поворачиваются в привычное русло, от чего Тэхён не может не дёрнуться. Последнее время он часто так теряется в пространстве. Вряд-ли он напуган этим, ибо не в его духе, зато мыслишки о своём здоровье всё-таки посещают. Неожиданно из-за спины слышится голос, от чего Ким роняет ножик в кусты, уже жалея: уронил нож — плохая примета. Хотя, нож воткнулся в землю, а лезвие смотрит не на его неаккуратного хозяина. Вполне вероятно, что всё ещё не так плохо. — …я вообще не понимаю где я, — где-то сзади гундит знакомый голос, Тэ поворачивается. Колдун не сдерживается, нарочито цокает языком и обводит взглядом по кругу. Похоже, это его наказание отныне, причём абсолютно непонятно за что. Тэхён начинает подумывать о том, что его мысли слишком уж материальны. Перед ним стоит Чон Чонгук собственной персоной, как нетрудно догадаться. Ким уже хотел, было, начать говорить Чону о том, как некрасиво следить за людьми и пугать их, но вовремя остановился. Судя по вздрогнувшему телу айдола — он не ожидал увидеть тут именно Тэхёна. Последний вздыхает, понимая, что что-то тут не так, и всё же оборачивается обратно за ножом. Наверное, сегодня не очень удачный день для сбора трав, Тэ только жалеет, что сегодня рано вставал. — Ох, извини, я не знал, что это ты, — виновато говорит Чонгук на невежливое молчание и игнор от старшего, — я, тогда, пойду. — Далеко уйти собрался? — ухмыляется, смотрит снова на Чона, выпрямляясь, — в заколдованной части леса ты дорогу домой и днём с огнём не сыщешь, умник. Я если правильно понимаю, ты гулял по лесу, забрёл куда-то, в голове помутнело, и ты оказался тут? — Ну, я же это только что сказал, — сдвигает брови, но его тут же осеняет: — а, извини, ты не слышал. Да, именно так. — Нечего шляться с утра пораньше, — отрезал Тэ сплющивая губы в тонкую нитку, — я тебя отведу домой. Ты мне за это поможешь, — уже тише добавляет: — и чего только с утра не спится, отдыхай себе, никто тебя не трогает. — А что нужно делать? — Чон радушно улыбнулся, пропуская мимо ушей последнее замечание, — я надеюсь, не пожертвовать жизненно важными органами для какого-то обряда? — Что? — Тэхён сначала насупился, затем заливисто рассмеялся, — нет, конечно. Просто посадишь мне вечером шалфей так, как я скажу. Идёт? — Выбора у меня особо нет, знаешь, — радуется, что Ким не злится и не пытается его сильно обидеть, — тебе разве не нужно пособирать это всё? Я подожду, правда, прости, я не хотел мешать. — Прекрати уже просить прабачення, — говоря это, Тэ икает, понимает что Чон, возможно, сейчас начнёт смеяться с диалекта. — Ты живёшь на юге, а диалект западный, — сощуривает глаза внимательный айдол, — ты не всегда тут жил? — Родители сюда переехали ещё до моего рождения, — почему-то охотно делится Тэхён, обычно закрытый, — они иногда говорили диалектами, думали, что я не понимаю. Он хмыкает и горько усмехается, уходя чуть вперёд, чтобы незаметно смахнуть накатившую слезу. Тэ не злится на Чонгука, что странно, наоборот понимает, что всегда от вопросов и людей не убежать. Вся жизнь состоит из вопросов. И если обычно любопытство людей бесит, то сейчас это не так. Чон ставит вопросы так, что они звучат, скорее, уточняя отдельные детали, из-за чего не приходится рассказывать кучу всего лишнего. Тэхён находит для себя необычным то, что не чувствует к певцу себе присущей ярости, раздражения или отвращения. Ведьма чувствует, что у Чона есть ещё куча вопросов, но он не решается спросить: знает, что Киму это не понравится. — Можешь задать мне один вопрос, — снисходительно вздыхает старший, — учти, я отвечу и после этого ты тоже получишь вопрос. Чона до безумия удивляют перемены в поведении Тэхёна: вчера он готов был ядом плевать в айдола, но сейчас… — Хорошо, — Чонгук говорит не задумываясь, следом выдаёт вопрос: — ты же можешь проникнуть в мой сон и говорить со мной, верно? Резко Тэхён останавливается как вкопанный, от чего плетущийся за ним Чон не успевает затормозить, бьётся грудью о спину старшего, толкая его. Корзинка, впрочем, как и сам Тэ, начинает лететь, айдол довольно быстро реагирует, подхватывает в воздухе за талию Тэхёна, а затем и корзину. Ни одна травинка из неё не высыпалась, колдун это явно оценил. В жилистой руке по-прежнему ощущалась приятная ткань тэхёнового мягкого свитера, младший прижимал Кима к себе. Оба