ведьма рассвета

Тэхёна лихорадило пару дней, всё это время Чонгук проводил в его доме. Когда он собирался вернуться домой, Тэ возразил, сказав, что ему будет спокойнее с Чоном, особенно учитывая тот факт, что он являет собой две личности. Помявшись немного для приличия, Гук согласился. Это оказалось очень странным и одновременно интересным опытом. К себе домой Чон только несколько раз бегал за кое-какими вещами. Оба быстро привыкли друг к другу, даже не заметив, как быстро пролетели две недели. Проснувшись, Чонгук потянулся, из соседней комнаты слышался приглушённый голос Кима и какого-то парня. Классика, вторник начинался как и обычные будни в доме старшего. Тэхён в основном бухтел на Чона, что тот только и делает, что дрыхнет, а на золоте всё равно сидит. На это айдол ему отвечал щелчком по носу и словами «я своё отпахал и после отдыха тоже буду пахать». Стараясь не мешать ведьме, Гук сделал зарядку. Выйдя в коридор, он понял, что клиент уходит и Тэ с ним прощается. Пока что старший не заметил Чонгука. Подождав ещё немного, Чон прошёл к двери, случайно столкнувшись с Тэхёном. Ким, как и в первую их встречу, начал лететь, а айдол вцепился в него мёртвой хваткой.       — Когда-нибудь я не успею тебя словить, — усмехается младший.       — Когда-нибудь ты перестанешь дрыхнуть до трёх, — Тэ ударил парня по плечу, — мне скучно одному.       — Почему одному? У тебя есть Тани.       — Она со мной не спит после того, как ты начал спать со мной, — обиженно гундосит Тэхён.       — Оу, я могу уйти к себе домой, чтобы не мешать вам, — Чон, закусывает губу и уже думает о том, как собирает вещи и возвращается в пустой дом.       — Нет! — Тэхён тоже хватает его руку, — не уходи. Вдруг сегодня ночью второй я проснётся? А тебя нет? И я привык к тебе, ты тёплый и ночью меня обнимаешь, если я мёрзну. Чон, оттаяв, понимает, что ему теперь тут рады, по крайней мере, не так как в первый день их знакомства. Пускай прошло не так много времени, ему доставляет удовольствие то, что он нужен колдуну. А если бы Гук не пришёл тем вечером с бутылкой вина? Он до сих пор бы шугался на улице Кима? Если бы Тани не привела его к Тэ? Эти мысли прерывает Тэхён, быстро прижимаясь к чонгуковой груди. Удивлённо айдол опускает голову и раздвигает руки.       — Не уходи, — ещё раз повторяет Тэ уже тише. Чонгук аккуратно заводит руки за спину парню, обнимает его в ответ.       — В какой момент ты перестал быть такой колючкой, Ким? — Явно айдола умиляла эта ситуация. — В первый день ты был готов сожрать меня с потрохами и даже не подавиться.       — Ты казался испуганным маленьким мальчиком, которого привели в дом к большому дяде, — парировал Тэ, — дядя оказался не таким уж большим, а маленький мальчик — вовсе не испуганным. В этом вся суть.       — Я рад, что ты не считаешь меня теперь ублюдком, жрущим сердца девушек.       — И парней.       — Что? — Гук отрывается от Тэ и засматривается в его лицо.       — Не считаю ублюдком, жрущим сердца девушек и парней, — Тэхён проговаривает полностью. — Я, кстати, знаю, что ты гей.       — Я? Гей? — Чонгук окончательно отскакивает от Кима, отводит глаза, — какой из меня гей?       — Обычный, — складывает старший руки на груди, — думаешь, я не замечаю, как ты робеешь, когда я касаюсь тебя или сам подхожу обнять, как смотришь на меня? К тому же во время всяких интервью было заметно, что у тебя заученный ответ на этот вопрос. Ты каждый раз говоришь одно и то же, даже незначительно не меняешь ничего. Стискивая зубы, Чон сетует на свою глупость и непредусмотрительность менеджера. А ведь действительно, всё буквально лежит на поверхности, если задуматься. К тому же фанаты, побывавшие на пресловутом эфире с Тэхёном скорее всего догадались что к чему. Колдун, кстати говоря, до сих пор ходит в счастливом неведении о своём аккаунте в твиттере и его наполнении.       — Если вдруг тебя интересует как я к этому отношусь, — начал Ким, — то я отношусь.       — К чему, — сглотнул Гук, — относишься? На секунду Чонгуку стало страшно, он отшатнулся, отходя ещё на несколько шагов назад. Ему нравится Тэхён, очень, и если это своего рода шутка со стороны ведьмы, Гук этого так не оставит. Возможно это он сам себе додумал все эти фразы Тэ, которые в действительности не существуют. Вдруг он просто не нравится Тэхёну? Ничего страшного, Чону осталось жить тут всего лишь несколько месяцев, не так страшно.       — Я, по правде говоря, надеялся, что ты первый мне признаешься, — Ким теребит рукав своей кофты, взгляд падает вниз, даже при всём желании смотреть на Чонгука, — я был не совсем уверен в том, что мне может понравится парень. Возможно ты единственный, кому удалось мне понравиться.       — Не совсем понимаю, что ты хочешь мне этим сказать, — Чонгук глупо ухмыльнулся, заприметив поведение ведьмы, — ты имеешь ввиду я нравлюсь тебе? В мгновение ока Тэхёну захотелось провалиться под землю, как и Чонгуку. Тэ признался в чувствах мировой звезде, а эта самая звезда тупит, как пятиклассник на контрольной. И ведь знает же колдун, что чувства его скорее всего взаимны, а сказать что-либо ещё язык не поворачивается. Вот так и встретились они, два пассива. А нет, погодите-ка, это просто Чон тупой.       — Знаешь, мне кажется, что тебе действительно не стоило этого говорить, — разозлился Гук, буквально подлетая к ошалевшему Тэ, последний сжался, опасаясь получить от младшего лещей. Когда Чон схватился за подбородок Кима, тот незамедлительно зажмурил глаза и хныкнул. Не прикладывая особых усилий, Чонгук, сообразив, что Тэхён ничего не понял, подхватил старшего и усадил к себе на талию. Инстинктивно Тэ обвил парня руками и ногами, уткнулся ему в шею носом. Айдол умостился на излюбленном диванчике около полки с альбомами. Прижимает ведьму ещё ближе настолько, насколько это вообще возможно.       — Теперь я буду себя неловко чувствовать, потому что ты был первым, — практически прорычал Гук, Тэхёна немного отпустило и он расслабился. — Мы теперь можем считать, что мы пара?       — Да, только… Это не будет для тебя проблемой как для артиста?       — Они мне ничего не сделают. Если я сказал, что люблю тебя, мне никто не помешает, — Чон невесомо целует парня в шею.       — Ты не говорил ещё.       — Я люблю тебя. Твои красивые янтарные глаза и тонкие пальцы. Всё в тебе люблю. Так несложно в тебя влюбиться и утонуть в твоих глазах, — последнее предложение Чон тихо пропел.       — Тяжело представить, что кто-то вроде тебя может влюбится в меня. Но, Чонгук, что ты будешь делать, когда придёт время оставить меня?       — Не говори об этом в подобном ключе, — он засмотрелся в лицо Кима на несколько секунд, — не оставить тебя, а вернуться к своей работе. Я знаю, как тебе дорого это место, знаю, что не переедешь со мной. Возможно я останусь тут. А возможно буду ездить на работу утром и вечером приезжать. В конце концов плюну на всё, обустрою в своём доме мини-студию и буду выпускать музыку сам, не выезжая отсюда. Много вариантов, ведьмочка. Главное — я не оставлю тебя.       — Звучит не очень благоприятно для твоей карьеры, — Тэхён подумал пару секунд, а потом кулачком стукнул Чону по макушке, волосы подлетели вверх, — я же просил не называть ведьмочкой.       — Тэ, слишком строго, — бурчит Гук, потирая голову, — не переживай. Моя карьера — последнее о чём хочется заботиться находясь рядом с тобой.

***

Дело к ночи, Тэхён купается и прыгает в кровать к Чонгуку. Айдол откладывает телефон и приобнимает старшего, тот придвигается ближе. Тишину перебивает только слегка накрапывающий дождик за окном. Ведьма почти засыпает, Чон, видя это, выключает светильник.       — Ты не будешь спать? — почти неслышно спрашивает Тэ, — опять?       — Не знаю, Тэхён-а, — Гук приглаживает влажные волосы старшего, — вдруг второй ты проснёшься? Я тебе обещаю, если его до часа ночи не будет — лягу спать.       — До двенадцати, — шепотом хрипит парень и уже сопит.       — Хорошо малыш, до двенадцати, — поцеловав парня в макушку, Чонгук засмотрелся в потолок. Со временем тени начинают обретать более чёткое изображение, как и предметы в принципе. Слушая равномерное дыхание колдуна Чонгук и не думает опять взять телефон в руки. Вместо этого его посещают другие мысли. Отношения между людьми как тёмная ночь после целого дня света. Когда вы только знакомитесь — темно, бывает страшно. Нельзя угадать что ждёт тебя в этой ночи. Можно пытаться разглядеть что-то, однако время на это требуется. Неизвестность пугает, это само собой. И вот ты уже сидишь, почти полностью можешь различить всё, что тебя окружает. Иногда находишь что-то страшное в темноте, что-то совершенно обычное. У каждого так же темень рассеивается по-разному: ничего особенного, нечто ужасное, что-то хорошее. Но у Тэхёна… У него другая темнота. Гук готов поклясться, что он ни разу в жизни не привыкал к людям настолько же быстро, как к Киму. У Чона складывается впечатление, что глаза у него прямо как у кошки, что он может быстро привыкнуть к отсутствию света. Пугает Чона то, что после знакомства с Тэхёном у него не получится если что приспособится к отсутствию этой темноты. Смириться? Уж тем более нет. Он, Тэхён, сам как лучик света для младшего. Чонгуку правда плевать на то, кем его будут считать. Ему кричать охота от одной мысли о том, что вынужден будет в случае чего бросить Кима. Не бросит, нет. Обещал — не бросит. Слеза скатывается по щеке. Рядом начинается шевеление. Как от кипятка, Гук одёрнул руку и утёр слезу. Он совершенно без понятия сколько он думал над этим всем. Беззаботно потянувшись, старший включает прикроватный ночник, садится на кровати. Чон наблюдает за ним из-под одеял и подушек. Немного сонный Тэ оглядывается и видит тушку Чонгука.       — Значит не приснилось, — громко вздыхает колдун, — ну и морока, скажу я тебе. Долго меня не было?       — Две недели почти как, — подавленно прокряхтел Гук, — Тэхён дневной знает о тебе.       — Вот как, — уже более серьёзно изрекает Ким, — ну, знает — хорошо. Полагаю, он, как и я, не особо доволен положением.       — Без понятия, его больше бесит что я пытаюсь отловить тебя по ночам, из-за чего не сплю. — Чон резко подлетает, — Тэхён, твиттер! Ты меня убьёшь, но мне пришлось немного потвитить с твоего аккаунта, потому что твои… и мои… наши фанаты распереживались и чуть не начали тебя искать.       — Чонгук твитил с моего аккаунта, — прямоугольная улыбка засияла на лице, Ким бросился обнимать младшего, — у меня такое ощущение, что я сплю. Будто что-то вспомнив, какую-то неприятную деталь, Тэ отодвинулся от Гука и виновато на него посмотрел.       — Извини, я, наверное, не должен так тебя обнимать и вообще…       — Тэ, всё в порядке, — чонгукова рука успокаивающе легла на плечо старшему, — я всё ещё в этом доме и в этой кровати, а ведь прошло две недели. Я бы на твоём месте так не переживал.       — Между вами что-то было? — Как-то даже расстроено опомнился Тэхён, — вот это новости.       — А ты разве чувствуешь боль в заднице? — Гаденько улыбаясь, Чонгук подпёр щеку, — или, может, вкус вишнёвого бальзама на губах? Сказать, что это смутило Тэ до глубины души — ничего не сказать. Он себе и представить не мог, что милашка Чонгук на самом деле может быть таким же, каким его описывают в новеллах и комиксах. Только покраснеть Чону сейчас не хватало — пусть уж лучше это останется колдуну.       — Ни того, ни того, — облегчённо выпалил Тэхён. Почти моментально он оказался возле лица младшего, — хочешь исправить?       — Хочу, — тоже подался вперёд Чон, однако почти сразу затормозил, — но у меня есть парень. Не могу тебя поцеловать, не узнав его позиции.       — Бля-я, у тебя всё время был парень, а ты дрых и флиртовал со мной? Ну ты и кобелина, — чуть разочаровавшись Ким перестал улыбаться.       — Я тебе сейчас! — Гук отвесил старшему подзатыльник, — во-первых, не ругайся, а во-вторых этот парень — дневной ты, дурень!       — И чего это я дурень, — притворно заплакал Тэхён, — ну и пожалуйста. Встречайся со своим Тэхёном.       — Уже жалею, что мне придётся потерпеть до того, как я не соединю вас, — грустно младший возвращается в исходное положение. — А, Тэ, твиттер. Ужаснувшись, Тэхён схватил телефон чуть ли не в истерике пытаясь открыть соцсеть. Чонгука он, естественно, любит, и всё же, что там может быть, Ким себе хоть убей — не представляет. Тихо молится старший за то, чтобы это была не какая-нибудь чепуха. Несколько ночей подряд у Тэхёна в твиттере были записи одинакового содержания. Художник взвыл, как только увидел это.       — Точка? — заорал он, — ты серьёзно, точка? Чон пожал плечами. Ким начал отчитывать айдола по поводу его ужасной безграмотности в отношении ведении сетей, попутно удивляясь, ведь Чон должен иметь дело с подобным занятием чуть ли ни каждый день учитывая его карьеру. И в правду, Тэхён абсолютно не понимает как что-то подобное могло произойти, Чонгук же свою страницу ведёт совершенно обычно. Чонгука в свою очередь веселит взбалмошный характер ночного Кима. В переписке эти два характера бы точно были диаметрально противоположными. Дневной Тэ — сплошное спокойствие с щепоткой колкости, ночной же — полная непредсказуемость, взрыв эмоций и человеческий ураган. Гуку кажется, что если совместить эти две стороны, выйдет что-то непонятное. Ему на самом деле уже и самому не охота соединить эти две половинки. Они довольно неплохи как отдельные личности. «Если он забыл о второй своей части», — с неподдельной печалью подумал Чонгук, — «события потрясли его. Он не забыл об этом мигом, наоборот потребовалось немало времени». Младший чувствует свою вину за то, что они не сумели остановить отца, предугадать его действия.       — Чонгу-ук, — канючит старший на ухо, — что мне делать, они все думают, что я сошёл с ума.       — И это ты мне только что лекцию о сетях читал? — Самодовольно хмыкнул Гук, — напиши, что услышал мою новую песню.       — Я не вру своим фанатам, — в улыбке проскочила нотка надежды, — а, Чонгук?

