your shirt

- Хэй! Нана! Ты опять стащил мою рубашку? Недовольный голос Джехёна слышно даже в ванной, на что Джемин лишь ухмыляется и продолжает прихорашиваться, поправляя ту самую рубашку на себе. Сидит она свободнее, чем на старшем, а ещё пахнёт его резкими духами, и Нане это безумно нравится. Словно они встречаются. И он, по классике жанра, таскает его одежду. Да, именно этого так сильно хочется. Но они просто соседи. - Ну, хён, она ведь так хорошо на мне смотрится, - надувает губы парень, выходя из ванной, и с улыбкой ещё раз поправляет рубашку, немного оголяя ключицы. Чон Джехён лишь возмущённым взглядом проходится по стройным ножкам в этих обтягивающих чёрных джинсах, а затем по свободной рубашке, дающей простор для пошлого воображения, и обратно переводит взгляд на кучу одежды. - Зато я вот не представляю, что надеть сегодня, - задумчиво говорит он, и смотрит в сторону кучи толстовок и кофт из арсенала соседа. Не утруждая себя расспросами, Джехён просто забирает белую толстовку младшего. А На Джемин не знает, как держать себя в руках, когда перед ним его любимый хён в его толстовке, которая сидит как влитая, хорошо подчёркивая их разницу в плечах. Прикусывая губу, представляет, как было бы здорово почаще меняться одеждой. Но, вероятно, скоро даже это удовольствие закончится. - Почему ты раньше так не делал? - улыбается Нана, подходя со спины и обнимая старшего. - Она на тебе очень хорошо сидит. - Потому что совесть мне не позволяет, ведь она у меня всё-таки есть, - фыркает Чон, но младшего не отталкивает и стоит так некоторое время, смотря в отражение. А Нана утыкается носом в изгиб шеи, и понимает, что запах одеколона Джехёна и его кондиционера для белья смешался. Так забавно, но приятно. Прожить два года с парнем старшекурсником для Джемина было несказанной удачей. Особенно учитывая то, каким заботливым и добрым был хён в комнате, и каким невероятно-горячим и уверенным вне её стен. Только вот наивному гею-первокурснику такая картина рядом как дар с небес. И, естественно, влюбиться не составило труда. Заинтересованные взгляды со стороны, пока Джехён сидит за домашней работой, тяжёлые вздохи при виде старшего в одних трусах или полотенце, и, конечно, такие романтичные и банальные наблюдения за спящим парнем. Джемин лишь томно вздыхал весь первый курс, а когда понял, что второй курс - его единственный шанс хоть что-нибудь получить из этого совместного проживания, принялся за дело. И в его голову пришла просто невероятно банальная идея: Если не можешь заполучить парня, в которого ты влюблён, стань этим парнем. Ужасно, да. Но притворяться Чон Джехёном оказалось очень эффективно для собственной самооценки. И не только для самооценки, но и для их отношений. - Нана, - шепчет хён, прижимая младшего со спины и утыкаясь носом в изгиб шеи, - пошли сегодня в клуб? - А пары завтра? - закатывает глаза Джемин, уже понимая, что ничем хорошим этот поход не закончится. - Ну, я готов их со спокойной душой проспать, - пожимает он плечами, поглаживая пресс Наны через рубашку. - Всё равно последний курс. - А у меня не последний, - возмущённо выдыхает парень, но кивает. - Но я пойду... Только потому, что если не я, то ты опять уйдёшь в недельный запой с Джонни-хёном. - Не надо клеветы! Такое только раз было! - И я уверен, что вы не против повторить, - вздыхает Нана, выбираясь из объятий старшего. Вечером Джемин лишь лениво наблюдает за соседом, который слишком тщательно собирается. Но это в его характере, так что Нана лишь с наслаждением наблюдает. - Ты когда собираться будешь? - возмущенно кидает в Нану домашнюю футболку Джехён, но тот её ловит и аккуратно складывает. - Я только переоденусь в ту же рубашку, что и утром, - пожимает плечами Джемин, - и всё - ужё собран. - Хитро, - соглашается Чон. - Ты достаточно сексуален в этой рубашке. А Нана лишь ухмыляется на слова старшего, вспоминая вечное: "Она на тебе висит, как на вешалке". Значит, всё-таки сексуально висит - додумывает в своей голове парень, и переодевается, оставляя на пару пуговиц больше открытого пространства на теле. В клубе ужасно душно и тесно, а ещё басы бьют по ушам и танцы выбивают весь воздух из легких. И Джемину, на самом деле, плевать на все раздражители. Всего пара рюмок текилы вводят в легкое опьянение, и хочется безмерно танцевать. Но даже полностью отдаваясь каждому биту и чуть ли не срывая с себя итак ничего не прикрывающую рубашку, Нана не забывает бросать томные взгляды в сторону барной стойки, где медленно, но верно вливает в себя рюмку за рюмкой Чон Джехён... и также бросает тяжёлые взгляды на танцпол. - Хей! Зануда! Я думал, что ты хотел прийти и повеселиться, - лучезарно улыбается Нана, параллельно пытаясь отдышаться. – Может, хотя бы с кем-нибудь пофлиртуешь? Или ещё не выбрал жертву? - Моя жертва уже давно здесь, - пьяно ухмыляется Джехён, и выпивает