почувствовали, как за секунды щёки начинают полыхать. Если говорить откровенно, ни один ни второй не против даже, только Тэ, подобно своей манере, выпутывается. Чонгук не решается задать вопрос заново, когда колдун выдёргивает из рук корзинку и молча идёт дальше. Он прекрасно понимает, что старшему надоедать не стоит, рано или поздно он всё равно ответит. Ким, на самом деле, начинает всё больше задумываться о своём отношении к Чону. Парень-то не глупый, где-то вероятно дерзкий, зато в меру. В отличие от самого Тэхёна, конечно. Опрометчиво было полагать, что он самовлюблённый индюк. Да-да, Тэ провёл совсем немного времени рядом с ним, и уже сомневается в своих «многовековых» убеждениях. Этого он и боялся. Прошло около минут пятнадцати их хождения по лесу, не больше. — Могу, — в горле немного пересохло, от чего он хрипит, сглатывая. Ким долго думал стоит ли это освещать, — а ты почему спрашиваешь? — Хотел понять, услышал ты мои извинения или нет, — как-то облегчённо выходит, — это важно для меня. Ты бы мог потратить свой вопрос на что-то более интересное. — Иногда я не думаю головой, — Тэ улыбнулся из-за своей оплошности, не подавая вида что расстроился, — в следующий раз спрошу. — Спроси сейчас, — прикладывает руку к щеке, устремляя взгляд в небо, еле видное среди веток, — я не буду задавать тебе ещё вопросы, обещаю. Такие условия определённо понравились колдуну, поэтому кивает, думая о чём бы спросить парня. Он не так уж и часто общается с людьми на личные темы, а вопросы в голове никак не хотят нормально формулироваться. По крайней мере, идти ещё долго и Ким успеет что-то придумать. Задать какой-то слишком личный или обидный вопрос кажется уже неуместным. Хотя, судить об уровне «личности» для колдуна не представляется возможным. Для него это давно закрытая тема: то, что понравится одному, у другого может вызвать агрессию с пеной у рта и невнятными криками. Тэ внимательнее рассмотрел Чонгука. Внезапно для себя он отмечает доброту во взгляде у младшего. Это точно не тот человек, который будет кричать или пытаться обидеть оппонента, ударить его. За свои слова стало стыдно. За своё отношение к нему. Не только вчера, когда он колко комментировал все действия Чона, а и за всё, о чём он говорил с Тани. Кошка была права — он жалеет. Признаваться в этом, конечно, не хочет, а стоило бы. — Ты доволен тем, что имеешь? — перебивая лёгкое щебетание редких птиц Тэхён поднимает голову, — во всех смыслах. — Тебе действительно интересно или это вопрос с подвохом? — в удивлении Чон приоткрывает пухлые губки. — Ты обещал не задавать вопросы, а? Мне действительно интересно, — он пожимает плечами, поскорее засматриваясь куда-нибудь не в лицо Чона, — как ты живёшь, ты ведь такой ребёнок. — Я не ребёнок, вполне взрослый мужчина, просто тебя остерегаюсь, — накуксился Чонгук, но тут же сменил настрой, — я доволен материальным положением, и на этом, пожалуй, всё. Я слишком популярен, из-за чего меня постоянно преследуют фанаты, фанатки и все, кто только могут. Из-за этого я не могу найти человека, которому понравлюсь не как айдол. Понимаешь? — Двоякие ощущения, — комментирует старший, дёргает бровями, — с одной стороны грех жаловаться, а с другой понимаю. Я не люблю любопытных, Чонгук. И красивых мужчин. Можешь считать это моим откровением, но ты слишком красивый чтобы я к тебе относился без подозрения. Думаю, ты это уже понял. Я всё время, которое знаю тебя, отношусь к тебе настороженно, особенно учитывая некоторые твои высказывания, а знаю я тебя, поверь, ещё до твоего дебюта. Ты тогда был другим. Тем не менее, лишь сейчас я вижу, как тебе обидно от того, что тебя воспринимают как сексуальный объект, максимум как певца, который словил звезду. — Скажи честно, я сломал тебя? — выпаливает Чонгук на одном дыхании. — В каком смысле? — недоумённо икает Тэ, поправляя кофту. — Мне Сокджин и Намджун вчера рассказали, что ты меня ненавидишь, — он хотел продолжить дальше, но осёкся, — ты же не подумаешь, что они этим хотели тебя обидеть? Я не знаю в каких вы отношениях и не должен вот так говорить обо всём. Не хочу проблем для них, и чтобы ты разочаровался. Тэхёна умилило это предположение, и всё же виду он не подал. — Мы давно дружим, и в принципе, я знаю — они хотели, чтобы я не нервничал лишний раз. Говори. — Впрочем, рассказывать