— There's nothing like us, there's nothing like you and me Together through the storm. There's nothing like us, there's nothing like you and me Together.

      — Доволен? — спрашивает Чон, после того, как поёт припев из новой песни. Тэхён моргает. По коже строем ходят мурашки, и он не в силах это остановить. Голос Чонгука в жизни отличается от записи. Сидя рядом с ним, можно подумать, что Чон прилетел из космоса. Чон — воплощение бессмертного искусства, создатель человека и музыки. Только с него, такого красивого и талантливого, возможно воссоздать человека.       — Я, кажется, верю в бога, — прошептал Тэ одними лишь губами.       — Было бы странным не верить в себя, — по-доброму улыбнулся Чонгук, — я рад, что тебе понравилась песня. Она про одного… Эм, очень дорогого мне человека.       — Про первого Тэхёна? — с ноткой ревности спросил Тэ, — я в этом больше чем уверен. Отвечать на этот вопрос с подвохом Чон не стал. Когда придёт время, то и ночной, и дневной Тэхён всё поймут. Ким сначала надулся на то, что его вот так запросто проигнорировали, однако уже через десять минут он уже во всю забалтывал Чонгука. Последний, в свою очередь, побаивался немного будущего, в особенности того, что Тэ должен был стать одним человеком. Не зря судьба распределила их по времени суток, ведь различаются они так же кардинально, как день с ночью. День — спокойствие, свет, тепло и ласкающие лучики солнца, ночь — переполох, вечеринка, легкомыслие. Такие ассоциации вызывали у айдола эти две части одного целого. Чонгук пару раз за всё это время звонил и жаловался Чимину на то, что Тэ разный до безумия. «Успокойся, раньше он как-то жил с подобным и сейчас будет», — отвечал Чим, — «Ты же как-то живёшь со своей пай-версией для ящика. Вот и он так же. Увидишь, всё будет не так плохо». Да чем больше Чон слушал Кима, тем больше понимал, что болтушка вроде него никогда не примирится с ворчливым колючкой-колдуном. Тэхён, заприметив задумчивость младшего, замолчал.       — Ты говорил, что работаешь. Как? — Чонгук уставился на него, — расскажи об этом.       — Я пишу твои портреты на заказ, — смутился Тэхён, — так как мой аккаунт довольно популярен, я могу себе позволить подобное.       — Ага… — Чон потёр переносицу, ему кое-что вспомнилось, — а ты делал что-то подобное? — В галерее он быстро нашёл снимок себя на фоне огромного своего портрета.       — Ой, — вдохновлённо всплеснул руками Тэ, — это я и написал! Тебе нравится? Чонгук, улыбнувшись, кивнул. Этот портрет ему на первый дэсан подарили Чимин с мамой. Сказать честно — Чон поражён этим совпадением до глубины души, ведь портрет действительно был шикарен, а предположить, что из тысячи возможных людей это сделал своими руками сам Ким Тэхён… Немыслимо. Да, немыслимо айдолу представлять, что колдун пыхтел над этим много часов.       — У тебя золотые руки, Тэхён, — потянулся младший, — мой брат выбрал правильного человека.       — Твой брат тоже знает меня? — густо покраснел художник, — у меня заказывал этот портрет твой брат? У-у-у! Мне кажется, что я умер!       — Мой брат — чёртов фанат тебя, — хихикнул Чон, — он долго не мог понять, почему лицо дневного Тэхёна на тебя так похоже. Слышал бы ты, как он визжал, когда я ему объяснил, что ты и есть тот самый Тэхён.       — Его брат буквально Чон Чонгук, самый популярный айдол не только в Корее, но и по всему миру, — комкая одеяло, Тэ хмыкает, — неужели он был настолько удивлён?       — Чимин он… такой, да. Он сначала думал, что вы просто до жути похожи, и что у вас похожие имена. Дело-то не в том, кто его брат, а в том, что он от твоих рисунков на стену лезет. Особенно от того, — глупо усмехаясь, Гук будто специально сделал на этом акцент, — который с нами двоими, и ты на коленях как ко…       — Заткнись! — в лицо младшему прилетела подушка от Тэ, он продолжил, — не смей вспоминать! Только не при мне.