ещё одну стопку. - Тогда чего сидишь? - Набираюсь храбрости, - парень завороженно смотрит в глаза напротив, а затем следит взглядом за стекающей по шее и оголённой груди капелькой пота. - Точнее уже набрался. Их взгляды вновь сталкиваются, а Джемин перестаёт дышать, потому что сердце словно выскакивает, затрудняя каждый вдох. Кажется, время замедляется, когда Чон Джехён тянет его к себе на колени, а затем грубым и собственническим движением приближает его лицо к своему, хватаясь за чужие губы как за спасательный круг. - Это может всё разрушить, но мне осталось жить в этой злосчастной общаге всего месяц, так что... я решил рискнуть, - голос старшего совсем не кажется пьяным, даже наоборот, такой уверенный, и Нана хочет верить, что он трезв... И даже несмотря на свои опасения, парень припадает к губам хёна, прижимаясь руками к крепкой груди. Они целуются так ещё долго, пока губы не опухают. А ещё Джемин невероятно обожает кусаться, так что Джехён уже боится за своё состояние, но лишь с усмешкой сообщает об этом младшему, а затем предлагает вернуться в их комнату. Но на улице Джемина одолевают сомнения, слишком сильные, слишком неприятные. И пусть хочется уцепиться за шанс, хочется переспать уже с парнем мечты, но голос разума всё ещё шепчет, а уже достаточно выветрившийся алкоголь вовсе не помогает отпустить и забыть. Они ждут такси, но в последнюю минуту Нана жалобно смотрит на такого воодушевлённого и возбужденного хёна, берет его за руку и шепчет: - Может, просто прогуляемся? На улице прохладно, но Джемин лишь застёгивает рубашку, чтобы не продуло, а ещё застёгивает рубашку старшего, потому что на данный момент он из них двоих явно лучше соображает. Город тусклый, поблекший и грязно-жёлтый в свете фонарей. А ещё тише и уютнее. Открыты только круглосуточные магазинчики и небольшие забегаловки, где можно посидеть и поговорить, но Нана выбирает лавочку в ближайшем парке. Возможно, на свежем воздухе старший быстрее отрезвеет и сможет ответить на пару вопросов. Они уже не держатся за руки, и Джемин лишь с грустью смотрит, как Чон Джехён разглядывает свои ладони. - Я правда был твоей жертвой на сегодня? - Нана говорит с улыбкой на лице, но голос предательски дрожит. - Думаю, это самое не подходящее слово, но... да. Джехён всё ещё избегает смотреть на младшего, и Нана правда не знает, что бы это могло значить. - Только на эту ночь? - он говорит тише, выпуская свои страхи наружу, но не хочет допустить той самой ошибки, которая могла бы их развести слишком сильно. Словно от безысходности, парень закрывает лицо ладонями, но всё же отвечает: - Если ты так хочешь... Джемин закрывает глаза, запрокидывает голову и со страхом спрашивает ещё один вопрос: - А чего хотел бы ты? - Предложить тебе встречаться на утро, - выдыхает парень, так и не поднимая глаз. - Возможно, я бы даже приготовил завтрак в постель, - с усмешкой, но Нана слышит нотки разочарования и обиды в голосе, а сам не может отвести взгляд с глупой улыбкой на лице. - Чон Джехён, - шепчет он, - посмотри на меня... пожалуйста. И старший слушается, медленно выпрямляясь, и поворачивая голову. А Джемин вновь берёт его за руку, переплетает пальцы и полушёпотом говорит: - Тогда я буду ждать... Этим утром, да? И его хён просто очаровательно улыбается в ответ, а ещё так глупо и часто кивает, что не может не вызвать смешок со стороны младшего. Под влиянием момента, они целуются, но так невесомо и нежно, что сердце На Джемина пропускает удар. Возможно, прислушиваться к голосу разума - полезная штука. Они до утра разговаривают, обсуждают всякие глупости, и когда возвращаются в свою комнату, смотрят какой-то дурацкий сериал в обнимку. На Джемин считает, что это лучшая ночь в его жизни. В крепких объятьях так приятно и уютно, особенно уткнуться носом в изгиб шеи и вдохнуть смешанный с запахом пота такой знакомый запах одеколона. Хочется спать, но они продолжают смотреть, обсуждать, вновь целоваться и навёрстывать упущенное. И когда утром Джехён выполняет своё обещание: готовит завтрак в постель, варит любимый кофе для Наны, а потом предлагает встречаться, - Джемин с глупой улыбкой на лице и с, вероятно, влюблёнными глазами-сердечками, как в самых любимых детских мультиках, спрашивает: - И как давно ты не мог набраться смелости? - Только не осуждай! - предупреждает хён, усаживаясь напротив на кровати. - Как только ты начал таскать мои рубашки... - он с придыханием смотрит на младшего, который сидит всё ещё в его одежде, и говорит чуть громче, словно так давно хотел это сказать: - Боже, когда я впервые тебя увидел в своей одежде, то подумал, что ты выглядишь так, словно мы переспали, и ты после душа решил надеть мою вещицу! Нана удивлённо смотрит на старшего, а потом переплетает их пальцы и со смущённой улыбкой на лице отвечает: - Именно с такими мыслями я и примерил впервые твою рубашку.