особо и нечего, — облегчённо-замучено вздыхает Гук, — они затащили меня к себе домой, посоветовали обходить тебя десятой дорогой. За беседой упомянули, что ты без ума от меня как от певца, зато мол натуру мою гадкую за версту чуешь. Следовательно, ты должен бить меня палкой и проклинать, а не понимать. — У тебя странное представление обо мне, — парень кивает оглядываясь назад, — не люблю говорить подобное, но начинаю сомневаться в своих убеждениях. Правда, когда на тебя смотрю, даже представлять себе не хочу на какие отвратительные поступки ты способен. Признаться, я подмешал тебе в вино кое-что, и это показало мне тебя настоящего. Впервые сомневаюсь в зелье, которое сам создал. — Наверное мне следует быть осторожнее, учитывая что кто попало может мне что-то подмешать... Не буду спрашивать когда ты успел и как именно это увидел, — на самом деле Чону страсть как интересно, а рисковать налаживающимися отношениями не охота, — и какой же я настоящий? — Твоя душа так чиста, хоть я и чувствую, что иногда тебя переполняет гнев, — принялся загибать пальцы Тэхён, — всегда поможешь тому, кто потом даже «спасибо» не скажет. Когда обидят — улыбнёшься, сделаешь вид, что не понимаешь о чём это, потом будешь долго копаться в себе. Тренируешься до потери пульса чтобы радовать фанатов… И до ужаса пытливый. — Всё было прекрасно до последнего предложения, — грустно выкидывает Чонгук, чуть ли не садясь на холодную землю от досадного огорчения, — мне пора бы уже переставать у всех всё спрашивать и… — Эй! Стоп, нет, — сам в шоке с того что говорит это, Ким схватил Чона за запястье, — единственное, что тебе стоит прекратить делать — загоняться при мне и пытаться нравиться всем. Это невозможно, Чонгук. Забей на людей, ты не обязан быть таким, как нравится мне или ещё кому-то. Ты и так пахал в поте лица, остановись, клянусь, идеальнее тебя никого не знаю. Меня бесят любопытные, но знаешь, везде свои исключения. И сейчас меня бесит не то, что ты хочешь узнать что-то обо мне, а то, что ты не хочешь быть собой. Если тебе интересно знать, если бы я не был собой, я бы уже давно на тебя накинулся, как и любой другой фанат. Тем не менее, продолжаю делать вид что мне пофиг и говорить об этом, хотя всё не так. Я вру сам себе потому что привык так делать, а изменять своим принципам для меня не свойственно. Ты — единственное исключение из моих правил. Плевать, что вчера я хотел от тебя избавиться. Монолог Тэхёна звучал весьма многообещающе. Чонгук, выдернув руку, прижал ладони к лицу и запищал, лицо моментально покраснело. «Странный ребёнок» — Тэ подумал об этом не со злостью, на лице даже промелькнуло подобие улыбки. Почему-то так приятно от того, что Чонгук смутился, а не расстроился, как вчера. Ким пытается успокоить себя тем, что не хочет привязываться к парню. А Чона постепенно начинает напрягать это хорошее отношение. Паранойя — не его конёк, да с такими изменениями в поведении старшего не только паранойя появится. Ощущение, что старший хочет поиздеваться, снова оказать «тёплый приём», затем сказав всего одну неприятную фразу. Чонгуку снова будет казаться, что он вязнет в липкой, вездесущей паутине. Сколько бы подозрения не вызывал Тэхён, однако Чон все свои сомнения засовывает подальше. — Я приму твои слова, Тэхён, — разом Чонгук отряхнулся, немного наклонился в теле перед колдуном, — спасибо. Мы можем продолжить идти? «Манеры… Сразу видно — известный артист. Делает такие штуки больше не по своему желанию, по инерции…» — мелькает у ведьмы. Молча кивает. Как бы ему не хотелось, а много говорить он всё равно не любит. Чонгук пытался придумать тему для разговора, но проваливаливал эту затею у себя в голове. Всё, о чём он думал — неуместно, как кажется. Медленно подходя к краю леса, оба уже проговаривали у себя в голове как будут прощаться. Чону приспичило обнять старшего, только это сто процентов не то, что стоило бы сделать, потому он и принял решение: рукопожатие и наклон головы, так сказать, нейтрально. Тэхён планировал отделаться сухим «до вечера» (он так и не признавался себе до конца, что хочет обнять айдола), всё ведь коротко и ясно. В итоге получилось наоборот: Тэхён обнял Чонгука, а Чонгук и сам не понял, что произошло. Разошлись быстро, потому что захотелось спрятать друг от друга покрасневшие лица.