***

Глаза у Чона слипаются, спать хочется ужасно. Но не сегодня. Тэхён в другой комнате уже целых полтора часа что-то рисует, но айдола не впускает. Наконец-то, когда Тэ выходит то ли в туалет, то ли за водой, Чонгук его перехватывает и тащит к выходу.       — Гулять! Мы идём гулять, — семенит младший, чтобы самому не заснуть, — давай-давай, Тэхён-щи, время потрусить задницей.       — Обязательно? — Чуть не плачет Тэхён, — я только начал работать. К тому же, если я вырублюсь на прогулке?       — Понесу тебя на руках, — «не впервой» думает, многозначительно улыбается, — настало время показать мне красоту этого места. Ночка тёплая — то что нужно. А Тэ что? Раз Чонгук обещает поносить на руках в случае чего, то почему бы и не пойти. Киму хочется поскорее узнать что-нибудь об айдоле, услышать от него несколько интересных историй или рассказов с детства. Немного с опозданием Тэхён понимает, что гулять они пойдут в лес, так как больше некуда.       — Эй, Чонгук, а ты не боишься в лес идти? — спрашивает.       — С чего бы? — Приподнимает бровь Чон, — со мной будет сильнейший колдун, который знает весь лес.       — Не уверен, что я особо сильный колдун, — на этих словах, Чонгук, словно возмущённо, пхнул его в бок, — зато лес действительно знаю. Идём? Младший, удовлетворённо кивнув, потрусил в сторону выхода. Возможно ему удастся продержать Тэ чуть больше, чем этого позволяют тайминги. В любом случае, попытка не пытка, и если что-то пойдёт не по плану Чона, он расстраиваться не собирается. В конце концов в жизни много удивительного, Тэхён — непосредственное тому доказательство. Чонгук никак не может выбросить из головы то, что судьба может быть настолько непредсказуемой, вот так просто свести с человеком. Или с двумя? У парня опять проблема в голове: как их лучше воспринимать? Как отдельных личностей, или как одну? Айдол прямо сейчас готов разреветься, лишь бы получить ответ на свой вопрос. Лицо Тэхёна, кажется, только сияет в свете луны, это Чон заметил, как только они вышли на улицу. Брезгливо поморщив носик, старший улыбнулся прохладной погоде. «Даже это он сумел сделать противоречиво, а ведь сейчас он — одна самостоятельная личность», — подумалось Гуку при виде сего действа. Да, наверное, он определился. Обе личности Кима сложно себе представляют другую жизнь. Колдун и художник — звучит мягко, как-то по родному для Чонгука. Интересно, какой была мать Тэ? Как он дневной, или же ночной? Рассудительная и мягкая, а может тоже взбалмошная и с острым языком? В подсознании становится образ женщины с такими же глазами, волосами как у Тэхёна. Она скорее… Равновесие между двумя крайностями? Вдруг настоящий Тэ, состоящий из двух личностей — тоже равновесие меж крайностями?       — О чём думаешь? — Тэ как бы невзначай поглядывает на Чона, — мы пойдём к озеру, хорошо?       — Да, конечно, — делая голос максимально привычным, айдол улыбнулся, — думаю о тебе. О втором Тэхёне. Вы настолько разные.       — Да, — хохотнул Ким, хватая парня под руку, — не думал, что у него, то есть у меня, получится стать колдуном. Я ведь говорил маме, что не хочу колдовать.       — Мама… она не ругалась? — Опасливо Чонгук посмотрел на Тэхёна, — я могу затрагивать эту тему вообще?       — Столько лет спустя, мне кажется, что мама вообще никогда не ругалась, — ответ был сразу на два вопроса, — не помню, чтобы она злилась вообще в принципе. Чонгук вдруг вспомнил. Тэхён не знает о том, что убийца был отцом Чонгука. В душе поселилась паника, не спеша заполняя каждый уголочек, каждую трещинку мерзким, вязким страхом. Сказать парню об этом? А если не сказать, то потом, даже когда он станет одной личностью, догадается, перестанет верить Чону. Даже если учесть тот факт, что Ким потом может и не додуматься до этого, всё равно оставлять это скрытым от Тэхёна… Может, лучше не в такой момент? Молчание затянулось, Чон посмотрел старшему в лицо. На щеках прошли две дорожки, что блестели, отражая сияние ночного светила. Айдол остановился, повернул к себе Тэ, пальцы бережно стирали солёную воду. В глазах старшего замерцал месяц, в желудке у Чона всё будто разом перевернулось.       — Не плачь, — он снова взял Тэ за руку. Озеро, по звукам, приближалось, — я не прощу себе этого. На какую-то долю секунды Киму показалось, что Чонгук хотел сказать что-то ещё, однако, передумав, промолчал. Тэхён постарался отогнать от себя подобные мысли, ведь вряд ли бы Чон утаивал что-то серьёзное. Вдруг просто не хочет волновать какими-то своими переживаниями? Тэ уверен, что сумел бы поддержать Чона, если тот в чём-то не уверен. Если на деле — ночной Ким, узнай бы он о том, что на самом деле произошло, закатил бы масштабную истерику, а Чонгуку не удалось бы его успокоить, наоборот он бы лишь подливал масло в огонь. У Чона застынет этот пейзаж навсегда в памяти: луна отражалась на гладкой поверхности воды, отбрасывая свет на окружающие озеро деревья. Едва заметная дымка стояла над гладью, что удивило Гука, уже давно температура довольно-таки сильно опустилась. И, ко всему ранее перечисленному, лес, как и деревня, окружён горами. Чонгуку в голову впилась одна мысль: никакого озера, а тем более такого количества гор нет ни на одной карте. Внутри всё похолодело.       — Тэхён? — Сглатывая густую слюну, Чонгук не выдал своего удивления и страха, — я видел карты этих мест. На них ничего подобного нет: ни гор, ни озера…       — Ох, да, прости, — виновато он улыбнулся, положил руку на затылок, — не уверен, что ты не знаешь, но этот лес, вся территория, принадлежала моей матери. Это был подарок от деревенских, когда она спасла их от смерти. Люди подарили ей почти весь лес с горами, назвав его Маньё. Вскоре, когда приезжие начали засорять его, засорять озеро, вырубывать деревья и убивать животных, мама наложила очень сильное заклятие, которое не позволяет людям входить туда. Если человек заходит без сопровождения магического существа, то он обречён на смерть. На картах это место — сплошные леса.       — Жестоко, — прикрыв глаза, Гук вдохнул свежий воздух, плюхаясь на корень огромного дуба.       — Не жестоко, — начал цедить сквозь зубы Ким, но Чонгук не дал ему продолжить.       — Я не про маму, вредина, — Чон притягивает к себе на колени старшего, — про людей. Они хотели пользоваться гостеприимностью твоей мамы. Я её понимаю. Впускаешь кого-то к себе, а в итоге тебе оставляют фантики, битое стекло и свежие пни деревьев. Говорил он это с какой-то особой горечью. Тэхён задумался над интонацией и словами, произнесёнными младшим. А ведь он толкует далеко не про лес, мысли айдола смогли провести параллели человеческой души и разума с такой, казалось бы, непригодной для этого, деталью. Большинству попросту плевать, насколько красив лес и какую он в себе несёт ценность. Для них это очередное место чтобы повеселиться и навести разгром. А потом лесник, доблестно служивший своему святому месту, пытается навести былую красоту. Весь мусор он собирает, стараясь не сделать больно ещё незажившей земле, однако мелкие осколки вынуть не получится: их почти моментально засыпает пожелтевшей листвой. Некогда живые деревья станут простыми пнями. Из земли их не вытащишь — так только хуже, только больнее, поэтому они навсегда остаются как напоминание о том, что когда-то тут были люди. Через какое-то время в лес опять приходят, и снова всё по кругу: мусор-осколки-земля-пни… В какой-то момент лесник заметит, что от леса-то ничего уже не осталось. Когда в очередной раз придёт какой-то путник, лесник накричит на него, прогонит. А человек останется. Останется вынимать все те осколки, которые не замечал сторож леса, будет ухаживать за пнями, надежды на спасение которых уже не было. И когда-нибудь из старого пня вылезет маленький росточек, свидетельствующий о начале новой жизни.       — Ты же сейчас… не про лес, да? — Тэ осмелился переспросить младшего только спустя какое-то время.       — Да, Тэхён-щи, — грустно Чон приподнял уголок губ, — я не про лес.       — В твоём голосе слышно дрожь, — взволнованно Ким приподнял щеку с груди парня, — я могу узнать?       — Я, — Чонгуку захотелось остановиться, однако сил на это не хватило, — не смог помочь дорогому человеку, после того как у него в душе побывал кое-то очень нехороший. Юнги, наш с Чимином старший брат, покончил жизнь самоубийством год назад. Не скрывая своих слёз, Тэ обхватил Чонгука за талию и прижал к себе так сильно, что у Чона хрустнули рёбра. Младший начал глотать горькие слёзы впервые за долгое время. Мозг снова сделал больно, вынося картину происходящего ужаса в тот день у парня в подсознании. Вспомнились лисьи глаза старшего брата, то, как он улыбался и как смеялся. Как трепал младших по волосам после работы. По сердцу больно провели ножом. Гуку хотелось кричать от того, что он не успел. Не успел показать старшему весь мир. Не успел показать Юнги всему миру. Всегда хотел показать своих братьев, гордо заявив, что они ему помогали. Но после смерти старшего он просто забыл о Юнги так, будто его и не существовало никогда. В горле запершило, а в носу кололо от слёз, что не могли остановиться. Он сам виноват в том, что вспомнил, никто больше.       — Прости, Чонгук, прости, — слабо рыдая, Тэхён носом утыкался в кофту айдола, — прости меня.       — Как ты можешь плакать из-за этого, — Чон хватался за одежду Кима, сминая её в кулаках, — у тебя своего горя полно, а ты печёшься о малознакомом парне.       — Фанаты, — всхлипнул парень, — мы ведь тоже люди. Нам свойственно влюбляться. Уж поверь, перешерстив про тебя всю доступную инфу не влюбиться невозможно. Подавлять чувства получается ровно до того момента, пока не увидишь. А я не могу перестать восхищаться тобой, особенно сейчас, зная, что внутри ты был разбит, а на сцене прыгал и улыбался.       — Я, наверное, ужасный айдол, — прикусив губу, Гук жмурит глаза до белых пятен.       — Не смей так говорить, — фурией Тэхён вскочил, вырываясь из объятий младшего, — ты тот, кто подарил мне надежду. Ты тот, кто сделал легче своими песнями. Ты тот, кто ради фанатов закрыл глаза на все свои тревоги. Тот, кто никогда и ни за что не позволит кому-либо делать что-то плохое. Ты — луна среди ночи, которая освещает путь, делая его легче. Каждый человек, который хотя бы немного знает о тебе, может изменить свою жизнь, просто посмотрев на тебя. Ты не обычный человек, который не знает о чём говорит. Не важно то, что я не мог общаться с тобой, ты всё равно был и будешь моей поддержкой. Больше половины твоей биографии — потемки, но это никак не относится к тому, какой ты человек. То, что вижу я, то что видят все — не притворство, не наигранные действия, ты делаешь то, что велит тебе сердце. Мы все это видим. И мы не имеем права осудить тебя за что-то, что ты от нас скрыл. Это твоё, личное, и ты можешь говорить об этом, а можешь скрывать. Мне лично всё равно. Мне больно от того, что я это знаю, и мне больно осознавать, что ты живёшь с этой болью тихо, сам с собой, — парень сглотнул плотный ком, вставший из-за слёз. Шепотом добавил, — потому что я люблю тебя. За то, что ты у меня есть. Но я чувствую, что поддержка сейчас нужна тебе. Ты всё время молчал, Чонгук. Я не хочу, чтобы ты чувствовал за это вину.       — Иди сюда, — сжимая-разжимая кулаки, Чонгук расставил руки, чтобы в них уместился Тэхён, — спасибо. Поддержкой для Чона последний год оставались Чимин с мамой, но посмотрев на Тэхёна такого, он теперь не сомневается. Ни в себе, ни в своих фанатах. Всё, что нужно было, это услышать от кого-то эти слова. Возможно дело не в словах, а в самом Тэ? В том, кем он является, что из себя представляет? Гук трепетно поглаживает его по спине, будто извиняется за всё, что когда-либо говорил или делал. То, с какой страстью Ким поддерживал его… В старшем Чонгук увидел себя, свой же призыв. Этот призыв, как оказалось, спас жизнь парню, и, вероятнее, не только ему. Несмотря на то, что медленно, но верно, младший понимает свою значимость в этом мире, он всё ещё не взлетел в облака. Противоречивый образ колдуна-художника с глазами цвета золота стал перед глазами. Исследовав его полностью, Чон делает вывод, что сам такой же. В нём тоже живут две личности, одна из которых постоянно рвётся наружу. Только вот вторая личность Чонгука это ненависть. Не к миру, к себе. Понимание приходит быстро: он хочет, чтобы другие люди любили себя, потому что сам не может. Сам не может полюбить себя, отчаянно хочет и не может. Он ненавидит себя за смерть брата. На отца ему давно плевать, для папаши осталась только злость за испорченные судьбы четверых детей. Юнги спасти не удалось. Слишком долго его душа чернела в воспоминаниях старых дней, в которых отец бил мать, угрожал ей убийством сыновей. Ни Чонгук, ни Чимин до сего дня не знают о побоях. Гуку стыдно за то, что так старательно убирал со своих воспоминаний брата. Они не упоминали Юнги в семейных разговорах, не говорили о его поступке. Рубец на сердце ныл, да Чону не это ядом обливало день, а то, что он не заметил. Из-за того, что не был рядом со старшим не заметил. А потом, рыдая ночью в подушку, прокручивал жизнь так, будто они только с Чимином вдвоём всегда были. Чонгук не хотел принимать уход близкого, и сейчас не хочет, вот забыть снова не получится.

***

      — Тэхён, солнце, постарайся не уснуть, — засипел на рассвете Чон, — я отнесу тебя домой, хорошо? Старший что-то невразумительно промычал, стараясь стать на ноги. Удавалось это откровенно плохо, потому Чон соизволил подхватить парня на руки. Будто что-то вспомнив, Тэхён сложил руку в магическом пассе. На секунду Чонгука озарило вспышкой, а желтые листья чуть засветились, показывая ему дорогу домой. Хоть и немного сонный, Гук всё равно упрямо тащил на себе Тэ. Наступая на листья, свет которых отдавал естественной розовинкой, айдол понимал, что Ким, похоже, засыпая, показал ему дорогу. «Если я твой месяц во тьме, то ты моё солнце среди дня», — по-доброму опять улыбается. Видит, что Тэ почти заснул, и, как ни странно, борется с Морфеем, щипает себя и что-то говорит. На половине пути, сил не спать у старшего не хватило, повиснув на Чонгуке. Часы показывали почти шесть часов утра. Раздражённо выдохнув, Чон продолжил следить за свечением и тащиться к дому. Ранние пташки начали подавать свой голос, вдалеке послышался шум деревенского базара, а листья постепенно становились обычными. Айдол раздосадовано цокнул языком: колдун проснётся часам к девяти, а к тому времени на рынке никого не останется. Значит придётся идти самому, превозмогая усталость и сонливость. Дом отозвался звенящей тишиной — Тани всё ещё не было. Айдола сей факт смутил, однако сделать что-то он не может. Матрас едва прогнулся под весом Тэхёна. Вспомнив, что Тэ ненавидит, когда кое-кто (Чонгук) садится на кровать в уличной одежде, Чон стягивает с парня спортивки и кофту. Чтобы не смущать в первую очередь себя, Гук накинул на парня одеяло. Во сне Тэ улыбнулся, у Чона не получилось сдержать позывы поцеловать старшего в копну светлых волос. Ким дёрнул губой. Из груди младшего вырвался лёгкий смешок. Плотно завесив шторы, он выходит из комнаты почти бесшумно. Не успевает он сделать и трёх шагов от ворот колдуна, как на него налетает Намджун. Чонгуку захотелось заплакать, потому что в очередной раз у того было перекошенное лицо. Мысленно он поднял руки к небу и взмолился, мол, за что ему такое наказание. Недолго думая, в общем, как и всегда, Джун схватил за шиворот Чона, приближаясь к лицу младшего. Сказать, что Гук в очередной раз удивлён? Не-а. Нападки этого парня кажутся уже неотъемлемой частью жизни. Айдол приоткрывает рот и закатывает глаза, что на ряду с сонливостью выглядит довольно-таки комично.       — Что ты творишь? — Прошипел старший.       — Ну ёмана, опять начинается, — лениво волочит языком Чонгук, не совсем понимая, что случилось, — за продуктами, блядь, собираюсь пойти, — слабо тряся корзиной, он даже не пытается вырваться, — слушай, я заебался, давай в другой раз, а? У меня была занятная ночка, и спорить с кем-то вроде тебя, желания, не поверишь, никакого. Недалеко хлопнула дверь, послышался довольно резвый бег, а у Чона появилась надежда не быть сожранным другом своего парня. Эта самая надежда лопнула на миллиарды пылинок, когда за спиной старшего замаячил Сокджин. Разбираться, он, похоже, не станет. «Спета твоя песенка, Чонгук. Вышел за злоебучим укропчиком с петрушкой и пал в бою с сумасшедшими братьями», — в мыслях, как и на словах, Гук позволил себе выругаться.       — Та отпусти ты его, — Джин, подпрыгнув, стукнул кулачком младшему брату по макушке, ибо просто так не дотягивается, — опять ты за своё.       — Он Тэхёна тащил из леса на руках, — возмутился тот, даже не собираясь разжать ладони, — хочешь сказать, что всё окей?       — Ох, ну конечно, — взбесился старший, — и тащил бы он труп домой, зная, что там его поджидаешь ты? А как бы Чонгук из лесу вышел, когда он Тэхёна убил, а? Ты прекрасно знаешь про заклятие Юны, и, тем не менее, продолжаешь пугать мальчика. Отпусти его, говорю.       — Давайте вы разберётесь со своими проблемами сами, серьёзно, мне на рынок нужно, — умоляюще Чон составил брови домиком, готовясь даже пустить слезу, — я не знаю насколько нужно быть гениальным, чтобы убить человека и волочить его хер знает откуда, но честно признаюсь, для такой затеи я слишком тупой. От количества сарказма в одном предложении, Сокджин, не сдержавшись, рассмеялся. А Намджун, услышав смех брата, тоже засмеялся, отпустил парня. Немного помедлив, Чонгук прокрутил в голове диалоги, только что произошедшие. Они что, разыграли его? Эту мысль он посчитал нужным озвучить.       — Вы что, разыграли меня?       — А ты думал я настолько глуп? — Ненадолго лицо младшего брата вновь стало отрешённым, однако долго его удержать не удалось — Джун снова разразился хохотом. Чонгук улыбнулся. Он легко повёлся на их дешёвую шутку, потому что как по этим парням видно, они чудесные актёры. Гук думал, что им придётся попрощаться из-за того, что он спешит, да братья заверили, что они сегодня тоже за продуктами. В ходе беседы выяснилось, что Тэ, как только уснул, смог влезть в сон к Джуну и тем самым его разбудить. Попивая утренний кофе, и жалуясь самому себе на короткий сон, Нам увидел Гука, выходящего из леса с Тэ на руках. Посовещавшись, они пришли к выводу, что Чон точно сейчас отправиться на базар пополнять запасы, вот и решили повеселить его немного. Ради справедливости стоит уточнить, что повеселить Чонгука задачка не из лёгких, однако Ким с этим довольно неплохо справились. Разговор длился не так уж и долго: им пришлось разойтись в разные стороны ввиду разных потребностей. Айдол недолго бродил, выбрал всё самое необходимое, как учил Тэхён, и посеменил домой. Тани приветливо улыбнулась ему, хоть и была несколько сконфужена появлением Гука, а не Тэ. Впрочем, по лицу парня она всё поняла, лезть, однако, не решилась. Едва зайдя в дом, что Тан, что Чонгук, завалились на свои места и задрыхли без задних ног. Хотя Чону перед этим довелось ещё и раскладывать продукты, всё равно он заснул почти моментально.